Чтение онлайн

И он, схватившись за импровизированную веревку, сполз, скрывшись за краем обрыва. Пара секунд, звук падения и я вижу, как мой почти что муж, прихрамывая, не оборачиваясь, уходит вперед… из моей жизни. Как в замедленной киносъемке вижу его еще сегодня утром родную спину, волосы, развевающиеся на ветру. Больше ничего не вижу, он скрылся за поворотом. А по щекам неостановимо текут слезы. Они даже не туманят взгляд, просто текут.

– Мариш. Он не в себе. У него шок, так бывает. Все наладится…

– Я-то, Никит, в себе. Нечему налаживаться. Давай спускаться. Ты или я?

Никита стал спускаться, и штаны с треском разорвались пополам. Он сумел сгруппироваться, перекатился через плечо и встал на ноги. У меня шанса спуститься не осталось. Да какая разница.

– Иди к лагерю. Веревку какую-нибудь принеси. Я подожду.

– Нет. Скоро стемнеет. Мариш, прыгай, как в прошлый раз. Я поймаю.

– Оба покалечимся, иди Никит.

– Ты прекрасно знаешь, без тебя не уйду.

Мне было не страшно, не больно, ни холодно, ни жарко, мне было все равно. Как-то все стало неинтересно.

Сзади послышался какой-то грохот. Сначала казалось, что это раскаты далекой грозы, но грохот нарастал, по руслу пересохшей реки что-то неслось на нас, то ли камни, то ли вода, откуда ей тут взяться?

– Беги! Ты успеешь!

– Прыгай! Ловлю! Это приказ!

В секунду легла на живот, повисла на руках и полетела. А Никита в эту же секунду всунул руки в рукава куртки и выставил ее перед собой. Мне казалось, что падаю я целую вечность, но он поймал. В куртку, как в пожарный брезент. И у нас было ровно одно мгновенье откатиться под обрыв, потом над головой пронесся поток камней и грязи и, слегка обрызгав нас, умчался к морю. Все стихло.

– Стаса не зацепило, как думаешь? – я лежала на куртке под Никитой. Он накрыл меня своим телом.

– Думаю, нет. Как ты?

– Не знаю. А ты?

– В порядке. Почему не знаешь?

– Пошевелиться не могу. Ты на мне лежишь.

– Прости, – он поспешно встал.

– Простить за то, что спас мне жизнь?

– За то, что не остановил, не пресек идею в корне, не взял с собой никакого снаряжения.

– Ты еще прощения попроси за то, что аборигены съели Кука.

– Смешно.

– Обхохочешься.

К палаткам мы пришли на закате. По дороге встретили Дрона с Лелькой, которые бежали нас выручать. Стас живой и невредимый сидел у костра.

–

Какой сумасшедший последний вечер, пойду поплаваю, – я поплелась на берег, сидеть рядом со Стасом была не в состоянии. «Море! Вот оно как». Больше слов не было. Вошла в теплую, соленую воду, то, что она соленая напоминала каждая царапина, коих было множество. Тело саднило, потом я просто перестала обращать на это внимание и поплыла. Вода казалась тягучим желе, каждым взмахом я резала ее, продвигаясь вперед. Сзади раздались крики, Дрон звал меня. Лениво оглянулась, увидела, что мне машут руками со скалы от нашего кафе «Лунная дорожка», а по берегу бежит, на ходу скидывая рубашку Никитос. Вот он бросился в воду и поплыл ко мне размашистым кролем. Что не так? «Дельфины», -

донеслось со скалы. Присмотрелась повнимательней, и в бликах закатного моря разглядела стаю дельфинов, которые плыли вдоль берега прямо на меня. Что испытала? Радость.

Но еще до того, как первый дельфин проплыл в метре от меня, рядом оказался Никитос.

– Тебе не надоело меня спасать?

– Нет.

– Спасибо.

– За что?

– За нет.

Мы смотрели друг на друга и улыбались, а вокруг, то справа, то слева, вода вскипала от очередного выпрыгнувшего дельфина. Мои ноги и руки касались их скользких, но совсем не страшных спин. Один дельфин остановился и высунул свою улыбающуюся морду прямо между нами. Не знаю, что на меня нашло, но я потянулась его поцеловать, а он, шалун, ушел под воду. Я же по инерции поцеловала Никиту. И он ответил на поцелуй. Да как! Я забыла, как дышать. Никогда со мной такого не было! Дельфины давно уплыли, а мы все болтались в воде, не в силах оторваться друг от друга. Наконец, доплыли до берега и появились у костра. Стас, видимо, ушел. Лелька сидела, не поднимая на нас глаз, а Дрон пел:

Вина твоя,

Вина твоя,

Что надвое,

Что надвое

Судьбу твою сломали ротозеи.

Жена твоя,

Жена твоя,

Жена твоя и лучший из друзей.

А все вокруг Как будто за,

И смотрят ласково в глаза, И громко воздают тебе хвалу.

А ты добыча для ворон,

И дом твой пуст и разорен,

Лишь гривенник пылится на полу…

– Как вы могли? – Дрон так ударил по струнам последним аккордом, что струна лопнула, – Что ты наделала, Ягода?

– Она не причем. Моя вина, – Никита загородил меня от брата. Напрасно. С братом мы всегда разберемся.

– С тобой отдельный разговор. Ты ей жизнь сломал, это ты понимаешь?!

– Он мне жизнь спас. Много раз за эти дни. Это ты ничего не понимаешь, Дрон. Не знаешь и не понимаешь. Мы еще вернемся к этому разговору потом. Дома. А сейчас молчи, чтоб потом стыдно не было.

– Мне стыдно?!

– Тебе! Тебе! И, кстати, сплю я сегодня с вами.

– Это еще что за новости?!

А Леля просто встала, обняла меня за израненные плечи и повела в свою палатку. Дрон поплелся следом, что ему оставалось.

На рассвете тихонько выскользнула из палатки, и побежала к своему камню. Еще не дойдя до пляжа, знала, Никитос там. Он действительно был там. Сидел и смотрел немигающим взглядом на море. Сколько он так просидел? Всю ночь? Камень большой, двоим места хватит. Села рядом. Он головы не повернул, только спросил:

– Тебе не холодно?

– Нет. Камень теплый.

Мы сидели и молчали. И могли бы так просидеть вечность.

Просто рядом. И не надо слов. Но все же, слова у него нашлись:

– Я ничего не могу тебе дать, Ягода.

«Разве я у тебя что-то прошу», – могла бы ответить, но промолчала.

– Даже если встану на уши, у меня не будет столько денег, как у Стаса.

«Не надо стоять на ушах. Неудобно».

– У него блестящие перспективы, а у меня сомнительное прошлое и очень напряженное настоящее.

– В каком смысле напряженное?

– Я трех друзей похоронил, – процедил сквозь зубы.

«Я буду молиться за тебя», – подумала, а вслух спросила:

– Ты меня любишь?

Он посмотрел на меня так отчаянно! И отвернулся.

– Нет.

Встал и ушел, не оглядываясь.

«Врет!» Сидела и улыбалась. Вот и первое признание в любви. Другого не надо.

«Море! Я не врала тебе. Я, правда, любила Стаса. Я и теперь его люблю. И буду любить всегда, как брата, как друга. Нет. Скорее, как брата. И он меня любит, как сестру. Только не понимает этого. Мы с ним все перепутали, приняли одну любовь за другую. Так бы и было, если бы не ты. Если бы не эти безумные дни и события. Спасибо тебе. Ты подарило мне Никиту. Оказывается, можно любить так, что дышать больно, когда он рядом. И я точно знаю, он не предаст, не бросит, спасет, поддержит. А я его. Понимаю, что делаю больно многим людям, Дрону, родителям, тете Нине, дяде Толе. Они еще с этой свадьбой потратились… Но как хорошо, что все прояснилось сейчас, не через годы, когда страдали бы еще и наши дети. Ведь все равно все бы кончилось, как только мы повстречали бы настоящую любовь. Хорошо, что сейчас. Я очень хочу, чтобы Стас тоже был счастлив. Только пусть в походы не ходит. Все перемелется, правда, море?»