Чтение онлайн

— Понятно, — угрюмо отозвался Егоршин. — Водки дадите чуточку?

— Пару глотков, — сказал Мазур. — Вон там лежит. Я, кстати, Кирилл.

— Вас же вроде как-то по-другому там называли…

— Бывает, — сказал Мазур. — Я человек непоседливый, скучно с одним имечком всю жизнь кантоваться… Доставайте бутылку. Глотну и я, пожалуй, наркомовские двадцать грамм…

Дамы на огороде задержались надолго. Когда вернулись, от обеих явственно припахивало тиной, что от твоих русалок, но настроение у них было прекрасное — насколько возможно в данном положении, вполне весело перешептывались и пересмеивались на ходу. Чтобы не терять времени даром, Мазур тут же увел Ольгу в соседнюю комнату и трудился над ней с полчаса, сделав бодрящий массаж, какого не постыдился бы и его учитель, незабвенной памяти мичман Шабадан, представленный к Герою советского союза за лихие достижения в теплых южных морях, но так и не получивший звездочки из-за сухопутных художеств, — дернула нелегкая одного адмирала заангажировать мичмана на роль массажиста при молодой супруге, отчего грянула надолго развеселившая весь Черноморский флот история с безумной любовью, анонимками, написанными левой рукой неким возревновавшим капитан-лейтенантом, и даже натуральной дуэлью на «Марголиных». Адмирала тихонько выперли в отставку, капитан-лейтенанта с простреленным ухом загнали на север командовать малым пограничным сторожевиком, а незаменимый в тот момент Шабадан остался на прежнем месте, вот только получил в зубы Красное Знамя вместо золотенькой пентаграммы…

— Фантастика, — сказала Ольга, дразняще медленно застегивая «молнию» курточки. — Как заново родилась и решительно ко всему готова…

— Намек понял, — сказал Мазур. — Но постараюсь усыпить в себе зверя — мне еще, лапа, на разведку идти…

— Куда это?

— Да пустяки, — сказал он. — На скалу залезу и гляну вокруг соколиным оком, может, и усмотрю что интересное. А потом и для себя немного поживем — по деревне погуляем за околицею, авось соловья услышим… Не доводилось по деревне с хахалем гулять?

— А то, — сказала Ольга. — Меня, между прочим, на Селигере три ночи агроном обхаживал. Все пять стихов прочитал, какие знал, а блоковский вирш даже за свой выдал. Ты клыки не оскаливай, это еще до тебя было, да и не пошла я с ним в старую-то кузницу соловьев слушать — во-первых, какие в кузнице соловьи, а во-вторых, не было у него шарма, лапать лез без всякой фантазии…

— Смотри у меня, женщина с прошлым, — сказал Мазур.

— Сам смотри, — сказала Ольга без всякого трепета перед грозным мужем, понизила голос. — На тебя Вика глаз положила, так и косится, очень ты ей, супермен такой, в душу запал. Мы там почирикали малость по бабьему обычаю.

— Ну и? — с любопытством спросил Мазур.

— Да так… Муженек, жалуется, тряпка и истерик. А ей к мужику прислониться хочется, как к бетонному доту… В общем, не жизнь, а нескладуха. Они уж разводиться собирались, вот и подались на таежные каникулы, чтобы попробовать разбитые чувства склеить. А тут новые приключения…

— Ясно, — сказал Мазур, прислушался. — Ну, похоже, и там массаж кончился, пошли вечерять…

Сам он есть, правда, не стал — пока доктор возился с банкой, принес из сеней свою куртку, присмотрелся, протянул:

— А собственно, зачем мне куртка с рукавами?

Откромсал их ножом и принялся резать на ленточки.

— И что будет? — спросила Ольга.

— Веревочки, — сказал Мазур. — Вещь в хозяйстве необходимая. Снаряжением надо обрастать, вот что… Ладно, вы мне тут бутербродик приберегите, а я пошел. Оль, я по устоявшемуся обычаю пушку тебе оставляю, посматривай и послушивай тут…

Он отметил, что незадачливые супруги, похоже, начали друг к другу полегоньку оттаивать, уже не отворачиваются, как чужие, сидят рядышком и вполне дружелюбно переглядываются. Ну и ладненько.

Перешел улицу, прошел меж двумя заборами, сделал крюк и стал взбираться вверх по залитому лунным светом склону. Та сторона скалы, что была обращена к деревне, являла собой голый камень, почти отвесно вздымавшийся метров на двести, зато другая была относительно пологой, даже деревья кое-где росли. Встречи со зверем он не боялся — нечего нормальному зверю делать на таком утесе, — а вот кое-чего другого… Смешно, конечно, но Мазур ничего не мог с собой поделать — вновь проснулись полузабытые детские страхи и давние байки ожили в памяти. В городе легко над этим посмеиваться, но здесь… Он даже оглянулся пару раз — почудилось за стволом некое шевеление.

Вот и вершина. Теперь-то Мазур мог уверенно заключить: никакой это не геодезический знак. Что-то другое. На ажурной железной пирамиде высотой метра три, намертво прихваченной огромными, загнанными в камень болтами, чернеет толстый цилиндр в полчеловеческого роста — и матово лоснится в лунном свете, словно сделан из пластмассы, мало того, там и сям в нем видны забранные мелкой решеткой прорези. А наверху — определенно антенна.

Это не ориентир — это аппаратура. Слишком много повидал Мазур всевозможных электронных штучек, чтобы ошибиться.

Сигнал «клопов», которых им напихали в одежду, не может быть сильным — из-за мизерных габаритов устройства и как следствие малой мощности передатчика. Чтобы надежно и беспрестанно ловить сигнал, приемник надо поднять повыше, над сопками, поневоле выполняющими роль глушилок. Что мы в данный момент и наблюдаем. Вряд ли эта штука — единственная, ими наверняка утыканы господствующие над местностью высоты. И не столь уж умопомрачительные деньги во все это вколочены — тот, кто построил для богатеньких клиентов этакую заимку, вполне может себе позволить, нет нужды клепать аппаратуру по особому заказу, достаточно полистать импортные каталоги и заказать не самые сложные, не самые дорогие наработки…

Мазур задумчиво созерцал неведомое устройство и гадал, имеет ли смысл его оттуда сковырнуть. Вполне возможно, это не приемник, а некий локатор, фиксирующий присутствие на данной территории живого объекта определенных габаритов. Есть такие штучки. Его учили обезвреживать иные, но не голыми руками…

Пожалуй, пусть себе торчит и далее. Если это приемник, он бесполезен. Если «локатор», охотники все равно уже примерно представляют, где залегла на ночлег дичь…

Он посмотрел в ту сторону, откуда беглецы пришли. И почти сразу же заметил на склоне далекой сопки яркую точку, слегка пульсирующую. Поднял к глазам бинокль. Точка превратилась в желтое пятнышко, явственно трепетавшее, неритмично сокращавшееся, — костер, живой огонь… Охотнички встали лагерем, ничуть не скрываясь, — у них как-никак две собаки, издали почуют любого пришельца… Расстояние сейчас определить трудно, но до костра не менее десяти километров: дистанция, надо сказать, не устраивает, ее нужно любой ценой увеличить, оторваться как можно дальше… но что же придумать? Как положить чертова туземца?

Повсюду, насколько доставал взгляд, простиралась темная тайга — и Мазур, словно прилежный часовой, не отрывая от глаз бинокль, медленно-медленно поворачивался на месте. Его упорство было вознаграждено: далеко впереди, на юго-востоке, небо в одном месте казалось словно бы светлее. Он всматривался, пока не заболели глаза — и знал, что не почудилось. Деревня? Или заимка? Как бы там ни было, свет не колыхался, не перемещался — значит, не таежный пожар, не огромный костер, а отсвет, отброшенный неким ярким, искусственного происхождения источником. Вообще-то, если прикинуть по расстоянию, вполне может оказаться заимка… ну и что с того? Не предпримешь же в одиночку диверсионный рейд…

Войдя в дом, он обнаружил там почти что идиллию: все трое сидели на полу и оживленно болтали, а перед ними стояла бутылка. Мазур покрутил головой, завинтил пробку и сунул пластиковый сосуд в карман куртки.

— Да мы только по глоточку… — сказала Ольга.

— Вот и хватит, — сказал он беззлобно. — Результаты разведки такие: наши друзья идиллически примостились у костра довольно далеко отсюда. Некому там быть другому… Где моя пайка?

Присел на корточки и жадно сжевал кусок черствеющего хлеба с жирной тушенкой, закусывая жесткими и горьковатыми перьями батуна. Потом расколол кулаком тыкву и старательно выскоблил пригоршней половинку, глотая волокнистую мякоть вместе со скользкими семечками — благо аппендицит у него давно вырезали.