Чтение онлайн

18 декабря войска, пришедшие из Рас-эль-Хаймы, погрузились в корабельные шлюпки и вместе с 65-м полком и ротами первого и второго полков, которые должны были прикрывать их с фланга, в полдень высадились в условленной точке на берегу, откуда до крепости было четыре мили. Командовал отрядом майор Уоррен. Высаживаться приходилось с трудом и большим риском для жизни из-за сильного прибоя; несколько лодок перевернулись и утонули, с ними погибла и часть боеприпасов.

Шейх Рампса

«В половине четвертого, дав людям отдохнуть, – пишет майор Уоррен, – мы отправились в путь и, перейдя вброд речушку, на закате заняли позиции северо-восточнее крепости. Пока мы шли, враг вел обстрел наших колонн, несмотря на то что гонец, которого мы послали к шейху заранее, находился у них; не теряя времени, я вел солдат и пикеты вперед, стараясь не подставлять их без нужды под огонь врага. Неприятель, как я обнаружил, надежно закрепился под прикрытием финиковой рощи, растущей перед городом. Капитан Кок со своим батальоном был послан на запад, чтобы перерыть врагу отход с этой стороны города.

На рассвете следующего дня, посчитав необходимым отбросить врага чуть дальше, чтобы подойти поближе к его оборонительным сооружениям, я послал вперед стрелковую роту 65-го полка, которая после сильного сопротивления противника сумела заставить его отойти на некоторое расстояние. Борьба шла за каждый дюйм; идти было очень трудно, ибо вся земля была перерезана оросительными каналами и засажена финиковыми пальмами. На следующий день в дело слова вступили стрелки, поддержанные пикетами; вскоре они заняли позиции в трех или четырехстах ярдах от города. Наши позиции располагались у основания холма и полностью его окружали; так что уходить гарнизону осажденного города было некуда. Это преимущество было получено нами ценой больших жертв. Вечером прибыли две двадцатичетырехфунтовые пушки и две двенадцатифунтовые; их доставка задержалась из-за того, что наша связь с кораблями, откуда мы получали подкрепление, была сильно затруднена. Однако, несмотря на каменистую почву, пушки были за ночь установлены и утром были готовы начать обстрел крепости.

Мы знали, что в городе находятся семьи противника, и сочувствие к ним заставило нас предпринять усилия для спасения невинных от той судьбы, что ожидала виновных, поэтому мы предложили гарнизону в течение часа вывести из города женщин и детей, но их вождь, считая, что до его горной крепости не долетит ни один снаряд, или в напрасной надежде оттянуть начало штурма, задержал нашего посла и не дал никакого ответа. В половине девятого утра мы открыли огонь; наши опытные артиллеристы стреляли так метко, что через два часа брешь в стене была почти готова. Я уже отдавал последние распоряжения перед штурмом, как на крепости показался белый флаг, и враг, потратив некоторое время на то, чтобы собраться из разных частей города, вышел из ворот безо всякого оружия. Во главе шел Хуссейн Бин Элли; в плен сдалось триста девяносто восемь человек. В половине второго над крепостью и домом шейха взвился английский флаг. Женщины и дети числом четыреста человек собрались в безопасном месте и вместе с мужчинами были отправлены на корабли. Крепость была взята быстро, но с большими усилиями; враг защищался с редким упорством и умением, достойными лучшего применения».

Оплот пиратов

От двух пленников, захваченных у иоассамитов, они узнали, что пиратская добыча свозилась в город и распределялась вождем, но по какому принципу это делалось, пленники сказать не могли. Воды здесь всегда не хватало. Население питалось рыбой, пойманной на отмели, и финиками. Было у них несколько лошадей, верблюдов, коров, овец и коз; они забрали с собой почти всех. Скот был довольно тощим, поскольку на песчаной равнине почти ничего не растет, за исключением финиковых пальм и кокосовых орехов. Пираты, бежавшие из Рас-эль-Хаймы, стояли лагерем в трех милях отсюда, готовые в любую минуту уйти в пустыню. Шейх Рампса – старик, но кажется весьма умным человеком; говорят, что это он давал всем пиратским племенам побережья советы, на кого надо напасть. Когда ему сказали, что Ост-Индская компания хочет положить конец пиратскому промыслу и сделать из них честных людей, поощряя торговлю, он, по-видимому, пожалел, что об этом не стало известно ранее, ибо жители этих мест с радостью занялись бы торговлей. Рампс – ключ к Рас-эль-Хайме; он помогал защищать ее от бандитов, обитающих в горах, а также от бедуинов, которых они считают врагами. В Рас-эль-Хайме был оставлен британский гарнизон из тысячи двухсот человек, а также военный корабль. Другие племена прислали заверения в подчинении, ибо, изгнанные из своих крепостей на побережье, они вынуждены были соседствовать в глубине материка с враждебными племенами.

Город Бушир на берегу Персидского залива стоит на низменной песчаной косе, которая тянется вдоль побережья, образуя два узких залива. Один из них в 1816 году был занят флотом араба по имени Рахма-бен-Джабир, который более двадцати лет наводил ужас на весь Персидский залив. Он был, наверное, самым успешным пиратом за всю историю, и его терпели дольше всех. Родился он в Грейне, расположенной на другом берегу залива, и был племянником правителя этой области. Впрочем, у его сограждан имелись все основания объявить его вне закона, ибо он предавался разбою, однако он сумел найти поддержку и убежище, в которых ему отказали соотечественники, в Бушире. С пятью или шестью судами, большинство из которых были очень большими и имели в составе своих команд от двух до трех сотен человек, он выходил в море и захватывал все, что мог захватить. На эту добычу и жили его пираты, которых было не менее двух тысяч. В большинстве своем это были его собственные, купленные им самим, рабы из Африки, а остальные подчинялись ему добровольно. Порой, в приступе гнева, он убивал их точно так же, как убивал своих врагов, и не только в битве. Он любил прикончить человека хладнокровно, когда тот уже подчинился его власти. Рассказывают, как однажды он загнал большую часть своей команды, вздумавшей чем-то возмутиться, в бак, в котором обычно хранили воду, и запер его. Взбунтовавшиеся пираты там задохнулись, после чего их тела были выброшены за борт. Этот кровожадный пират, подобно знаменитому Дьеззару из Акра, одевался и вел себя очень просто; он жил весьма скромно и если шел куда-нибудь, то отличить его в толпе слуг незнакомому с ним человеку было совершенно невозможно.

Рахма-бен-Джабир, вождь иоассамитских пиратов

Он выглядел опустившимся человеком, поскольку никогда не стирал свою рубашку и менял ее лишь тогда, когда она превращалась в лохмотья. Он всегда ходил босым, а на плечи небрежно набрасывал черный плащ из козьего пуха, обвязывая голову засаленным грязным платком, называемым кефией. Жизнь и характер этого человека были известны всем; жители Бушира ценили его, ухаживали за ним и одновременно боялись. Его любезно принимали и развлекали всякий раз, когда он посещал британскую факторию. Однажды, пишет мистер Бэкингем, «в моем присутствии врачи британского флота и крейсеров компании послали за ним, чтобы осмотреть его руку, которая были сильно повреждена. В нее попали шрапнель и множество осколков, и несколько дней рука напоминала кровавое месиво, а сам пират находился при смерти. Однако он все-таки поправился безо всякого хирургического вмешательства, хотя кость от плеча до локтя была раздроблена и кусочки этой кости постоянно выходили наружу. Теперь его предплечье и локоть соединялись с плечом лишь мясом, кожей и сухожилиями, без каких-либо признаков кости. Явившись в факторию, Рахма-бен-Джабир без приглашения уселся за стол и стал пить чай, поскольку было время завтрака, а его спутники расположились на стульях вокруг него. Все они были грязны до невозможности, а некоторые, не стесняясь, снимали с себя насекомых, которыми кишели их одежда и волосы, и бросали на пол. Длинные руки и ноги Рахма-бен-Джабира были покрыты шрамами и следами от ран, нанесенных саблей, копьем и пулями; их было, наверное, больше двадцати. Его лицо от природы было злобным и некрасивым, а теперь стало еще более уродливым из-за пересекавших его шрамов и отсутствия глаза. Когда один из английских джентльменов, присутствовавших здесь, небрежно спросил его, сможет ли он отбиться от врага своей бескостной рукой, он выхватил из-за пояса кривой кинжал и, поддерживая здоровой левой рукой локоть правой, крепко зажал рукоять кинжала в кулаке и, размахнувшись, нанес резкий крученый удар, добавив при этом, что только и мечтает перерезать своей раненой рукой как можно больше глоток. Я был потрясен этим грубым желанием и диким торжеством, прозвучавшим в голосе этого человека, сохранившего способность убивать ни в чем не повинных людей. Не знаю, как описать охватившие меня стыд и горечь, когда все собравшиеся громко расхохотались в ответ на мои слова о том, что я отказываюсь восхищаться этим человеком».

В 1827 году этот варвар наконец жестоко поплатился за свои гнусные дела. Его жестокие набеги заставили арабов Бахрейна и Ратифа объединиться; они блокировали главный порт Рахма-бен-Джабира Даман. Оставив сына оборонять крепость, он отправился в обговоренное место, где должен был встретиться со своими друзьями, которых он хотел объединить в союз для совместного отпора врагу. Однако это дело не выгорело; он вернулся в Даман и, несмотря на лодочный флот, блокировавший порт, сумел посетить крепость и, захватив с собой младшего сына, сразу же вернулся на свой корабль. Свита на борту судна разразилась громкими приветствиями, которые привлекли внимание врагов, и одна из лодок под командованием шейха Бахрейна бросилась в атаку. Завязалась яростная перестрелка, и шейх, обнаружив, что потерял от вражеского огня почти половину своей команды, ушел за подкреплением. Получив его, он вернулся. Перестрелка возобновилась с новой силой; наконец, Рахма-бен-Джабиру (который давно ослеп) сообщили, что люди, окружавшие его, падают один за другим, собрал остатки команды и велел подойти к противнику и сцепиться с ним бортами. Когда это было сделано, он обнял своего сына и велел отвести себя вместе с пылающим факелом в пороховой погреб. Корабль взорвался; судно шейха загорелось и тоже взлетело на воздух. Шейх Ахмед и несколько его вояк спаслись, из всей команды Рахма уцелел лишь один; полагают, что в этом бою погибло более трехсот человек.

Вместе с историей пиратов Баратарии и рассказом об их добровольном участии в обороне Нового Орлеана и героических подвигах под командованием генерала Джексона во время битвы 8 января 1815 года. За эти подвиги они были прощены президентом Мэдисоном.

Жан Лафитт родился в Сан-Мало во Франции в 1781 году и стал моряком в тринадцать лет. Совершив несколько плаваний у берегов Европы и к побережью Африки, он был назначен помощником на корабле французской Ост-Индской компании, шедшем в Мадрас. У мыса Доброй Надежды они попали в сильный шторм, ветер сломал главную мачту, а волны нанесли много других повреждений. Капитан повел судно на Маврикий, куда они прибыли благополучно. Но, когда они оставили остров, Лафитт поругался с капитаном и покинул корабль, отказавшись от дальнейшего участия в плавании. В ту пору на этом острове снаряжались несколько каперских судов, и Лафитта назначили капитаном одного из них. Во время плавания он грабил не только английские суда, но и корабли других стран, превратившись тем самым в пирата. Прибыв на Сейшельские острова, Лафитт взял на борт рабов для продажи на Маврикии; однако за ним до самого экватора гнался английский фрегат, и он понял, что вернуться в эту французскую колонию не сможет, поэтому он решил идти в Бенгальский залив и добыть провизию, нападая на английские суда. На корабле водоизмещением двести тонн, с двумя пушками и двадцатью шестью моряками он сумел захватить вооруженную английскую шхуну с большой командой. Отправив девятнадцать человек своей команды на шхуну, он принял командование ею и принялся курсировать у побережья Бенгалии. Здесь ему попалась «Пагода», судно английской Ост-Индской компании, имевшее на борту двадцать шесть двенадцатифунтовых пушек и команду в сто пятьдесят человек. Надеясь, что капитан этого корабля примет его за лоцманское судно, которое показывает судам путь в устье Ганга, он стал совершать соответствующие маневры. На «Пагоде» не заподозрили подвоха, и Лафитт неожиданно прыгнул вместе со своими матросами на палубу этого судна, перебил всех, кто пытался оказать сопротивление, и быстро овладел кораблем. После этого он благополучно прибыл на Маврикий и принял под свое командование судно «Ла Конфианс», имевшее двадцать шесть пушек и двести пятьдесят человек команды. На нем он отправился к берегам Британской Индии. В октябре 1807 года у Песчаных Голов он встретил сорокапушечный корабль «Королева» Ост-Индской компании, команда которого насчитывала более четырехсот человек, и решил его захватить. Никогда еще не бывало такой неравной схватки; английский корабль был гораздо выше маленького каперского суденышка – одно это говорило о том, что шансы Лафитта равны нулю; но трудности и опасности никогда не останавливали этого храбреца; наоборот, они только подстегивали его.

Лафитт берет на абордаж «Королеву» Ост-Индской компании

Вдохновив команду словами надежды и веры в них, он сманеврировал и подошел к борту врага. Понимая, что рискует попасть под снаряды всех бортовых пушек, Лафитт приказал своим морякам лечь на палубу. После первого залпа они вскочили и принялись бросать бомбы и гранаты на полубак англичанина. Эта неожиданная и совершенно непредвиденная атака породила на борту врага сильное смятение, и английские матросы в ужасе бежали с полубака. Лафитт, замечавший все, воспользовался их замешательством и велел своим людям приготовиться к абордажу. Сорок человек с пистолетами в руках и кинжалами в зубах изготовились к броску. Очутившись на палубе англичанина, они бросились на испуганных матросов, которые бежали к рулевому колесу и попытались защититься. Лафитт приказал подняться на борт второму отряду, который он сам и возглавил; капитан английского корабля был убит, а команда сгрудилась на корме. Лафитт приказал зарядить пушку картечью и направил ее на толпу, угрожая расстрелять всех. Англичане, понимая, что сопротивление бесполезно, сдались, и Лафитт велел прекратить резню. Это нападение, не имевшее прецедентов, прогремело на всю Индию; имя Лафитта наводило ужас на все английские торговые суда и этих широтах.

Теперь британские суда стали пересекать Индийский океан только в сопровождении военных кораблей, и захватывать их стало гораздо труднее, поэтому Лафитт решил наведаться во французские владения. Обогнув мыс Доброй Надежды и двигаясь вдоль побережья Африки, он вошел в Гвинейский залив и в Бенинской бухте захватил два судна, которые были нагружены золотым песком, слоновой костью и пальмовым маслом. С этой добычей он в целости и сохранности добрался до Сен-Мало. Погостив недолго в родных краях, он снарядил бригантину, установил на ней двадцать пушек и, наняв команду из ста пятидесяти человек, отправился в Гваделупу. У островов Вест-Индии он захватил несколько торговых судов; но, пока он плавал, Гваделупа была взята англичанами, и он отправился в Картахену, а оттуда – в Баратарию. После этого Лафитт стал действовать гораздо осторожнее. Он сделался богатым человеком; кроме того, он имел теперь дело с купцами Соединенных Штатов и Вест-Индии, которые частенько одалживали ему крупные суммы. К тому же он искал место, в котором хотел создать колонию пиратов и контрабандистов прямо под носом у цивилизованного государства, поэтому Лафитту приходилось всячески скрывать свой истинный характер.