Чтение онлайн

– Почему нас привезли сюда, а не к вам в управление? – подал голос Денисов.

– Догадайтесь! – зловеще оскалился специальный агент.

– Ума не приложу, – включил дурака Алексей.

– Чтобы никто не догадался, что вы у меня и что я из вас душу вынимать буду, ублюдки!

– Это не законно, нам не предъявлены никакие обвинения, – попытался напомнить о презумпции невиновности Глебов.

– О законе заговорили!? – глаза Донована налились кровью. Желваки готовы были порвать кожу на скулах. – А законно проникать в чужие квартиры? Ну ладно, это ещё полбеды. А законно стрелять в людей и убивать агентов при исполнении. Ни в одном нормальном государстве это не сходит с рук. Но я знаю, вы люди богатые, раз можете позволить себе жить в "Уолдорф-Астории" в люксе и даже заплатить за месяц вперед, брать напрокат машины и даже купить "Дюзенберг". Поэтому, думаю, дорогие и успешные адвокаты могут помочь вам остаться на время следствия под залогом. А это значит, что вы улизнёте. Но я этого не позволю. К тому же, вам не повезло, что убитые были моими друзьями. Теперь это мое личное дело.

– Это ещё нужно доказать, что мы причастны к убийству ваших друзей! – произнес Денисов с вызовом в голосе, но с осознанием, что пытается лишь натянуть на физиономию хорошую мину.

– Доказательств уже сейчас больше, чем достаточно, а это дополнительные, – Донован похлопал по кожаной сумке, где жалобно брякнули конфискованные пушки. – Так всё, на сегодня хватит, я устал. Пирсман и Флетчер остаетесь сторожить мерзавцев, наручники не снимать. Разведите по комнатам и заприте, сами по очереди дежурьте в гостиной. Кленски – за мной.

– Дайте хоть поесть что-нибудь, – устало произнес Денисов и с белой завистью покосился на насытившегося у Симпсона Игоря.

– Насчёт еды перебьётесь, – отрезал фэбээровец. Секунду подумав, процедил сквозь зубы:

– Вода в чайнике на кухне. Из-под крана – не советую.

Денисова и Николишина заперли в одной, комнате, Глебова оставили под замком в другой.

– Как хочется жрать, – выдохнул Игорь, садясь на кушетку. – И ещё курить. Вообще-то никотин немного заглушает голод. Эти сатрапы, – он кивнул на дверь, – не дают. Отобрали пачку и зажигалку, суки.

Денисов сел рядом на кушетку и тихо произнес:

– Хорошо, что я в своё время бросил. Но, если честно, то и я бы сейчас не отказался от одной. А помнишь, старик, как мы начинали в детстве? – Алексей пытался ничего не значащим разговором отвлечь друга от чёрных мыслей.

– Да, – казалось, Игорь с удовольствием поддержал попытку Лёхи абстрагироваться от ситуации. – Прятались по подъездам, чердакам, на нашем острове… Сколько нам тогда было? Лет двенадцать-тринадцать? А сколько мы с тобой и Генкой дружим? Уже больше тридцати лет?

– Если точно, тридцать три. Помнишь, какие тогда были марки? Давай сыграем в игру: кто вспомнит больше названий. Но только те, что продавались в советские времена. Импортные сюда же.

Поехали: "Ява", "Столичные", "Прима", "Астра", " Краснопресненские", "Беломор-канал", "Лайка", "Шипка", "Космос", "Пегас", "Интер", "Союз-Аполлон"…

Прошлись по самым распространенным, потом перешли на довольно редкие, которые даже самые заядлые курильщики, стаж которых составляет не одно десятилетие, вспомнят с трудом: "Сальве", "Славутич", "Прилуцкие", "Киевская Русь", "КФ", "Арктика", "Дорожные", "Дипломат", "Аурика", "Памир", "Бужор", "Дойна", "Медео", "Охота", "Лира", "Мтквари", "Нива"…

Финал-апофеоз наступил на иностранных марках: "ВТ", "Стюардесса", "Опал", "Родопи", "Партагас", "Лигерос", "НВ", "Бонд", "Магна", "Вайсрой", "Салем", "Дакота", "Конгресс", "Кабинет"…

Можно было бы еще долго перечислять бесконечное количество марок отравы, которой советское государство "радовало" своих граждан, но Игорёк не выдержал мазохистской пытки, вскочил на ноги и занёс кулак над Лёхиной головой:

– Хватит! Ещё одно слово, и я за себя не ручаюсь! – в глазах прыгали весёлые бесята.

– Ну вот, блин и покурили! Отвлёк друга! Слушай, а помнишь, как мы однажды пробрались в "замороженное" бомбоубежище под техникумом?

– Было дело, а когда лезли назад по узкому туннелю, нам навстречу лезла группка таких же как мы искателей приключений. И не разойтись из-за узости. Тогда еще мы с полчаса спорили, кому пятиться. Нас было меньше, но мы не сдались. Пришлось им.

– Да, а когда вылезли на свет, те оказались ещё и старше. Сказали, что это их убежище, чтоб мы здесь не появлялись больше. Но у нас был безбашенный Мишка Крылов, и завязалась драка.

– Точно. Не помню, кто тогда кому навалял, но мы вышли достойно из ситуации, несмотря на, казалось бы, явное численное превосходство противника.

– Вот и сейчас… как думаешь, выйдем?

– А то! – голос Игоря звучал уже уверенней. Он постучал в стену, за которой находилась Серёгина комната предварительного заключения и крикнул:

– Глебыч! Ты там жив? Не вешай нос, дружище, выкрутимся!

Глебов ответил парой вялых ударов в ту же стену. Он лёг на кровать, прикрыл веки. Лучшее лекарство от депрессии и ощущения безысходности либо работа, не важно, умственная или физическая, либо приятные воспоминания. Умственной заниматься не хотелось, а для физической не наблюдалось сферы приложения. Таким образом, оставались воспоминания. Позитивные в памяти Сергея составляли отнюдь не меньшую половину. Мысли о семье плавно перетекли в воспоминания отдыха от нее. Особенно приятные были связанны с БАПом.

Обычно завтракали часов в восемь. Кофе с бутербродами с долгоиграющей в жаркую погоду колбасой, когда с баночкой консервированного паштета, когда шпрот, когда с сыром в вакуумной упаковке. Глебов, впрочем как и все остальные, недолюбливал консервы и сублимированные продукты, но в походе, да под кофе, под бессодержательный трендёж друзей, под плеск воды, речные запахи, свежесть красок и воздуха солнечного утра не было ничего вкуснее.

Сергей почувствовал, как рот наполнился слюной.

Ах, как хорошо шла после этого сигаретка!

Далее обязательно закапывали свой, а иногда и чужой мусор.

Около девяти, неспешно ставили лодки на воду, укладывали в них снаряжение, рассаживались поудобней для трехчасовой гребли и, – вперёд!

Тихий плеск весел, спокойное течение, неспешный разговор, фотосессии в живописных местах, расстрел из пневматики не утонувших пивных банок, выброшенных в реку прошедшими ранее "экологами-туристами" или аборигенами, созерцание изумительных пейзажей…

К двенадцати подкатывалась легкая усталость. Ну, может быть, и не такая уж усталость, чтобы вовсе не грести, сплавлялись-то по течению, но все себя уговаривали, что надо отдохнуть. Традиционно сложилось: в 12:00 – пивной час. Минут за десять причаливали к берегу или чалились за ветку какого-нибудь свисающего над водой дерева, цеплялись бортами. На берег не выходили. Доставали по банке пива каждому. Сверяли часы. Хранителем эталона времени был тот, чьи золотые хоть да на несколько секунд опережали остальные. Именно они считались самыми точными, поскольку приближали возможность припасть к пивному источнику быстрее. Далее следовала команда: "Ключ на старт!"