Пилот
Шрифт:
Долго мы там на веранде на сквознячке теплом сидели, пока солнце в море тонуло.
Тут и водочке срок пришел. Принес родимую, и мужской компанией мы ту бутылочку и распили неторопясь, под звездами греческими, древними. При абсолютном отсутствии комаров, что меня здорово с толку сбивало. Как это. На свежем воздухе, и без комарья. Обалдеть! Маслинками солеными закусывали. Не хуже рыжиков наших пошли маслинки те под водочку. И еще бутербродиками с маслом сливочным и икоркой. Дамы тоже водочки из любопытства испробовали, но без привычки им не очень вкусно показалось. А икорку они с воодушевлением пользовали. На 'ура' икорка пошла.
Я дяде Димитриосу про рыбалку сибирскую рассказывал, про ловлю рыбы-муксуна на Оби-реке, где с хантами знакомыми рыбачил, про осетринку браконьерским способом добываемую, про пелядь озерную, которая во рту тает. Он же о своем бытии поведал, о средиземноморской рыбацкой доле неприветливой. Засиделись мы до полуночи. Потом Сашка сказал, что мы сюда не бухать прилетели, а делом заниматься и испугал меня побудкой ранней. И спать откланялся, супругу прихватив. Ну и мы следом разошлись.
Вот я только к простынке приник, да другой накрылся, как в окошко открытое проникла собака наглая, хищная. А следом и головка девичья просунулась. И выманили меня тайным манером, на цыпочках, на пляж пустынный прогуляться. Звезды яркие, море плещет, все видно. И в тень олив мы удалились, и там удачно затаились, не видно там нас. И бриз, играя листьями и водами, шелестя ими и волной похлюпывая, звуки все излишние чужому уху, покрыл. Но часа в три ночи все же сжалились надо мною и отпустили поспать меня. Обратно в окошко. Она в свое, а я в свое. Окошки у нас рядышком оказались. А Морс со мной ночевать остался. Развалилился в кресле у меня, ноги в потолок задрал, и захрапел, как настоящий. Пока я подушкой в него не запустил. Храпеть-то он перестал, но подушку мне назад не принес, под себя сгреб. Пришлось вставать и отнимать, так подлец еще рычал и зубы мне скалил.
Утро добрым не бывает. Попытка разбудить меня в 06:00 успехом не увенчалась. Я говорил им разные неприличные слова и буквосочетания. На попытку облить меня водой, ответил снайперским пинком в ведерко. И обсыхать пришлось обливателю. Все это я проделывал не просыпаясь, и ответственность за содеянное не несу. На меня плюнули, обозвали непотребно, и сушиться убыли. В неизвестном направлении.
В 08:00 я проснулся в прекрасном настроении и самочувствии. Посетил места отхожие и бодренько выкатился на двор. Порадовался сущему и приступил к водным процедурам напевая "нас утро встречает прохладой...". Подсохший к тому времени сенсей, обнаружив, что я беззастенчиво радуюсь жизни, упреками и насмешками попытался лишить меня душевного подъема. Я в ответ непритворно изумился и сказал, что что-то подобное, отрицать не буду, мне снилось под утро но, учитывая то обстоятельство, что сны суть проявление подсознательного не реализованного в реальности, все предъявы отметаю, как грубый и неспровоцированный наезд. Пришлось Сашке отъезжать, как наехал. Позавтракали мы легонько, испросили у тетушки Марии тачку ее, доукомплектовались сеньором Чезаре, без чезарят, и отправились в Олимбой.
Ничего с пепелацем за ночь дурного не случилось. Топлива у нас в баках было еще море, осмотрели, машину, как положено по чек-листу, оставили Чезаре развивать отношение с кириэ Георгиосом и в небеса отправились. Ветерок сегодня дул западный, поэтому взлетали с десятой полосы. Вы, возможно, спросите меня, мои маленькие радиослушатели, как же это возможно? Взлетать курсом 266 градусов, а это, между прочим - на запад, с десятки, которая подразумевает курс 100 градусов? Все возможно в этом мире, хорошие мои! Это дядька Георгий был неслабо поддамши при раскрашивании полосы, и перепутал, бедолага, восток с западом. И двадцать шестая полоса стала у нас теперь десятой и, восьмая, соответственно, наоборот - двадцать шестой. Бывает... Почему десятая, когда должна быть восьмая? А это уже неважно, мои родные. Когда у тебя запад на востоке, то 80 там градусов или уже все100 набрались - абсолютно фиолетово! Дип перпел, короче! Не верь глазам своим, а доверяй приборам!
Набрали мы с Саньком 1200 метров, развлекаясь над новым авангардным словом в аэродромной росписи, и в зону нам отведенную долетели. И погнал он меня по полной программе. Как перворазника. Полет по прямой. Порыскал я вверх вниз, но триммерочком выправился. Нормально. Потом развороты с разным креном он меня заставил крутить. И критиковал беспощадно, стоило только шарику в сторону откатиться. А уж за снижение или набор на развороте совсем он мне уничижительные слова говорил. И как говорил! Поэма! Коротко ли долго, однако освоился я с инерцией "Каравана", ощутил машину. И тут уже до глубоких виражей дело дошло. Ну, принципиальной разницы нету, только за скоростью следи, чтоб не потерять и не свалиться. Но и эту премудрость освоил. На четвертом часу полета набору высоты и снижению пора настала. Тоже не велика хитрость. РУД, да триммер. Да скорость и вариометр контролируй. Элементарно. Еще полтора часа уши закладывало. Тоже прожевал и проглотил. Не совсем же новичок-перворазник. Кушать захотели. Кате по мобиле смэску звякнул и обед заказал, и полетели мы с Сашкой на дозаправку в Хиос. На Олимбое керосину нетути. Там только для туристов воздушных Авгас-100 держат. Они на "горшках" в основном полетывают.
На взлетных режимах и наборе высоты много горючки выжигается. Это тебе не крейсерская с экономичным режимом 50 процентов мощности. А мы весь день только тем и занимались. То вверх на 3 тысячи, то вниз на 600. Потому баки и выработали до лампочки. А заправиться - только в аэропорту Хиос. Там он по глиссаде мне снижаться велел при ветре боковом. А сажать машину не доверил, салагой обидно обозвав. Да и то сказать, ветер западный, горки и возвышенности огибая, закручивается незнамо как, и турбулентность создает неприятнейшую. Сели, дозаправили баки до полного и назад, на Олимбой обедать подались. Взлет - посадка. Итого - тридцать километров от и до. Сели опять же на "10" курсом 266. Прикольно! Катя с Корнелей нас ждут уже. Приготовили все, стол накрыли и с нами покушали. Их дядь Дима довез на Олимбой. Он сам с утречка рыбу свежеотловленную, братцу младшему в Хиос повез. Они на паях там псаротаверну содержат. Место у них хорошее попалось, доходное, посещаемость туристами высокая. Тем их семейства и живы. Дядя Димитриос поставками морепродуктов свежих занят, дядя Пимен, таверной руководит. Шеф-повар и директор-распорядитель в одном лице. Надо посетить будет при случае. Катю и Сашку с супругой приглашу и поляну накрою. Попробуем кухню местную. А пока на ветерочке, в полевых условиях перекусили, девочек наших поцеловали, невзирая на Катино смущение и в небо забрались. Только теперь у нас другой урок. Теперь снижение по глиссаде и имитация посадки на освоении. И началось! Туда - сюда. Разворот. Туда - сюда, коробочка, первый разворот, и далее по порядку, до четвертого и на глиссаду. Вниз - газ, скорость, триммер, закрылки. Продемонстрировал намерения исполнил "полочку" и обратно. Вверх - газ, скорость, триммер, закрылки. Мне все мерещилось, чегой-то я делать забываю. Так мне от этого нехорошо на душе, муторно просто. Потом сообразил. Шасси выпустить-убрать! А и не надо! Вон они в потоке мотыляются! Не уборные у меня теперь шасси! Уж верняк, выпустить не забудешь! Пустячок, а как приятно на душе стало сразу. Легко! Не описать. Тревога моя испарилась, и отдался я полностью сложной науке приземления воздушного судна. Без остатка и мыслей посторонних. Ибо, как Сашка сказал, хороший пилот от плохого тем и отличается, что у него число взлетов ВСЕГДА равно числу посадок. Еще треть бака спалили. Умотались как проклятые, как рабы галерные какие-то. Восемь часов налетали. Ни лимита горючки тебе, ни очереди на полет. Красота, на собственном-то аэроплане обучаться. Снизился я в крайний раз, выровнял на торце полосы, а Сашка управление отнял и сам "Караваньчика" приземлил. Не дорос у меня нос до самостоятельных посадок. Пахать мне еще как папе Карле и получать как Буратине, по загривку. На снижении еще режим плохо выходит. Мотыляю аэроплан и по крену, и по курсу и по тангажу. Это тебе не мотодельтик! Правильно Сашка определил - салага я еще щипаный! Сусунок! Нубяра.
Несмотря на то, что время шло к вечеру, жара на земле стояла несусветная. На высоте куда прохладнее было. Народ попрятался в тени на сквозняке. Сиеста у них как бы закончилась, но никто активной жизнью жить не торопился. Улеглись мы с Саней на травку, в тенечке на ветерке и расслабились. Чезаре нам винца охлажденного, изрядно разбавленного принес, и самолет обихаживать принялся. Лежим мы с Саней, отвлеченные темы обсуждаем.
– В толк не возьму, вот нахрена тебе "Караван" сдался? Без лицензии коммерческого пилота денег ты на нем не заработаешь ни здесь, на западе, ни там, в России. Просто кататься и здесь недешево выйдет, а в России по-человечески, и не дадут. Ты мужчина не бедный конечно, раз на 208-ю бабла хватило, наймешь пилота с лицензией, он тебе все проблемы с инспекцией и диспетчерами утрясать будет. Иначе я в твоей затее смысла не вижу! Бесполезный груз выйдет, а не самолет!
– Пилота ему найми! Я что, дочку миллионера... люблю систематически?!
– Ну, вдова - не дочка! Но где-то рядом!
– А в дыню?!
– А в бубен?!
– А не твое рыбачье дело!
– Не мое - так и не мое. Извини!
– А, фигня! Проехали. Придумаю, че ни будь! Вот я рыбу с северов таскать буду в областные центры. Омск, Свердловск, Новосибирск, Курган, Пермь, Тюмень. Вон их сколь вокруг! Окуплюсь, поди-ка.
– Ох, и сомневаюсь я, однако! "Тебя пасодют! А ты - не воруй!" И обдерут, как липку. Впрочем - твоя головная боль. Мое дело помочь тебе аппарат освоить нормально. Пока садиться стабильно при минимуме погоды и по приборам летать не научишься - ты не пилот. Вот этим и будем заниматься. По ПВП летать ума много не надо. А ты при низкой видимости сориентируйся! Да и радионавигационными приборами пользоваться уметь, ты обязан.
– А это твое дело, и рассказать и руками показать и меня научить практическим навыкам.
– А я чем тут занимаюсь?!
– А ты бесплатные советы про эксплуатацию миллионерских вдов раздаешь!
– А в бубен?!
– радостно наехал Шурик.
– А в репу?!
– радостно ответил я.
До драки дело не дошло, разумеется, однако повалялись мы славно. Сашка и здоровее, и тяжелее меня килограммов на двадцать, однако я поувертливее оказался. Подмял он меня как бер по началу, но выскользнул я у него из под мышки и руку завернул. Попал он в положение сложное, однако кувырком из захвата вышел и опять наседать принялся. Но я уже повадочку его понял и в захват не давался. В партере с ним мне не тягаться. Пускаю его мимо себя, и подсечкой его, подсечкой, физией в пыль! Сашок тоже не подарок оказался. Таки изловчился, сгреб меня в кучку и как колобка в муке, в пыли, солнцем прожаренной, меня прокатал качественно. Боец! Изгваздались мы в пыли той, как поросята. Прощайте черная рубашка, прощайте черные штаны. В борьбе погибли без возврату, и никому уж не нужны. А Саня весь в белом был! Ох, жена ему и наваляет...
– Да ты, с фоксом твоим - два сапога пара. С вами драться - штанов не напасешься. Оба мелкие и злые. Как собаки!
– А ты думал, щас маленького изобидишь и с женой целоваться убежишь, как был - в белом? Размечтался, бугай тевтонский! Даст она тебе за штанишки уделанные, да не поцелуев. А звиздюлей! Как бомжик выглядишь, теплотрассовый!
– На себя посмотри пим сибирский, детского размера! Сам-то как уделался. Кто штаны тебе стирать будет? Миллионерша Катерина? Ой, сомневаюсь я! Будешь Пачкулей Пестреньким жить теперь! Я тебя каждый вечер в пыли валять буду. Чтоб ты из образа не выходил.
– Кто кого изваляет, это мне и так ясно уже. Не дано тебе счастие сие. В коленках ты пока слабоват, меня валять. А я обожаю слушать, как шкапы с разбегу рушатся. И помочь при случае.
У меня зазвонил телефон: "Кто говорит? Слон? Нет? Катьенка-Катьюша? Соскучилась, милая моя? Когда на ужин вернемся? Ой, не скоро еще. Пока звезды нас отсюда не выгонят. У меня сейчас теория по матчасти будет. Но я обязательно вернусь. Как стемнеет".
Пришли Чезаре с Георгиосом, принесли из холодильника винца припасенного, слабенького, молодого. Уселись мы под навес за столик, отряхнувшись по возможности и насел я на сеньора, пора, мол, мне лекции слушать, а ему тыщи евров своих отрабатывать. Вздохнул лентяй-механик мой, но ойров ему хочется и с Сашкиной помощью принялся утробу "Караванову" мне рассказывать, да показывать. Под винцо молодое. Неплохо рисует сеньор Чезаре. Я эскизы его, работу узлов поясняющие стал сразу в стопочку складывать и под себя подгребать, со своими пометками. И записывал все за ним в толстую тетрадочку. Одно дело книжка на иностранном языке, хоть бы и с картинками. Другое - живой специалист, да при толковом, знающем тему переводчике. Сашка тоже неплохо в матчасти разбирается, но до синьора-помидора и ему далеко. Он и сам принялся записывать за Чезаре. Толковый он механик оказался, сеньор Чезаре этот. Многознающий и умелый. До тонкостей понимающий, где чего и самое главное - как. Надоть по максимуму его выдоить. На той стороне самому гайки вертеть придется. Не на кого надеяться. Кроме себя, любимого.