Чтение онлайн

Сидя очередным утром в нашей «кофейне» я крепко задумался. Девчонки выпили свою порцию кофе, выудив по конфетине из своих неприкосновенных запасов, почирикали немного, как два весенних воробья и быстро помыв свои чашки, упорхнули в лабораторию. Только я, будучи старшим, на данный момент, имел "моральное право" в задумчивости сидеть, медитируя над чашкой кофе неопределенно долгое время. Остальным это не позволяла хиленькая, но все же вполне еще присутствующая, трудовая совесть.

Прибежал Витька и вытащил из шкафчика свою кружку. В ее нутро было лучше не заглядывать. О своей чашке я тоже, естественно, не мог похвастать, но его кружка — это было что-то! В общем, если бы в книге Гиннеса был рекорд на самую грязную кружку, то Витькина имела бы все шансы. На самом деле, это не такое легкое дело, довести кружку до соответствующего состояния. Здесь требуется долгое терпение, когда неделями ее нужно споласкивать иногда холодной, иногда горячей водой. При этом очень искусно использовать эффект псевдомытья, когда вроде даже и используется поверхностно-активное вещество, но как бы невзначай — не более трех секунд. Затем очень важен процесс чередования определенных напитков. Так, например, недомытый чай хорошо фиксируется молоком, а кофе — чаем. Надо признать, Витька достиг в этом виде искусства определенных успехов.

— Вить, ты бы кружку разок сунул в помойку (это мы так нашу лабораторную посудомоечную машину обзываем). Она бы быстренько всю накипь отодрала. А-то, как ты можешь хоть что-нибудь пить из такой кружки?

— Эх! Что бы ты понимал! Во-первых, это моя грязь, можно сказать, кровная, и потом, не грязь это вовсе, а пигментный слой. К тому же, у моей кружки куча преимуществ!

— И каких же это, позвольте спросить?

— А вот смотри: вот если чай "Москву видать", то в моей кружке он гораздо крепче выглядеть будет! Смотри дальше — вот придет к тебе твой Слава или Федя, ты же чью кружку потянешь из шкафчика им доставать? Ясно, что не мою, а Любочкину или Ирчика. Они потом дутые ходят, а тебе сказать боятся. Так что, можешь рассматривать это, как мое фирменное противоугонное средство!

— Да, тут оказывается целая жизненная позиция! — восхитился я.

Вдруг Витька как-то скис и признался:

— Если честно, то я пытался ее в помойку пихнуть, но меня Иринка застукала и наорала, что я своей кружкой всю лабораторную посуду испохаблю. Так что, я уж как-нибудь так уж…

— С другой стороны, и чего это я тут своим рылом в такую тонкую жизненную философию лезу? — сказал я, разглядывая темный ободок на своей кружке.

Потом решил, что мне все равно не угнаться за Витькиными достижениями и пошел отдраивать грязь посудной щеткой. Мысли в голове продолжали вертеться вокруг одной темы: "Повторить, что ли весь Любочкин эксперимент от начала до конца? Если все будет в порядке, докатать все эксперименты и отправить результаты по инстанциям, а тот случай можно и забыть. И все-таки, нужно начать опыт вечером, когда все уйдут из лаборатории, так как, если собака опять в кому впадет, этого ребятам лучше не видеть".

Ситуация и в самом деле была странная. Можно было провести все стандартные опыты и отправить отчет, не обращая внимания на "несчастный случай". А можно было провести "Любочкин эксперимент" и, в случае «удачи», загубить препарат. На такое у меня пока явно не хватало духу. Поэтому, я решил провести опыт втихаря, чтобы в случае каких-либо осложнений, спокойно обдумать результаты.

Чтобы наверняка очистить помещение к вечеру, я распустил слух, что сваливаю сегодня с работы в четыре и «подсказал» Витьку, что «кажется» сегодня показывают старый классный фильм со Шварцем по «какой-то» программе. Парень был основной помехой, он мог уйти и в три часа дня и в три часа ночи с одинаковой вероятностью, так что пришлось воспользоваться запрещенным приемом. Витька имел какую-то детскую слабость к Шварцнейгеру, и мог смотреть любой фильм с его участием, в любой обстановке и любое количество раз. Я подозревал, что у него есть файлы со всеми фильмами Шварца, но он всегда готов был бежать и смотреть фильм по телевизору, если его показывали, ругаясь при этом на рекламы, но не ставя все-таки проигрываться запись фильма. В чем здесь секрет, я не знал. Может, это какое-нибудь коллективное подсознательное со-просматривание фильма эгрегором любителей этой Швейцарской горы мускулов по всей стране? Какой-то дух единения, о чем не ведает наше рациональное сознание несведущих о Шварцнейгере обывателей. Короче, я совершил, в общем-то, подленький поступок, пользуясь душевной слабостью своего коллеги, и оставалось только надеяться, что он не догадается проверять мою наглую ложь прямо на работе по компу.

Перед "уходом с работы" я привел с вивария собаку и поместил ее в клетку «тренажера» ждать эксперимента, якобы запланированного на завтрашнее утро.

В семь вечера я возвращался на работу в надежде застать лабораторию пустой. К счастью, мои надежды подтвердились уже на вахте. Дежурный проверил ключи — они были сданы.

— Что так поздно на работу? — задал почти риторический вопрос вахтер.

— Дела! — я изобразил глубоким вздохом, усталость, отчаяние и безнадежность в одном флаконе. По-видимому, весьма удачно, так как ключи оказались у меня в руках без лишних вопросов, и перед носом появился журнал учета. Расписавшись, я припустил по полутемным лестницам и переходам вверх и направо. Огромное здание впадало в ночную спячку. Лаборатория встретила меня темнотой, местами потревоженной зелеными и красными огоньками тихо гудящих приборов. Включив свет, я обнаружил все на своих местах. Собака — неопределенно пестрого окраса кобелек, явно «дворянских» кровей и с простым именем Дружок, спокойно лежала в клетке. По неведомой причине, собаки в нашем виварии всегда носили незамысловатые клички — наверно это было проще в работе.

— Ну что, "Дай друг на счастье лапу мне!" — продекламировал я, присаживаясь перед псом. — Прости за некоторые неудобства, которые мне придется тебе причинить. Я постараюсь тебя сильно не обижать.

Пес умными и грустными глазами спокойно смотрел на меня. Я включил комп и энцефалограф для прогрева. Потом подошел к собаке, дал ей кусок сахара, пытаясь купить дружбу несчастного животного, и надел на нее шлейку, удерживающую на месте. Затем настала очередь электродов, но это не заняло много времени. Для начала, я запустил энцефалограмму на пять минут. Все было в норме. Затем я переключил прибор на подачу электромагнитных импульсов в крайнее положение — на частоту в один герц — как в тот, злополучный раз, и дал этому излучению действовать пятнадцать минут — для контроля. Хотя понимал, что такая процедура просто не может серьезно повлиять на собаку, так как оно похоже по природе на действие того же мобильного телефона. Ну, может, слегка индуцирует у пса сонливость, но не более того.

Дружок пока что мужественно переносил все издевательства. Настала пора пробовать Ксилонейросказин-В. Я высчитал дозу — один и две десятых миллилитра. Приготовил шприц. Дал псу еще сахара, погладил по загривку, пошептал ему на ухо что-то утешительное и сделал инъекцию. Сел напротив и начал ждать. Минуты шли, прибор был включен, собака спокойно пыталась вылизывать передние лапы. А у меня в голове роились противоречивые мысли:

"Если ничего не произойдет, то можно облегченно вздохнуть… А если произойдет? Что я буду делать с собакой? Не умрет ли она? Прошла десятая минута…, одиннадцатая…, двенадцатая… и вдруг, собака зевнула, слегка проскулила и повисла на удерживающих шлейках. Я проверил состояние животного. Пульс и дыхание были ровными, но слабыми и несколько замедленными. Зрачки не реагировали на свет. Я переключил энцефалограф на запись — мозг «молчал», как мертвый. Я оставил прибор на непрерывной записи на комп и взял немного крови на анализ уровня лекарства — завтра можно будет провести количественную иммунореакцию. Освободил пса от шлеек и осторожно положил на бок, так чтобы не сбить электроды. Сел напротив и стал ждать.

Вдруг в кармане раздался звонок мобильника. "Однако все лучше, чем так сидеть и тупо ждать неведомо чего!" — подумал я, доставая телефон. На экране светился Славкин номер.

— Привет Земеля!

— Привет Кот! Ты чего по- домашнему не отвечаешь?

— Да я сегодня с экспериментами засиделся.

— Что биолог, совсем наука заела! Вроде так уже и несолидно, на ночь глядя, в лаборатории торчать. Ну если только с дамой — да и то, проще где-нибудь в другом месте культурно время провести. Не студент, чай — есть, наверно, финансы? — нес всякую лабуду Славка.

— Да я не с дамой, а с кавалером.

— Ох-ты! Не ожидал! Какие-то у тебя наклонности стали странные появляться! Надо меньше телевизор смотреть, а то наше телевиденье по своему скудомыслию все население в голубые сагитирует. Я слышал, что эта пропаганда уже начала сказываться на демографической ситуации. Представляешь? И куда только Жириновский смотрит?

— Все бы ничего, но вот беда — не успели мы с кавалером толком ничем заняться, как он впал в полную отключку — хуже, чем под наркозом!

— Вот! Сколько раз я тебе говорил! Нельзя пить на рабочем месте! Тем более в лаборатории. Небось этиловый спирт с бутиловым перепутали! А если бы с метиловым! — некому было бы и скорую вызвать!

— Ну Слав, ты сегодня в ударе! Тебе надо Федьке срочно звонить — у тебя сейчас есть явный шанс его, наконец, переболтать!

— Да! У меня есть причина для удара, и, надеюсь, не апоплексического! Вернее будет сказать, у нас с Ташенькой есть причина!

— Ну и какая, позвольте спросить? — поспешил я увести разговор с темы, по которой пока сам не знал чего и говорить.

— Мы тут отмечаем годовщину нашего первого официального знакомства и хотим устроить небольшой пикничок на лоне природы. Короче, мы приглашаем тебя и Федю к нам — то есть на родительскую дачу на эти выходные! Синоптики, если не врут, обещали теплую, можно сказать, жаркую погоду. Так что, есть хороший шанс начать летнюю программу раньше обычного.

— Да! Заманчиво! — я подумал, что у меня нет ничего против столь замечательной идеи. — Приеду — сто процентов! Даже если в реанимацию попаду, приеду!