Чтение онлайн

Что же касается разыскиваемой А.Ф. Ростопчиным рукописи «Записки о 1812 годе», то и она была, по-видимому, найдена (возможно, в копии). Судьба у нее, как рассказано в РБС, получилась следующая: «…“Записки” эти, взятые после смерти Ростопчина по распоряжению правительства для помещения вместе с другими бумагами Ростопчина в Государственный Архив, долгое время находились в Архиве III Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, затем были переданы в Архив Канцелярии Военного Министра, а в 1880-х гг. поступили в Военно-Ученый Архив Главного Штаба. Они составляют рукопись на 42 полулистах, на французском языке; со списка, снятого с рукописи, были изданы в “Materiaux” сыном Ростопчина значительные выдержки; в переводе использованы А.Н. Поповым в его “Очерках об Отечественной войне” – “Русск. архив” 1875 и 1876 гг. и в “Русской старине” 1877 г., а также в сочинении Сегюра: “Vie du Comte Rostopchine”, p. 1871 и в “Девятнадцатом веке”, кн. II, стр. 114–120; полностью же перевод сделан И.И. Ореусом и помещен в “Русск. старине” 1889 г., № 12, стр. 643–725»234.

Составлено 18 июня 2001 г., г. Москва

Из редакции журнала «Наука в России» на исследование поступили 2 письма графа А.Г. Орлова из Ропши. Относительно 2-го письма (письмо графа А.Г. Орлова из Ропши от 3 июля 1762 г.) были поставлены следующие вопросы:

1. Установить текст, отпечатавшийся между 2-й и 3-й строками.

2. Установить текст под затертыми местами на 15-й и 17-й строках.

3. Характер отрыва – случайный или преднамеренный.

4. Временная разница между написанием письма и отрывом его нижней части.

5. Что было написано на оторванном клочке.

6. Сколько слов могло поместиться на оторванном клочке.

7. Характерны ли петли букв по линии отрыва для почерка графа Орлова.

8. Написано ли письмо второпях.

9. Написано ли оно на твердой поверхности или же (как утверждают некоторые очевидцы) на барабане.

10. Психологическое состояние автора письма.

Исследование

В результате проведенного криминалистического исследования писем Орлова установлено следующее:

Рукописные тексты обоих писем исполнены одним лицом в среднем темпе в привычных для этого лица условиях письма, о чем свидетельствует отсутствие признаков нарушения координации мелких движений (в частности, устойчивость фоновой компоненты письма) и пространственной ориентации фрагментов текста. В дальнейшем объектом исследования является 2-е письмо.

Исправления в тексте на 15-й и 17-й строках сделаны, по-видимому, по ходу письма с затиранием ранее исполненных письменных знаков. Восстановить затертые письменные знаки не представилось возможным.

Относительно характера отрыва можно высказать следующие соображения. Отрыв производился из средней части нижней стороны листа, при этом линия отрыва несимметрична относительно вертикальной линии сгиба листа, что нехарактерно для бытового случая отрыва от листа небольшого клочка бумаги. Вероятнее всего, отрыв является преднамеренным, так как его форма близка к трапециевидной, и линия отрыва образует с нижним краем листа с левой стороны угол близкий к 90°, а с правой – около 60°. В случае же случайного зажима и отрывания, как показали эксперименты с бумагой, сходной по характеристикам с бумагой исследуемого письма, от листа отделяется сегментовидный фрагмент с острыми углами при основании. Форма линии отрыва соответствует случаю преднамеренного вырывания части листа. Это предположение подтверждается тем, что верхняя линия отрыва точно позиционирована под строкой письма.

Определить временную разницу между написанием письма и отрывом его нижней части не представляется возможным.

Определить, характерны ли петли букв по линии отрыва для почерка графа Орлова, не представляется возможным из-за чрезвычайно малой протяженности сохранившихся фрагментов. В предположении, что эти петли являются элементами букв, исполненных Орловым, наиболее вероятным представляется, что 1-й фрагмент является частью буквы «б» (с меньшей вероятностью, «к», «з», «в», «ф»), 2-й фрагмент может являться частью одной из букв «в», «е», «я», «ю», «з», «р», «л». Атрибутировать остальные фрагменты не представляется возможным.

В отношении содержания текста на оторванном клочке бумаги можно высказать следующие суждения. Дать характеристику содержания по оставшимся вдоль линии отрыва фрагментам письменных знаков (см. выше) не представляется возможным. Не исключено, что часть текста на оторванном листе отобразилась в виде следов отмарывания (образующихся при сгибе листа).

На иллюстрации в таблице № 1 серым красителем показан собственно текст письма, красным обозначена линия сгиба листа, зеленым красителем показан инвертированный относительно линии сгиба текст письма для демонстрации возможного местоположения фрагмента, оставившего след отмарывания, расположенный между 2-й и 3-й строками.

На иллюстрации в таблице № 2 показан увеличенный фрагмент письма в окрестности линии обрыва с наложенным инвертированным текстом с верхней части документа (зеленый краситель).

В прямом изображении отмаранного фрагмента, обведенном в таблице № 2 пунктирной линией черного цвета, обозначаемого в дальнейшем как «неизвестное слово», надежно читается буквосочетание «нд». Заметим, что графика этих письменных знаков соответствует письму А.Г. Орлова. Остальные штрихи в неизвестном слове однозначно не идентифицируются. Можно лишь высказать следующие предположения:

– перед буквосочетанием «нд» написана заглавная буква «У» (отметим, что в лексиконе Орлова имеется слово «Ундер»);

– перед буквосочетанием «нд» написана буква «д» или «у».

В приложении [60] к заключению приведены списки слов русского языка по состоянию на 1969 год, содержащих буквосочетания «нд», «унд», «у_нд» и «д_нд».

Из приведенной в таблице № 2 иллюстрации следует, что неизвестное слово не могло располагаться в месте, симметричном отмаранному фрагменту относительно линии сгиба. Отметками красного цвета показаны участки прямого изображения, которые должны были бы отобразиться на сохранившейся части листа, отметкой синего цвета показан фрагмент по линии отрыва, не соответствующий нижерасположенным нечитаемым штрихам неизвестного слова. Также неизвестное слово не является следом отмарывания какого-либо слова из сохранившейся части письма. Отсюда вытекает, что неизвестное слово было написано либо строкой ниже на оторванном фрагменте, либо на другом листе бумаги.

Таким образом, оторванный фрагмент в принципе мог содержать более одной строки письма, но неполных (см. отсутствие текста справа от оторванного фрагмента). Учитывая соотношение размера оторванного фрагмента и разгона почерка А.Г. Орлова, можно предположить, что в верхней строке данного фрагмента содержится от 14 до 20 письменных знаков с учетом пробельных элементов. Поскольку петли букв по линии отрыва в начальной части оторванной записи не соответствуют технике исполнения Орловым заглавной буквы «А», в оторванном фрагменте находился текст, содержание которого не исчерпывается подписью «Алексей Орлов».

Выводы:

1. Текст, отпечатавшийся между 2-й и 3-й строками, содержит буквосочетание «нд». Предположения касательно других букв текста содержатся в исследовательской части.

2. Установить текст под затертыми местами на 15-й и 17-й строках не представляется возможным.

3. Характер отрыва, по-видимому, преднамеренный.

4. Установить временную разницу между написанием письма и отрывом его нижней части не представляется возможным.

5. Предположения относительно буквенного состава текста на оторванном клочке содержатся в исследовательской части.