Чтение онлайн

Они обменялись клятвой верности делу, и Коскэ поспешил домой на Суйдобату.

– Что-то ты рано вернулся, Коскэ, - встретил его Аикава.
– Сделал покупки?

– Нет, - ответил Коскэ.
– Ничего не купил.

– Отчего же не купил? Или другим делом пришлось заниматься?

– Неожиданный случай произошел, батюшка...

– На свете часто происходят неожиданные случаи. Что, уж не черный ли туман поднялся над рекой Регоку?

– Да нет... Я побывал у гадальщика, к которому вчера указал мне сходить настоятель Рёсэки.

– Вот оно что... Да, действительно, это, говорят, знаменитый человек. Ну так что, хорошо он тебе гадал?

– Все совпало с тем, что говорил настоятель Рёсэки. Я иду словно по лезвию меча, победить смогу, только если буду наступать, а если отступлю, то погибну... В общем, все, как говорил настоятель.

– Все то же, говоришь?.. Да, физиогномика - это все равно что дар предвидения. А все-таки что еще он нагадал?

– Я спросил его, исполнится ли мое заветное желание. Он ответил, что желание это исполнится, но что впереди меня ждут удары меча.

– Так и сказал про удары меча? Это худо. Вдруг опять такие же, как вчера...

А он не сказал, нельзя ли как-нибудь этих ударов избежать? Не говорил, что помолится об этом?

– Нет, ничего такого он не говорил... Потом я спросил, встречусь ли я с матерью... Вы знаете, я расстался с нею четырех лет... Хакуодо мне вдруг отвечает, что я уже встречался с нею. Я ему толкую, что расстался с нею ребенком, так что даже узнать не смог бы, если бы увидел где-нибудь на улице.

А он твердит, что я уже встречался. Тут мы заспорили...

– Здесь он, видно, дал маху, - заметил Аикава.
– Да и то сказать, предсказания могут сбыться, а могут и не сбыться... Всего ведь не угадаешь.

Видно, он заупрямился и хотел тебя обмануть. Да, маху он дал. Ты ему хоть сказал об этом? Что он маху дал?

– Тут является к нему женщина лет сорока четырех, - продолжал Коскэ, и тоже спрашивает, встретится ли она с тем, кого ищет. Хакуодо ей так же, как мне, отвечает, что она уже с этим человеком встречалась. Женщина ему возражает, не встречалась я, говорит, а Хакуодо твердит, что встречалась...

– Ну, какой же он тогда мастер? Ничего не знает. Видно, не так просто угадывать... Осрамился Хакуодо, опозорился... А вы что? Задали ему вместе с этой женщиной? Что потом было?

– Потом произошла совершенно необыкновенная вещь. У меня как сердце чуяло, спросил я у этой женщины, не зовут ли ее госпожой О-Риэ. И точно, оказалась она моей матушкой. Как она поразилась!..

– Ага, - произнес Аикава несколько смущенно.
– Он все-таки настоящий мастер, этот гадальщик... Удивительно... Действительно... Хм...

Он был удивлен и обрадован, когда Коскэ затем рассказал ему о том, что убежище О-Куни и Гэндзиро открылось и что матушка согласна помочь в отмщении.

"Само небо покровительствует тебе, - сказал он, смотри же отправляйся завтра пораньше, чтобы не опоздать, с честью исполни свой долг и возвращайся! " На следующее утро Коскэ выехал в путь. О том, как он отомстил, мы расскажем в следующий раз.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Итак, после девятнадцатилетней разлуки Коскэ встретился со своей матерью, они отправились на постоялый двор "Симоцукэя" и там поведали друг другу обо всем, что с ними случилось за это время. Коскэ был поражен, когда узнал, что О-Куни и Гэндзиро скрываются в доме его матери. Когда мать пообещала ему помочь отомстить, он едва не запрыгал от радости и поспешил домой, чтобы рассказать все своему тестю Аикаве Сингобэю. Рано утром шестого августа он покинул Суйдобату, подошел к воротам "Симоцукэя" и стал ждать. Скоро, как было условлено, появилась в сопровождении слуги его мать в дорожных одеждах, и Коскэ незаметно последовал за нею. Женские ноги неспешны, поэтому путники, оставив за собой Саттэ, Курихаси, Кога, Мамада и Судзуномию, прибыли в Уцуномию только вечером девятого числа. Неподалеку от Сугивары О-Риэ отправила слугу вперед предупредить Городзабуро о своем возвращении, а затем подозвала к себе Коскэ.

– Вон впереди мой дом, видишь?
– тихо сказала она.
– На дверях синяя занавеса с надписью "Этигоя" и с изображением горы, на которой знак "пять".

Перед домом, как видишь, тянется забор. Если пойти вдоль этого забора и завернуть за угол, там будет проулок, узкий как тропинка. Свернув туда и пройдя три-четыре дома, ты увидишь по левую руку калитку в три сяку шириной.

Если войти в эту калитку и пройти через двор, справа будет крошечная пристройка. В ней и скрываются О-Куни с Гэндзиро. Нынче же вечером я отодвину засов калитки. Прокрадись туда после пятой стражи, и ты захватишь их, как мышей в мышеловке. Только смотри, чтобы тебя никто не заметил...

– Большое вам спасибо, матушка, - сказал Коскэ.
– Никогда я не думал, что только благодаря вам мне удастся выполнить свой долг. Когда я вернусь в Эдо и восстановлю род господина, я войду в права наследника Аикавы и уж тогда непременно возьму вас к себе. Я намерен выполнить перед вами свой сыновний долг... Я выполню долг верности и долг преданного сына, какое это будет счастье!.. Ну хорошо, а где мне лучше подождать условленного часа?

– Говорят, постоялый двор "Сумия" на улице Икэгами - очень солидное заведение. Остановись там. И не забудь, пятая стража!

– Не забуду, - сказал Коскэ.
– До свидания, матушка!

Расставшись с матерью, он отправился в "Сумия" и стал ждать, пока колокол пробьет пятую стражу, а О-Риэ пошла к себе домой. Городзабуро был очень удивлен.

– Как быстро вы изволили вернуться!
– сказал он.
– Вот уж не ожидал! Я полагал, вы пробудете дольше... Верно, и посмотреть ничего толком не успели?

– Что делать, - ответила О-Риэ.
– Я и сама не думала вернуться так скоро, а вот пришлось... Так спешила, что даже подарков для челяди купить не успела.

– Ну, зачем вам еще о таких вещах беспокоиться, - возразил Городзабуро.
– А я думал, матушка, что вы и в театре побываете, и в других местах, пробудете в столице месяц-другой, ведь за такой срок дом родной не забывают... Посмотрите то, другое... Совсем не думал, что вы вернетесь так внезапно...

– Вот остаток денег, что ты давал мне на дорогу, - сказала О-Риэ. Нехорошо разбрасываться деньгами, но сделай одолжение, раздай прислуге...

Деньги завернули в бумагу и роздали слугам, а О-Риэ, кроме того, отобрала для них кое-что из ношеной одежды.

– Обошлись бы и деньгами, - заметил Городзабуро.

– Ничего, - сказала О-Риэ.
– Это я оттого, что у меня как-то тяжело на сердце... Вещи старые, поношенные, отдай их служанкам, они всегда заботились обо мне... А что, О-Куни и этот Гэндзиро по-прежнему живут в дальней пристройке?

– Мне перед вами совестно, матушка, - вздохнул Городзабуро. Негодяи они...

Вот навязались на мою голову! Держу их только потому, что честь требует, Гэндзиро-то этот все-таки из самурайского дома, хоть и выгнали его... Вам они, наверное, очень неприятны...