Чтение онлайн

Но это всё же были договора и на простолюдинов!

— Вот именно, — спокойно сказал Аристарх. — Формально тот игрок не имел права требовать девочку, но он рассчитывал, что по такой расписке он уж точно получит деньги. Когда он понял, что обманулся в своих ожиданиях, то предъявил долговую расписку и от чести рода Лыковых не осталось ни шиша. Их чуть из гербовника не вычеркнули.

Кондрат хмыкнул. Исключение рода из гербовника, а точнее говоря, из списка дворянских гербов Российской империи было формальным разжалованием в простолюдины. Случалось такое крайне редко, поскольку дар не должен был быть «низведен» до простого люда, и потому обычно дело заканчивалось всё той пулей в лоб. Если же кто-то не мог или не хотел уйти достойно, на это были жандармы. По крайней мере, такие слухи ходили в окружении Кондрата-графа.

— Ну вот, а старый граф замял дело, — продолжал тем временем рассказывать Аристарх. — У него были свои отношения с жандармерией, те тоже надавили где надо. Граф погасил долг, а Лыкову взял как воспитанницу в свой дом. Полагаю, в ней он видел второй шанс воспитать достойного наследника. С первым у него получалось плохо.

— Достойный наследник — это идеальный убийца?

— Полагаю, он бы назвал это идеальным воином, — спокойно произнес Аристарх. — Идеальный убийца с понятиями о чести.

— Хм… У меня другие представления о том, что такое идеальный воин.

— В вашей ситуации важно, какие представления в голове у Лыковой, — сказал Аристарх. — Мой совет вы слышали. Больше я ничем вам помочь не могу, — он взял со стола листок бумаги и протянул Кондрату. — Здесь список нужных мне трав. Если сумеете их добыть, возвращайтесь.

В расположение отряда Кондрат с Федором вернулись к полуночи. София прямо из Мариебаха умчалась на переговоры с Беллендорфом. Как она сказала:

— Сейчас самое время вызвать тяжелую артиллерию.

— А что делать мне? — спросил Кондрат.

— Постарайся пока остаться в живых, — ответила девушка.

— Легко сказать, — проворчал в ответ Кондрат.

И, как оказалось, сказать-то действительно легко. Более того, до лагеря в Тарлебахе они с Федором добрались без приключений. Медведев тоже доложил, что вечер прошел без происшествий, а ремонт в доме идет полным ходом — уже закончен главный холл и лестница на второй этаж.

Однако утро для Кондрата началось не с осторожно-вежливого стука в дверь, а с сигнала тревоги. Обычно-то Федор поднимал его чуть раньше общей побудки, чтобы командир успел привести себя в порядок до того, как перед глазами начтут мельтешить подчиненные, а тут Кондрата выдернул из постели звук горна. Причем окно в сад было открыто и прозвучало так, будто бы горнист трубил под самым ухом. Кондрат запрыгнул в брюки и, на ходу застегивая китель, выскочил из дома.

Перед домом были выкопаны окопы. Неглубокие, но бруствер был выложен крупными камнями. В окопах уже занимали позиции пионеры с ружьями. С крыльца их подбадривал горнист.

— Хорош! — крикнул ему Кондрат. — Все уже здесь. Что происходит?!

— Тревога, вашсвет, — тотчас отозвался тот, указывая горном вперед. — Местные атакуют.

Вдали действительно гарцевали всадники с оружием в руках. Судя по разномастной одежде с черными лентами — местные ополченцы. Из глубины ущелья прибывали еще конные, встраиваясь в некое подобие ровной линии. Мозг графа подсказал Кондрату, что это колонна разворачивалась для атаки. Опыта в этом деле у них было мало, отчего и заминка, но среди них явно был тот, кто знал как надо. Осознав это, Кондрат на выдохе рявкнул:

— Заряжай!

Собственно, стрелки этим и занимались. Другие пионеры укрывались на широком крыльце. По сути это была крытая веранда, протянувшаяся вдоль всей передней стены дома. Сплошь каменная. Дерево тут было слишком дорого. Даже навес был сложен из плоского камня. Его поддерживали толстые опять же каменные колонны, меж которых протянулись резные, но тоже каменные, перила где-то в метр высотой. С крыльцом эту террасу роднило то, что на ней не было никакой мебели и до сего дня она служила исключительно для входа в дом. Теперь же отсутствие мебели позволяло пионерам быстро занять позиции за оградой.

Позади них прохаживался Медведев, поглядывая в сторону всадников и спокойно раздавая указания. Суть их сводилась к тому, чтобы не суетиться и не высовываться, пока враг не подойдет на дистанцию рукопашного боя. С их топорами и лопатами сложно было придумать что-то другое. Алхимик Евсеев сходу рванул в передовой окоп.

— Евсеев! — крикнул Кондрат. — Ты куда полез?!

Конечно, пионер — он всегда первый, но не настолько же. Там полсотни шагов до основной позиции, да всё вверх по склону. Он конного не уйдешь, если вдруг придется.

— У меня там фугас, вашсвет! — на бегу отозвался Евсеев.

Кондрат только головой покачал. Графская память подсказала, что здесь фугасом именовали бомбу для направленного взрыва, нечто вроде одноразовой пушки, зато мощную. Всадники, понукая лошадей, устремились вперед. Навскидку там была добрая сотня. Большинство — с ружьями, хотя сабли и даже пики тоже были представлены в изобилии.

— Зря не высовываться! — скомандовал Кондрат, и сам отступил за каменную колонну. — Ждать команды!

В студенческой душе еще теплилась надежда, что всё обойдется. Затем со стороны всадников грянул нестройный залп. Пули так и щелкали по каменным стенам. Стало быть, не обойдется.

— Ждать! — повторил Кондрат.

Из графской памяти и своего опыта просмотра исторических фильмов он знал, что всадников надо подпустить поближе. Вопрос «насколько ближе?» оставался открытым. Всадники на ходу перезаряжали оружие. Выглядело так, что они и еще раз отстреляются.

«Да ну нахрен эту тактику!» — мысленно воскликнул Кондрат, и скомандовал: — Пали!

Залп пионеров был дружным и точным. Всадники падали с коней. Раненная лошадь забилась в пыли, мотая седока туда-сюда. Те, кого пули пока миновали, скакали вперед. Стрелки быстро и без суеты перезаряжали ружья. Евсеев сжался в своем окопе. Всадники были уже близко, но алхимика они не видели, и новый залп вновь хлестнул по стенам дома. Стрелки замерли в готовности.

— Пали! — крикнул Кондрат.

Всадники уже почти поравнялись с передовым окопом. Залп выбил из седел еще человек пять, но отряд даже не заметил потери бойцов. И тогда грянул взрыв. Аж дом вздрогнул. Кондрат вздрогнул вместе с ним. Сразу вспомнилось лето в Турции, когда там землетрясение приключилось, и паника в ночи вытряхнула всех постояльцев отельчика на улицу. Так потом целый час и куковали в чём были, а внутрь не пускали ибо здание старое и может на голову рухнуть. Причем тех, кто землетрясение проспал, никто не будил и на улицу не выкидывал. Так что, как говорится, не так страшен черт, но рухнуть всё-таки может. Поэтому Кондрат первым делом, когда земля перестала дрожать под ногами, отскочил в сторону, и только потом посмотрел, что там вообще так бумкнуло.

К своему удивлению, большой воронки Кондрат нигде не увидел. Перед передовым окопом полукругом неподвижно лежали несколько всадников вместе со своими скакунами. Остальные скакали прочь, причем куда шустрее, чем только что мчались в атаку.

— Евсеев, ты живой там?! — крикнул Кондрат.

Окоп остался на месте, хотя бруствер из гравия перед ним как корова языком слизнула. Должно быть, он и послужил снарядом для фугаса. Ответа не последовало. Чертыхнувшись, Кондрат рванул вперед. Рядом тотчас нарисовался Медведев. Вдвоем они подскочили к окопу. Евсеев стоял на коленях, зажимая уши руками, и не шевелился. Медведев запрыгнул в окоп и склонился над алхимиком.