Чтение онлайн

– Я вассал господина Иидзимы Хэйдзаэмона, что жил когда-то на Усигомэ, - ответил Коскэ.
– Я посетил могилу господина по случаю годовщины его смерти, а теперь хотел бы удостоиться чести лицезреть господина настоятеля, если это возможно.

– Я доложу, подождите немного, - сказал служка.

Служка доложил, и ему приказали ввести посетителя. Коскэ ввели в покои, где восседал на дзабутоне, неподвижно выпрямившись, настоятель Рёсэки, во всем величии благородной мудрости и духовной чистоты. Лицо его выражало такую мощь духа, что голова Коскэ сама собой склонилась перед ним.

– Впервые я удостоился чести предстать перед вами, святой отец, сказал он.

– Меня, зовут Аикава Коскэ, я приехал в Эдо по случаю годовщины смерти своего господина, - Иидзимы Хэйдзаэмона. Вот здесь пять золотых, позвольте просить вас отслужить панихиду по господину...

– Да, видимся мы впервые, - произнес настоятель.
– Подойди ближе. Дело доброе... Ну-ка, кто-нибудь, подайте нам чаю!.. Так ты и есть вассал Иидзимы?

Ты прекрасный человек, Коскэ, намерения твои благородны. Ты долго был в пути, следовательно, вряд ли у тебя много денег, и нам придется обойтись одним или двумя плакальщиками. Чтобы не слишком тратиться, постную трапезу закажем нашим же монахам, все необходимое приготовим у нас в храме, а провести службу пригласим настоятеля соседнего храма. Слишком рано не приходи, нам не управиться, придешь после обеда, так, чтобы поужинать здесь. А теперь ты, вероятно, пойдешь на Суйдобату? Ступай, там тебя очень ждут. В доме твоем большая радость, поспеши, тебя можно поздравить.

– Я действительно иду на Суйдобату, - удивленно сказал Коскэ. Но откуда вам это известно? Просто удивительно... Так что, если позволите, я приду сюда завтра после обеда. Прошу вас не оставлять меня своими милостями. До свидания.

Выйдя из храма, он думал: "Странный, однако, настоятель! Как он узнал, что я собираюсь на Суйдобату? Совсем как гадальщик..." Так, размышляя и удивляясь про себя, он дошел до дома Аикавы Сингобэя. Почти год назад он уехал отсюда, едва успев стать приемным сыном, и теперь постеснялся войти через парадную дверь. Он вошел со двора на кухню и окликнул Дзэндзо:

– Здравствуй, Дзэндзо, вот я и вернулся.
– Слышишь? Эй, Дзэндзо!

– Кто это там?
– проворчал Дзэндзо.
– Мусорщик пришел, что ли?

– Да нет, это я...

– Ох, простите великодушно, тут в это время всегда мусорщик приходит, вот я дал маху... Добро пожаловать, входите, пожалуйста! Господин! Господин!

Вернулся господин Коскэ!

– Что такое?
– послышался из покоев голос Аикавы.
– Коскэ вернулся? Да где же он?

– Здесь, на кухне...

– Где? Почему?
– В кухню вбежал Аикава.
– Почему же ты на кухне? Как водонос какой-нибудь.... Дзэндзо! Эй, Дзэндзо, ну что ты вертишься на одном местей Бабка! Бабка, иди сюда, наш Коскэ вернулся!

– Что?
– откликнулась кормилица.
– Молодой господин вернулись? То-то, верно, намаялись... Очень приятно видеть вас в добром здравии.

– Батюшка, - сказал Коскэ, - я рад видеть вас бодрым и здоровым. Мне все хотелось написать вам с дороги, но послать в пути письмо очень трудно, так и не собрался. Я очень беспокоился о вас и теперь так рад видеть вас снова...

– Я тоже без меры рад твоему возвращению, - торжественно сказал Аикава.
– Я, Сингобэй, заявляю, что полностью удовлетворен. Хоть и "бывают дни, когда ворон не каркает", а я-то о тебе ни на миг не забывал. Когда шел снег, я думал, через какие поля на своем коне ты скачешь? Ни в снег, ни в ветер я не забывал про тебя. И вот неожиданно ты возвратился! Дочь моя тоже только и думала что о тебе. В первое время она много плакала, так что мне пришлось даже пожурить ее. Не смей так горевать, говорил я ей, так ведь и заболеть недолго, крепись...

– Я как сегодня приехал в Эдо, - сказал Коскэ, - так сейчас же отправился в храм Симбандзуй-ин. Я и вернулся сюда, чтобы панихиду отслужить по господину, завтра годовщина его смерти...

– Ну да, - вздохнул Аикава, - я и то уж хотел завтра вместо тебя сходить помолиться на могилу... Бабка! Ты видишь, господин Коскэ вернулся!

– И то вижу, - отозвалась кормилица, - радость-то какая. Вы как уехали, так дня у нас не было, чтобы о вас не говорили... И не похудели нисколько, все такой, как были, только будто загорели маленько...

– Ну-ка, бабка, неси его сюда, - распорядился Аикава.

– Нельзя, - возразила кормилица, - спит он сейчас. Вот проснется, глазки протрет, тогда и покажем... Лучше его показать, когда он смеется...

– Это правильно, - согласился Аикава.
– В первый раз показывать плачущим не годится, а он непременно расплачется, если разбудить. А как выспится, сразу же принеси...

Вбежала, плача от радости, О-Току. Она сидела у себя в комнате возле спящего младенца, когда ей доложили, что вернулся муж.

– Здравствуйте, господин мой, - проговорила она, - не могу даже сказать, как хорошо, что вы столь скоро вернулись... Мы каждый день вспоминали вас... И еще радостно мне, что вы даже не осунулись ничуть...

– И я рад, что ты здорова, - сказал Коскэ.
– И спасибо тебе, что заботилась о батюшке, пока меня не было. Прости, что не прислал тебе письма с дороги. Все равно я думал о тебе каждый день... Радостно мне видеть всех вас живыми и здоровыми...

– А я вчера ночью как раз видела вас во сне, - сказала О-Току, будто вы уезжаете куда-то. Говорят, если видишь во сне, как человек отправляется в путь, то непременно с этим человеком скоро свидишься... Я так обрадовалась, что увижусь с вами, только не думала, что вы уже сегодня вернетесь...

– И я такой же точно сон видел, - заявил Аикава.
– Ну, ладно, бабка, неси его, проснулся уже, наверное...

Кормилица вышла и вернулась с младенцем на руках.

– Взгляни, Коскэ, - с гордостью сказал Аикава.
– Славный мальчик, правда?

– Чей же это такой?
– спросил Коскэ.

– Как чей? Твой!

– Шутить изволите, - недоверчиво сказал Коскэ.
– Я выехал в августе прошлого года, откуда же у меня может быть ребенок?

– Дети и от одного раза рождаются, - засмеялся Аикава.
– Ты же перед отъездом провел ночь с моей дочерью, вот сынок у тебя и родился. И то, что у вас дите народилось с первого же раза, означает, что связь между вами крепкая... Дочь, как ты уехал, затосковала было, но я ей строго-настрого сказал, что этим она себе повредит, если будет печалиться во время беременности, а там она и родила... Дал я твоему сыну имя. Взял один иероглиф твоего имени и назвал мальчика Котаро... А на тебя до чего похож, взгляни-ка!

– Поистине, как странно все получается, - сказал Коскэ. Помните, в своем завещании господин приказал, что если от меня, вашего приемного сына, родится ребенок, все равно мальчик или девочка, этот ребенок должен унаследовать дом Иидзимы и восстановить его род... Уж не возродился ли мой господин в этом младенце?

– Может быть, и так, - сказал Аикава.
– А знаешь, что мне дочь сказала, когда он родился? Батюшка, говорит, я хоть и думаю все время о супруге своем, но с младенцем, который так на него похож, мне стало легче, говорит, будто я снова с супругом... В другой раз, когда я что-то очень уж сильно прижал мальчишку, она вдруг как закричит... Не надо так, кричит, вы ему руку сломаете! Потеха да и только с нею... Дзэндзо!

– Тут я, - отозвался слуга.

– Дзэндзо!

– Тут я, чего изволите?

– А, вот ты где... Послушай, ведь это ты, кажется, провожал молодого господина до Итабаси...

– Правда ваша, я и ходил... И приятно снова видеть молодого господина живым и здоровым.... Уж так мне было тогда жалко расставаться с вами, домой весь в слезах вернулся...

– Спасибо тебе, - сказал Коскэ, - я тогда доставил тебе немало беспокойства...

– Все это хорошо, - спохватился вдруг Аикава, - а вот узнал ли ты, где искать врагов?