Чтение онлайн

Коскэ поднялся на веранду...

– Не говорите, что мы с вами не родные, матушка, - жалобно сказал он. Что с того, что вам пришлось покинуть отца и меня, когда мне было четыре года?

Ведь он был пьяным буяном, он мучил вас, и я вас нисколько не осуждаю... Пусть порвались семейные узы, кровные-то узы порваться не могут, вы все равно остались для меня настоящей матерью. Сколько я себя помню, я все время думал о вас, живы ли вы, здоровы ли... Когда я встретился с вами, то подумал, что это боги вознаградили меня за мою веру... А когда вы сказали, что поможете мне наказать О-Куни и Гэндзиро, радости моей и благодарности не было предела. И что же, теперь вы говорите мне, что нет между нами уз родства, что эти узы связывают вас только с детьми вашего второго мужа... Где же ваше сердце, матушка? Как могли вы отвернуться от меня? И если вы так думали всегда, то почему не открылись мне еще в Эдо? Ведь я бы понял вас... Я сам искал бы своих врагов, я буду искать их, переберу весь свет по травинке, но найду и казню их... Но как мне быть теперь? Вы предупредили их, они изменят свой облик...

Если я не настигну их, то не смогу восстановить род господина... Пусть расторгнуты узы семьи, но ведь нельзя расторгнуть узы крови! Пусть вы расторгли и узы крови, но как это жестоко, как могли вы так поступить?..

Забывшись от обиды, Коскэ положил руки на колени матери и затряс ее. О-Риэ была спокойна и холодна.

– Ты недаром служил в доме самурая, - произнесла она.
– Ты говоришь, как благородный человек... Ты прав, даже когда расторгаются семейные узы, остаются еще узы крови. Я не помогла тебе казнить твоих врагов, и род твоего господина ты не восстановишь... Но я искуплю свою вину!

С этими словами она быстрым движением выхватила из-под одежды кинжал и вонзила себе в горло. Коскэ в ужасе схватил ее за руки.

– Что вы делаете, матушка?
– закричал он.
– Зачем вы убили себя? Матушка!

Матушка!

О-Риэ была мужественной женщиной. Она выдернула кинжал из раны и прикрыла ладонью хлынувшую кровь. Дыхание ее прерывалось, лицо стало серым. Жизнь покидала ее.

– Коскэ...
– пробормотала она.
– Коскэ... Это выше разума... Хотя узы крови остаются, даже когда нет семейных уз... Я еще раньше решила помочь им бежать и затем убить себя... Помнишь, в Эдо... когда Хакуодо смотрел на меня... Он сказал, что видит на лице моем тень смерти... Он знает свое дело, теперь я поняла смысл этих слов... Разве не злой рок преследует меня?.. Моя приемная дочь убила твоего господина... Я умираю... Сейчас я перестану дышать, и меня не станет. Ты так и считай, что с тобой говорит привидение... Нет у меня долга перед Городзабуро... Слушай... Я научу тебя, по какой дороге сбежали О-Куни и Гэндзиро... Слушай...

С этими словами она сжала руку Коскэ и притянула к себе. "Злосчастная судьба!.." - вырвалось у него во весь голос. Этот вопль достиг ушей Городзабуро, он встревожился и прибежал в пристройку посмотреть, что случилось. Раздвинув сёдзи и взглянув, он, простая честная душа, кинулся к матери.

– Матушка!
– вскричал он.
– Матушка!.. Ну вот, я же говорил! Коскэ-сан, позвольте, я представлюсь вам позже... Впрочем, я - старший брат О-Куни...

Матушка, с тринадцати лет вы холили и нежили меня... Мне и лавку-то только ради вас отдали... Неужто надо было так блюсти долг чести перед этой мерзавкой?.. Зачем вы убили себя?

Услыхав его голос, О-Риэ вперила в лицо Городзабуро пристальный взгляд и, мучительно переводя дыхание, прохрипела:

– Ты с детства был... честным человеком... Городзабуро... А вот О-Куни была не такая... Но я дала ей бежать... ради памяти покойного мужа... и тем нарушила свой долг перед Коскэ... хоть он со мной одна кровь... Не будет восстановлен род его господина... человека, что был его благодетелем... Вот почему я убила себя. Не будь на меня в обиде, Городзабуро... я скажу ему, по какой дороге бежали О-Куни и Гэндзиро...

– Ну при чем здесь моя обида...
– всхлипывая, проговорил Городзабуро. Я и сам скажу ему, а то вам трудно... Слушайте, господин Коскэ! За Уцуномией есть храм Дзикодзи. Если пройти его и свернуть направо, будет гора Яхата, потом сопка Дзюрогаминэ, а оттуда прямая дорога на Кануму. По ней и ступайте.

Женские ноги, наверное, не успели уйти далеко. Поспешите, срубите головы О-Куни и Гэндзиро и принесите их матушке, пока она не скончалась, пока видят ее глаза! Торопитесь!

Коскэ, плача, произнес:

– Ты слышишь, матушка? Городзабуро объяснил мне, по какой дороге бегут О-Куни и Гэндзиро... Пока они не ушли далеко, я поспешу им вслед, срублю головы и покажу вам!

О-Риэ уже едва слышала его.

– Смелые слова...
– пробормотала она.
– Накажи врагов, восстанови род господина, и ты станешь настоящим человеком... Городзабуро! У Коскэ нет ни братьев, ни сестер... Ты тоже один как перст... Враги врагами... а вам надлежит стать отныне братьями... Помогайте друг другу и старайтесь для спасения души моей...
– Она взяла их руки и привлекла к себе. Они склонились над нею. Голос ее становился все глуше. Протянув Коскэ окровавленный кинжал, она из последних сил проговорила: - Иди... Иди скорее...

Ей еще хотелось сказать: "Этим кинжалом ты нанесешь им последний удар! " Но язык больше не повиновался ей. Коскэ стер с лезвия кровь и подумал про себя:

"Хорошо бы показать головы врагов матушке, но, видно, не успею, гляжу на нее в последний раз..." Он сказал:

– Оставляю матушку на ваше попечение, Городзабуро...

Затем он пошел было к выходу, но при мысли о том, что мать его умирает, остановился и повернул назад. О-Риэ, вся в крови, поползла ему навстречу.

– Что же ты мешкаешь?
– еле слышно прошептала она.
– Ступай.

– Иду, - отозвался Коскэ и, оставив сердце с умирающей матерью, бросился вон. Теперь он думал только о том, что враги бегут и их нужно догнать.

А Камэдзо, прокравшийся к дому и подслушавший весь разговор, со всех ног помчался к своим сообщникам. Он знал дорогу и далеко обогнал Коскэ.

– Вот что, господин Гэн, - сказал он.
– Мать Коскэ перерезала себе глотку, Коскэ узнал, по какой дороге вы бежали. Он вот-вот будет здесь, готовьтесь.

Меч наголо и прячьтесь под мост. Когда он перейдет мост, мы пугнем его мушкетами, а как только он попятится, рубите его сзади!

– Ладно, - ответил Гэндзиро.
– Ну, смотрите, держитесь...

Гэндзиро укрылся под каменным мостом и стал ждать с мечом наготове, а остальные поднялись в рощу на склоне Дзюрогаминэ и засели там с мушкетами.

Прошло некоторое время, и на мосту, тяжело дыша, появился ни о чем не подозревавший Коскэ.

– А ну, стой!
– рявкнул Камэдзо.

Коскэ остановился. Перед ним стоял человек с мушкетом.

– Кто это здесь с фитилем?
– сказал Коскэ, всматриваясь.

– Забыл меня?
– крикнул забияка Камэдзо.
– Помнишь Камэдзо с Усигомэ?

Помнишь, как ты избил меня? Что, гонишься за господином Гэном? Ничего не выйдет, сейчас я прихлопну тебя...

– И я здесь, Коскэ!
– заорал Айскэ.
– По твоей милости меня выгнали на улицу, я стал вором! А теперь тебе конец, пристрелю, как собаку...

– Тебе не уйти, Коскэ!
– взвизгнула О-Куни и тоже прицелилась. Здесь ты и сдохнешь!

Коскэ попятился, обнажая меч.

– Гэндзиро!
– воскликнул он громовым голосом.
– Ты трус! Выслал против меня челядь и бабу, а сам спрятался в роще? Разве ты самурай! Ты подлый трус!