Чтение онлайн

– Знаешь, что мне пришло в голову?
– бледно усмехнулся Михась.
– У тебя целых две недели впереди... Может, проще будет не ломать голову, как их обезвредить с минимальным вредом для заложницы, а попросту найти того, кто их тут шлепает? И плюхнуть информацию на стол под твердые гарантии, настрого предупредив, чтобы не вздумали вилять? Почему бы и нет?

– Почему бы и нет?
– механически повторил Мазур.
– Тут ведь главное - не победить, а выручить девочку. По большому счету, черт с ними, пусть ими потом смежники занимаются... Могу заверить, что я не горю желанием...

Его мобильник вдруг мелодично закурлыкал, и Мазур, вздрогнув от неожиданности, подхватил его с колен.

– Адмирал, ты где гуляешь?
– послышался голос Котовского.
– Куда пропал?

– Да так, работаю помаленьку...
– осторожно сказал Мазур.

– Отвлечься в данный момент можешь?

– Ну, вообще-то...

– Говори быстренько, куда за тобой тачку подогнать, - Котовский говорил быстро, без обычного зубоскальства.

– Ну, подумать надо... Туда, где расстались, а? Минут через... минут через двадцать.

– Быстрее можешь?

– Я, конечно, постараюсь, - сказал Мазур.
– Но мне ж еще такси ловить, и я неблизко... Что там у тебя?

– У нас пятый, - отчеканил лысый.
– Ты понял? Пятый, у нас. Хватай колеса и лети, я сам подъеду...

– Такие дела, - сказал Мазур в ответ на вопросительный взгляд Михася.
– У них пятый жмурик, могу спорить, опять ни следов, ни улик...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДЫХАНИЕ ЗАГАДОЧНОГО ВОСТОКА

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ГРОБОКОПАТЕЛИ

– А может, я бы ляльке помог кашку доварить?
– с надеждой поинтересовался их шофер, широкоплечий парнишечка с кобурой под курткой.

– Сиди, - лениво сказал Котовский, вытянув ноги, насколько позволяли габариты джипа.
– Кашевар нашелся, Хазанов из колинарного техникума... Вон, сейчас доцент выползет, без тебя поможет...

– Все равно без дела паримся...

– Сиди, озабоченный, - распорядился лысый уже пожестче.
– Я кому сказал? Никакой дисциплины, перед столичным генералом неудобно... Степаныч, погоняй его от нечего делать строевым шагом повдоль и поперек поляны, а? Чтоб служба медом не казалась...

Шофер опасливо примолк. Мазур махнул рукой:

– Я в эти игрушки уже наигрался...

Все четыре дверцы могучего джипа были распахнуты, все стекла опущены. Они полулежали на откинутых сиденьях, время от времени брызгая вокруг себя какой-то аэрозольной отравой из большого красного баллончика - комары так и вились вокруг. Дело было вечером, делать было нечего... Ну, предположим, едва перевалило за полдень, но делать и в самом деле оказалось нечего - оставалось лишь ждать, когда "гробокопатели долбаные", по вескому определению Котовского, вернутся от стародавних могилок.

Тишина, солнышко и полнейшее отсутствие цивилизации - если не считать приметами таковой их черный "крузер" и полдюжины стареньких палаток, рядком выстроившихся у ручейка. Со всех сторон живописно и первобытно зеленела тайга, возле сложенной из кирпичей печурки хлопотала загорелая девочка в шортиках и майке - это на нее заинтересованно таращился шофер, думая про себя нехитрые думы.

– Ты на меня не косись, чадушко, не косись, - проворчал Котовский.
– Ну куда тебе к такой лялечке лезть? Она в институтах обучается, умные слова без ошибок пишет, а ты даже гандон на глобус не натянешь, потому что не знаешь, что оно такое - глобус. Охолонись.

– Тоже мне, - фыркнул шофер.
– Думаешь, ученым блудень не по вкусу? Доцент вон за бока хватает...

– Так то доцент, - резонно заметил Котовский.
– Он тут пахан, ему по понятиям положено. А ты - страдалец заезжий.

– Подумаешь. В Шантарске вон на "бляжьем проспекте" добрая половина таких вот, ученых... Точно знаю, сам снимал. Одна, с филфака, мне полезные вещи рассказала... Вот вы знаете, господин генерал, откуда есть пошло слово "минет"?

– А хрен его знает, - сказал Мазур.
– Чукча не теоретик, чукча практик...

– Так вот, чтоб вы знали - от итальянцев. У итальянцев эта штука по-ихнему называлась "мьянетта", то бишь пиявка, я хорошо запомнил. Это только потом французы в "минет" перековеркали... Точно вам говорю.

– Видал, какие кадры, Степаныч?
– растроганно спросил Котовский.
– Вот тебе, умно выражаясь, бандюк новой формации, по-итальянски одно слово знает, и то похабное. Все лучше, чем ни хрена. Это мы, старики заслуженные, без всяких там итальянских языков у кума чалились... А ты по-итальянски знаешь?

– Необходимый минимум, - подумав, ответил Мазур.
– Порасспросить насчет того, где командир, штаб или боеголовки, руки вверх скомандовать...

– А как - руки вверх?

– Мани ин альто, - сказал Мазур.

– Ничего, красиво, - подумав, заключил Котовский.
– Это тебе не "грабки в гору" или там "конвой стреляет без предупреждения, ети вашу мать"... А насчет иероглифов как?

– Я же объяснял уже, - сказал Мазур.

– Да помню, помню...
– он насупился.
– Жмурику, конечно, все равно, но не хотел бы, чтоб над моей тыквой посмертно так издевались...

Он говорил о Номере Пятом - в случае с коим, как Мазур и предсказывал заранее, не отыскалось ни следов, ни улик, ни даже бдительной классической бабушки, которая, маясь бездельем, углядела бы в щелку покидающего место преступления варнака...

Номер Пятый, опять-таки не классический бандюк старой формации, а вполне респектабельный, весьма небесполезный менеджер из легальной империи Гвоздя, отправился на тот свет неожиданно и молниеносно. События, насколько их удавалось с ходу реконструировать, выглядели незатейливо: кто-то (то ли один, то ли несколько), постучался в квартирку на окраине, каковую Номер Пятый снимал для юной симпатии. Ему сдуру открыли - кто именно, симпатия или Пятый, установить не представляется возможным. Два выстрела в сердце из бесшумного пистолета - по одному на человека. Пистолет, по установившейся традиции, брошен в квартире. Тать, сделав свое поганое дело, по той же традиции растворился в полной безвестности, не привлекши ничьего внимания.

Но перед тем, как исчезнуть, неизвестным и ненайденным в квартире лезвием аккуратненько отделил обоим головы и примостил их на столе, выведя на лбу у каждой кровушкой некий загадочный иероглиф, один и тот же у обоих. Зрелище не из приятных, как легко догадаться.

Об этом иероглифе речь сейчас и шла. Мазур вчера объяснил Гвоздю, что никакой это, собственно, не след - поскольку иероглиф без каких-либо конкретных привязок так и остается "вещью в себе". По-японски он может означать одно, по-китайски - другое, по-корейски, соответственно, третье, быть может, абсолютно противоположное...