Чтение онлайн

– Это будет отлично. Кстати, Маргери имеет право требовать чтобы ее виновность или невинность была подтверждена посредством поединка. А раз так, то ее защитником должен быть один из семи телохранителей Томмена.

– Рыцари Королевской Гвардии служили полноправными защитниками короля с королевой со времен Эйегона Завоевателя. Корона и Церковь в этом единодушны.

Серсея прикрыла лицо руками, словно от горя. Когда она подняла лицо вновь, в одном глазу блеснула слеза.

– Да, сейчас настали поистине печальные дни, – произнесла она. – Но я так рада, что нашла в нас согласие. Если б Томмен был здесь, я уверена, что он бы вас поблагодарил. Вместе мы должны открыть правду.

– Мы найдем ее.

– Я должна возвращаться в замок. С вашего позволения, я заберу с собой сира Осни Кеттлблэка. Малый Совет желает его допросить, и самим услышать его обвинения.

– Нет, – просто ответил Верховный Септон.

Это было всего лишь слово, единственное слово, но Серсея почувствовала, словно на нее вылили ушат холодной воды. Она моргнула, и ее уверенность пошатнулась, всего лишь на волосок.

– Обещаю, сир Осни будет содержаться со всей строгостью.

– Здесь он под надежной охраной. Идемте. Я вам покажу.

Серсея почувствовала на себе взгляды Семерых, их глаз из нефрита, малахита и оникса, и ее, внезапно, пронзила дрожь страха, холодная как лед. – «Я королева», – сказала она себе. – «Я дочь лорда Тайвина». – Она покорно пошла следом.

Сир Осни был неподалеку. Его камера была темна и закрыта тяжелой железной дверью. Верховный Септон выудил ключ, чтобы ее открыть, и взял со стены факел чтобы осветить помещение.

– После вас, Ваше Величество.

Внутри с потолка, с пары тяжелых железных цепей свисал обнаженный Осни Кеттлблэк. Он был избит. На его спине и плечах почти не осталось кожи, а ноги и зад были испещрены рубцами и порезами.

Увидев такое, королева едва смогла устоять на ногах. Она обернулась к Верховному Септону.

– Что вы наделали?

– Мы со всем рвением искали правду.

– Он же сказал вам правду. Он пошел к вам по собственной воле и признался в грехах.

– Да. Признался. Я слышал много признаний, Ваше Величество, но мне редко доводилось слышать столь довольного своими грехами мужчину.

– Вы же его измочалили!

– Без боли нет наказания. Ни один мужчина не должен избегать бичевания, как я уже говорил сиру Осни. Никогда прежде я не был так близок к богам, как в момент моего собственного бичевания, которому я был подвержен за мои собственные злодеяния, хотя мои темнейшие грехи не столь черны, как его.

– Н-но, – зашипела она. – вы проповедуете милосердие Матери…

– Сир Осни должен будет изведать сладость ее молока в загробной жизни. В «Семилучевой Звезде» написано, что все грехи могут быть прощены, но за преступления должно последовать воздаяние. Осни Кеттлблэк виновен в предательстве и убийстве, а эти преступления караются смертью.

«Он простой священник, он не посмеет это сделать».

– Церковь не вправе приговаривать человека к смерти, что бы он ни совершил.

– Что бы он ни совершил. – Верховный Септон медленно повторил ее слова, взвешивая сказанное. – Странно, Ваше Величество, но чем старательнее мы бичевали, тем сильнее менялись преступления сира Осни. Теперь он уверяет нас, что никогда в жизни не прикасался к Маргери Тирелл. Не так ли, сир Осни?

Осни Кеттлблэк открыл глаза. Увидев королеву, стоящую перед ним, он провел языком по распухшим губам и произнес:

– Стена. Ты обещала мне Стену.

– Он обезумел. – Сказала Серсея. – Вы довели его до безумия.

– Сир Осни. – чистым, твердым голосом произнес Верховный Септон. – Вы совокуплялись с королевой?

– Да. – Цепи тихо звякнули, когда он изогнулся в кандалах. – Эту самую. Я трахал эту королеву, которая отправила меня убить старого Верховного Септона. У него не было охраны. Я просто вошел, пока он спал, и прижал подушку к его лицу.

– Серсея повернулась и побежала.

Верховный Септон попытался ее перехватить, но он был всего лишь старым воробьем, а она была львицей со Скалы. Она оттолкнула его в сторону и метнулась сквозь дверь, с громким лязгом захлопнув ее за собой. – «Кеттлблэки, мне нужны Кеттлблэки. Я отправлю сюда Осфрида с золотыми плащами и Осмунда с Королевской Гвардией, Осни откажется от всего, когда его освободят, а я сама избавлюсь от этого Верховного Септона, как избавилась от предыдущего». – Четыре старые септы преградили ей путь, и схватили скрюченными руками. Она сбила одну из них на пол, другой расцарапала лицо, и добралась до лестницы. На полпути она вспомнила про Таэну Мерривезер. От этого она оступилась, сбив дыхание. – «Спасите меня, Семеро», – взмолилась она. – «Таэна все знает. Если они ее тоже схватят, и станут ее бить плетью…»

Она добежала до септы, но не дальше. Тут ее уже поджидали женщины, еще больше септ и молчаливых сестер тоже, которые были моложе тех старух внизу.

– Я королева! – кричала она, пятясь от них. – За это я велю отрубить вам головы! Расступитесь! – Но вместо этого они ее схватили. Серсея рванулась к алтарю Матери, но и там ее поймали, целая дюжина, и потащили, брыкающуюся вверх по ступеням в башню. Внутри камеры три молчаливые сестры держали ее, пока септа по имени Сколера раздевала ее до нога. Она отобрала все, вплоть до исподнего. Другая септа бросила ей застиранную сорочку.

– Вы не можете так со мной поступить! – продолжала кричать она. – Я – Ланнистер, отпустите меня, мой брат вас всех убьет, Джейме разрубит вас от шеи до щелей, отпустите меня! Я королева!

– Королеве следует молиться. – Ответила септа Сколера перед тем, как оставить ее одну, нагой в унылой келье.

Она не безропотная Маргери Тирелл, она не позволит им напялить эту рубашку и признать себя пленницей. – «Я покажу им, что значит посадить льва в клетку!» – решила Серсея. Она разодрала сорочку на тысячу ленточек, нашла кувшин с водой и размозжила его о стену, потом сделала тоже самое с ночным горшком. Когда в ответ никто не пришел, она начала долбить в дверь кулаками. Внизу, на площади, находился ее эскорт: десять гвардейцев дома Ланнистеров и сир Борос Блаунт. – «Когда они услышат меня, они явятся меня спасать, и я притащу проклятого Главного воробья в Красный замок в цепях».

Она кричала, пиналась и долбилась пока не охрипла, в дверь, в окно. На крики никто не откликнулся, и никто не явился к ней на подмогу. В келье стало темнеть. Вместе с этим стало заметно холоднее. Серсея начала дрожать. – «Как они смеют бросить меня здесь в таком виде, без капли тепла? Я же их королева». – Она пожалела, что разорвала выданную ей рубашку. На матраце в углу было одеяло, изрядно потрепанная вещь из тонкой коричневой шерсти. Оно было грубым и колючим, но ничего другого у нее не было. Серсея укрылась им, чтобы унять дрожь, и очень скоро заснула от усталости.

Она проснулась от чьей-то трясущей ее тяжелой руки. В келье было темно, как в бочке с дегтем, рядом с ней стояла огромная уродливая тетка со свечой в руке.

– Ты кто? – спросила королева. – Ты пришла меня освободить?

– Я септа Унелла. Я пришла услышать, что ты расскажешь об своих убийствах и прелюбодеянии.

Серсея оттолкнула ее руку прочь.

– Я отрублю тебе голову. Не прикасайся ко мне. Убирайся.

Женщина встала.

– Ваше Величество. Я вернусь через час. Возможно, к тому времени вы будете готовы покаяться.