Чтение онлайн

Вернувшись в Бат-таун, Мэйнард храбро явился к губернатору и забрал у него шестьдесят бочек сахара, а у его секретаря – двадцать бочек.

Голова Черной Бороды на конце бушприта

Как только его люди излечились от ран, он направился в Виргинию вместе с головой Черной Бороды, которая все еще висела на бушприте в качестве трофея его победы, к великой радости всего населения. Пленные пираты были осуждены, приговорены и казнены. Так была уничтожена вся команда этого дьявольского злодея, кроме двух человек. Один из них был снят с торгового судна буквально за день до сражения, в котором он получил не менее семидесяти ранений. Все они были залечены. Другого звали Израэль Хэндс. Он служил штурманом на «Мести королевы Анны». Его взяли в Бат-тауне, ибо он был ранен во время одного из диких припадков ярости у Черной Бороды. Однажды ночью в своей каюте во время попойки с Хэндсом, лоцманом и еще одним человеком Тич ни с того ни с сего схватил пару пистолетов и взвел под столом их курки. Тот человек заметил это и вышел на палубу, оставив в каюте капитана, Хэндса и лоцмана. Приготовив пистолеты к стрельбе, пират затушил свечу и, скрестив руки, выстрелил по своим собутыльникам. Один пистолет дал осечку, но вторым Хэндс был ранен в колено. Когда Тича спросили, зачем он это сделал, он ответил: «Если кого-нибудь из них не убивать время от времени, то они скоро забудут, кто я такой». Хэндс был впоследствии осужден и приговорен, но как раз перед его казнью прибыл корабль с известием, что его величество продляет срок помилования, и Хэндс избежал жестокой и позорной смерти.

В пиратском содружестве злодейство ценилось превыше всего на свете. На людей, способных совершать злодейские поступки, смотрели с завистью, как на людей исключительной смелости. Такой человек обычно получал какой-нибудь командный пост, ибо пираты считали, что если человек наделен мужеством, значит, это великий человек. Герой, которого мы описываем, был наделен исключительной храбростью, а некоторые его выходки и проявления злобы были настолько экстравагантны, что, казалось, он хотел заставить своих людей поверить, будто является воплощением самого дьявола. Будучи однажды в открытом море и слегка окосев от выпитого, он сказал: «Давайте устроим на судне ад и посмотрим, сколько времени мы сможем это выдержать». Он и еще двое или трое спустились в трюм, наполнили несколько горшков серой и другими горючими веществами и подожгли их. Они находились там до тех пор, пока почти совсем не задохнулись. Несколько матросов закричали, что им нужен воздух, тогда Черная Борода открыл люки и был весьма доволен, что продержался дольше всех. Люди из его команды, которых захватывали в плен живыми, рассказывали историю, которая может показаться невероятной. Однажды в походе они заметили, что на борту находится один лишний человек. Его видели в течение нескольких дней то внизу, то на палубе, но никто точно не мог сказать, кто он и откуда, но оттого, что он исчез перед тем, как их тряхнуло, как во время кораблекрушения, им стало казаться, что это был сам дьявол.

Кто-то может подумать, что этот случай мог толкнуть их на путь исправления, но такая концентрация негодяев в одном месте и непрерывная череда попоек этому никак не способствовали. В судовом журнале Черной Бороды обнаружили несколько записей, сделанных его рукой. «Что за день, ром весь кончился – наша компания, похоже, трезва, – чертово смятение охватило всех нас – мошенники что-то замышляют – много болтовни о том, чтобы разделиться. Я страстно желаю добычи; что за денек, взяли одного – на борту море выпивки, – все разгорячились, чертовски разгорячились, затем все стало на свои места».

Мы завершаем свое повествование о жизни этого исключительного человека объяснением, почему же его все-таки называли Черной Бородой. Это имя он взял из-за длинной черной бороды, закрывавшей все его лицо, которая внушала всей Америке такой ужас, которого она не испытывала ни от одной кометы. Он привык вплетать в бороду короткие ленточки и оборачивать клочки волос вокруг ушей. Во время сражений он носил перевязь с тремя лямками, на которых висели пистолеты. Он втыкал зажженные спички под свою шляпу, которые появлялись по обе стороны от его глаз, жестких и диких. От этого его лицо становилось еще более ужасным, чем может представить себе человек. Он и вправду был похож на монстра, а его поступки соответствовали его облику.

Чарльз Вейн был одним из тех, кто похитил серебро, которое испанцы достали из обломков галеонов, затонувших в заливе Флорида, и пребывал в Провиденсе, когда в этот город с двумя военными кораблями прибыл губернатор Роджерс.

Все пираты, которые находились тогда в этой колонии негодяев, сдались губернатору и получили свидетельства о помиловании, за исключением капитана Вейна и его команды, которые, увидев входящие в бухту военные корабли, выбрали якорную цепь, подожгли стоявший в гавани захваченный ими корабль и вышли из нее под развевающимся пиратским флагом, обстреляв при этом один из военных кораблей.

Спустя два дня они встретили шлюп, принадлежавший Барбадосу, который они захватили и стали использовать в своих целях, разместив на борту двадцать пять матросов под командованием некоего Йитса. Через пару дней они наткнулись на маленькое судно, занимавшееся контрабандой, с изрядным количеством пиастров на борту, которое шло в Провиденс, и прихватили его с собой. На этих двух шлюпах Вейн подошел к маленькому острову, где пираты очистили корпус своего корабля, поделили добычу и предались кутежам и пьянству.

В конце мая 1718 года Вейн со своей командой отплыл за провизией на Подветренные острова. По пути они встретили испанский шлюп, шедший из Пуэрто-Рико в Гавану, который они сожгли, посадили испанцев в шлюпку и отправили на остров в свете пламени горящего судна. Курсируя между Святым Христофором и Ангвилой, они наткнулись на бригантину и шлюп, которые везли как раз то, что им было нужно. Перегрузив на свое судно провизию, они отправились в море.

Через некоторое время, двигаясь на север по пути, по которому когда-то английские корабли ходили в американские колонии, они захватили несколько кораблей и судов, забрали с них то, что посчитали нужным, и отпустили.

В конце августа Йитс вместе со своим спутником отплыли от берегов Южной Каролины и захватили корабль, который шел из Ипсича и вез кампешевое дерево. Решив, что этот корабль им пригодится, они приказали своим пленникам выбросить весь груз за борт, но, когда половина его была уже за бортом, они вдруг передумали и, заявив, что корабль им не нужен, вернули его капитану Коггершеллу и позволили ему следовать своим курсом. В этом походе пираты захватили несколько больших и малых судов, а именно: шлюп из Барбадоса, судно из Антигуа, шлюп, принадлежавший Кюрасао, и большую бригантину из Гвинеи, на борту которой находилось девяносто негров. Все эти корабли пираты разграбили и отпустили, перевезя негров с бригантины на судно Йитса.

Капитан Вейн не испытывал уважения к своему товарищу и относился к нему и его команде свысока, рассматривая их судно как тендер для своего. Это вызывало их недовольство, поскольку они считали себя хорошими пиратами и большими злодеями. Поэтому они сговорились при первой же возможности от него сбежать и попросить у его величества помилования или же начать свое дело, что, по их мнению, было более почетным делом, чем прислуживание Вейну. Дело осложнялось тем, что на борту у них находилось гораздо больше негров, чем матросов, которые должны были за ними присматривать. Поэтому пираты решили на какое-то время подавить свое возмущение.

Через пару дней, когда шлюпы стояли на якоре, Йитс поднял якорь и расправил паруса, направляясь к берегу. Увидев это, Вейн тоже поднял паруса и погнался за своим подельником. У бригантины Вейна ход был лучше, и он непременно догнал бы Йитса, будь этот путь подлиннее, но, как только Йитс миновал отмель, а Вейн оказался на расстоянии выстрела, он дал залп всем бортом по старому другу и был таков.

Йитс вошел в реку Норт-Эддисто, протекающую примерно в десяти лье к югу от Чарльстона, и отправил послание губернатору с просьбой оказать ему и его товарищам содействие в получении помилования его величества с обещанием, что они сдадутся на его милость со шлюпами и неграми. Их просьба была удовлетворена, и они получили помилование, после чего возвратили капитану Томпсону всех захваченных у него негров.

Вейн некоторое время курсировал за отмелью, надеясь перехватить Йитса, когда он снова выйдет в море, но тот так и не появился. Тогда Вейн захватил два корабля, которые шли из Чарльстона в Англию. Это случилось как раз тогда, когда были снаряжены и вооружены два шлюпа для поимки пиратского корабля, который, по сведениям губернатора, занимался на реке Кейп-Фиер кренгованием. Полковник Рет, командовавший этими шлюпами, повстречал один из кораблей, которые были ограблены Вейном и возвращались мимо отмели, собираясь восполнить понесенные потери. С этого корабля полковнику сообщили о нападении Вейна и о том, что несколько матросов, побывавших пленниками на борту его корабля, слышали, будто он собирается встать на очистку в одной из рек, текущих южнее. Полковник отказался от своего первоначального плана и вместо того, чтобы идти на север и захватить пирата, занимавшегося на реке Кейп-Фиер кренгованием, двинулся на юг за Вейном, который, как выяснилось, отдавал свои приказы с целью пустить по ложному следу любые посланные за ним силы. Сам же он направился на север, чтобы оторваться от преследователей. Переговоры полковника Рета с этим кораблем закончились неудачей, поскольку они увели его с пути, который в любом случае вывел бы его и на Вейна, и на пирата, за которым он охотился, и он смог бы уничтожить их обоих. А так полковник, выбрав не тот путь, потерял возможность встречи с пиратом. И если бы тот не был настолько глуп, чтобы целых шесть недель стоять на Кейп-Фиер, то Рет потерял бы эту возможность навсегда. Обшарив все речушки и заливчики, он нашел-таки своего первого пирата, дал ему бой и захватил в плен.