Чтение онлайн

Пятницы, 8-го. У меня появилось желание посетить остров, где нас первый раз держали в качестве пленников. Мы не нашли там ничего, кроме лодки в мангровых зарослях неподалеку от «Усилия». После возвращения оттуда мы немедленно отправились в Тринидад. Ночью, идя на всех парусах, сели на мель у затопленного островка с торчащими над водой камнями, которые напоминали старые пни. Однако мы скоро снялись с мели и бросили якорь. Большинство этих островков имеют похожие камни, от которых морякам надо держаться подальше.

Понедельник, 11-е. Снова в пути. Увидели бриг, стоявший на якоре примерно в пяти милях ниже выхода из залива. Мы надеялись избежать общения ним, но на нем нас заметили, и в море показалась лодка с вооруженными людьми. Это встревожило моих друзей, поскольку на бриге не было никакого флага, и они решили, что это пиратский корабль, поскольку в подзорную трубу разглядели много людей с «Мексиканца»! Это вызвало у нас тревогу, но команда решила – живыми они нас не возьмут. С лодки раздался выстрел мушкета, и пуля прошила наш грот. Мои друзья настаивали на том, что надо от них отбиться. Я попытался разубедить их, считая этот бриг испанским военным кораблем, который выслал лодку, чтобы разузнать, кто мы такие. Я говорил, что лучше лечь в дрейф, но тут прозвучал второй выстрел. Моряки стали настаивать на сражении и сказали, что если я им не помогу, то я им больше не друг. Я с неохотой уступил. Мы подняли оружие и вступили с ними в перестрелку. Мы получили несколько пробоин в парусах, но с обеих сторон никто не пострадал. Мы отцепили наши лодки, чтобы увеличить ход. Нам удалось догнать этот бриг, не прекращая огня, но они отвернули от нас и устремились в погоню за нашими лодками, которые взяли на буксир. Вскоре наступило затишье, но через некоторое время я увидел, что бриг нас скоро захватит. Они выслали против нас еще две лодки с вооруженными людьми. Боеприпасов у нас почти не осталось, поэтому мы решили сдаться. Нас подтащили буксирным тросом к борту брига. Капитан, говоривший по-английски, спросил, почему мы стреляли по его лодке. Я ответил, что мы приняли их за пиратов и не хотели, чтобы нас снова захватили, поскольку слишком много от них натерпелись. Капитан ответил: «Американский капитан может не беспокоиться. Можете идти и пообедать, только покажите мне своих людей». Я указал на них, и мы получили свободу передвижения по палубе, но моего друга Никола и трех его товарищей немедленно заковали в железо. Впрочем, через некоторое время их освободили и допросили. Как я понял, французы согласились поступить к ним на службу, решив, что здесь им будет лучше. Поступил ли к ним Никола, я не знаю, но полагаю, что поступил, потому что предложение было сделано и ему. Однако я попытался как можно более толково объяснить капитану, что эти четыре моряка великодушно спасли мою жизнь, и использовал все аргументы, чтобы добиться их освобождения. Я также обратился к губернатору, преследуя свои собственные интересы, продиктованные самой искренней благодарностью, и надеюсь, что Никола сейчас уже находится на пути в Соединенные Штаты, где я смогу убедить его, что его добрые дела не останутся без награды. Еще до моего отъезда в Тринидад я обратился к своим влиятельным друзьям и не сомневаюсь, что их усилия не пропадут даром. Груз со шлюпа был перенесен на борт брига, и капитан попросил меня написать бумагу, в которой бы подтверждалось, что со мной обращались очень вежливо, сообщив, что его зовут Кандама и он служит командиром каперского восемнадцатипушечного брига «Благоразумие». Я выполнил эту просьбу. Его первый лейтенант сообщил мне, что во время прошлой войны ходил в походы из Бостона в качестве командора и состоял на службе у Т. С. Амори, эсквайра. Вечером моих друзей расковали и допросили по отдельности, а потом заковали вновь. Капитан пригласил меня отужинать в своей каюте и предложил на ночь койку, что было с благодарностью принято. На следующее утро после завтрака меня и моих людей высадили на берег с теми немногими вещами, что имелись при нас, пообещав отдать маленькую лодку с «Усилия». Почему мне ее так и не прислали, предлагаю читателю догадаться самому. Высадившись на пристани Касилдар, мы в сопровождении солдат тут же отправились в караульное помещение, весьма грязное, надо сказать. Солдаты решили, что мы пираты, и даже называли нас так. Вскоре меня навестили друзья. Мистер Коттон, житель этих мест, принес нам немного супу. Мистер Исаак В. Лорд, бостонский купец, товар которого я вез на продажу, прибыл вместе с капитаном Тейтом, и тот немедленно послал за губернатором, поскольку никому другому показать свои бумаги я не мог. Он прибыл незадолго до заката, расспросил Мануэля, моего испанского товарища по несчастью, и, изучив бумаги, вручил их мне и произнес: «Капитан, вы свободны». Капитан Мэтью Райс со шхуны «Гэлэкси» из Бостона любезно пригласил меня пожить на борту его судна во время моего пребывания в этом порту. Я принял это великодушное предложение, и он относился ко мне как к дорогому гостю. Когда я был голоден – он кормил меня мясом; когда я испытывал жажду – давал мне напиться; когда мне нечего было надеть – одевал меня. Я был для него совершенно незнакомым человеком, но он разрешил мне пожить у него. На эту ночь он приютил также Мануэля и троих моих матросов. На следующий день мистер Лорд помог мне составить официальный документ, в котором я выразил протест против ограбления моего корабля, а ведь до этого он даже не знал о моем существовании. Я был очень расстроен, не найдя в порту мистера Брэкета, и попросил мистера Лорда предоставить ему всю необходимую помощь, если он здесь все-таки появится. Я искренне благодарен капитану Карнесу со шхуны «Ханна» из Бостона за то, что он доставил меня в свой порт. Я выражаю также свою сердечную благодарность господам из Тринидада и многим капитанам американских судов, которые снабдили меня одеждой для плавания и многим другим.

Я нисколько не сомневаюсь, что злобные пираты имеют связи со многими жителями Кубы, а правительство этой страны, по-видимому, во многих случаях их покрывает и поддерживает.

Для меня было огромной радостью узнать уже после написания этого рассказа, что мистер Брэкет и его спутники живы и здоровы и находятся в Порт д’Эспри примерно в сорока лье от Тринидада. Я получил от него письмо с сообщением, что при первой же возможности он приедет в Тринидад. Выяснилось, что, добравшись до обломков моего судна, они обнаружили лодку, пришедшую с берега, чтобы забрать часть груза с «Усилия». На ней они и дошли до Порта д’Эспри. Почему он не пришел к нам на помощь, станет ясно после того, как он снова вернется на родину, если, конечно, все сложится удачно и он увидит своих друзей.

Мне не терпелось узнать, что стало с Джемиесоном, который, как помнят мои читатели, был удержан на борту испанского брига «Благоразумие» неподалеку от Тринидада. Я ничего о нем не слышал месяцев восемнадцать с тех пор, как вернулся домой, но потом получил от него письмо из залива Монтего, Ямайка, в котором он сообщал, что живет теперь на этом острове. Я немедленно написал ему ответ и пригласил приехать в Соединенные Штаты. В августе 1824 года он прибыл в Бостон на пассажирском корабле под командованием капитана Уилсона из Кахассета. Наша встреча была очень трогательной. Эпизоды наших испытаний, сцены, которые ушли навсегда, испытания, через которые нам пришлось пройти, воскресли в нашей памяти. Эти события свели нас, а потом надолго развели. Я вновь увидел своего спасителя, который по воле Провидения вернул мне дом, семью и друзей. Я не мог не испытывать к нему горячей благодарности. Моя семья была рада видеть его и оказала ему самый сердечный прием. Он рассказал мне, что после нашего расставания в Тринидаде он остался на борту испанского брига. Капитан спросил его и его спутников, не хотят ли они вступить в его команду. Французы ответили, что они согласны, а Никола ничего не сказал, собираясь при первой же возможности бежать. Испанский бриг впоследствии встретился с колумбийским бригом, который был вооружен восемнадцатью пушками. Будучи примерно равными по силе, они вступили в бой, который продолжался три или четыре часа. Обе стороны сильно пострадали, но, поскольку ни то ни другое не обладало заметным преимуществом, они разошлись, чтобы заняться ремонтом. Испанский бриг «Благоразумие» пошел в Сантьяго-де-Куба. Джемиесон был ранен в бою мушкетной пулей в руку навылет и вместе с другими ранеными был помещен в госпиталь в Сантьяго. Здесь он пробыл почти до полного выздоровления, а потом нашел способ сбежать и сесть на корабль, идущий на Ямайку. Он в целости и сохранности прибыл в Кингстон, а оттуда пешком перешел через горы и совершенно измотанный добрался до залива Монтего, где у него были друзья, а один из его братьев владел собственностью. Оттуда он и написал мне. Он рассказал мне, что прежде, чем попасть в Массачусетс, повстречался со злобным лоцманом с «Мексиканца», негодяем Балтизаром и с несколькими другими пиратами, которые были привезены в залив Монтего и ожидали здесь отправки в Кингстон, где их должны были повесить. Находились ли остальные в команде «Мексиканца», я не знаю. Балтизар был уже стариком, и Джемиесону было грустно видеть седого старца, которого ждала виселица, хотя в своем почтенном возрасте он мог бы вести благочестивый образ жизни. И вот этот убеленным сединами человек, сделавшись преступником, доживал свой век, покрыв себя позором и бесчестьем. Получив мое письмо, Джемиесон тут же сел на корабль капитана Уилсона и отправился в Бостон, о чем я уже писал.

По его собственным словам, он происходил из уважаемой семьи в Гриноке, Шотландия. Его отец был при жизни богатым торговцем сукном, но, как и его мать, давно уже умер. Джемиесон был самым младшим из тринадцати детей и, будучи по натуре бродягой, всегда тянулся к морю. Он получил хорошее образование и обладал манерами джентльмена. Он знал несколько языков, неплохо рисовал и писал маслом. Он посетил множество стран и великолепно знал их традиции и обычаи. Его обширные познания (ибо от него почти ничего не ускользало) сделали его человеком, с которым очень приятно общаться. Его наблюдения о характерных чертах людей разных национальностей были свободны от догм, а свои суждения об их достоинствах и пороках он высказывал с юмором, не проявляя слепого фанатизма или узколобых предрассудков.

Когда Джемиесон прибыл в Массачусетс, я совершал торговые рейсы между Бостоном и Филадельфией, и он несколько раз сходил со мной в рейс качестве старшего помощника. Потом он уехал на Кубу, в порт Хингам, где занялся ловлей макрели, выходя в море в теплое время года. Зимой он частенько преподавал навигацию, в коей был весьма искушен, молодым морякам. Он общался с нами до самой своей смерти в 1829 году. Уйдя в плавание, он через три дня заболел. Его доставили в Кейп-Код, где он и умер в первый день мая 1829 года и был там похоронен. Мир его праху! Он покоится в чужой стране, вдали от своей родины и близких.

После его смерти я встретился с мистером Стюартом из Филадельфии, который во время моего плена был коммерческим агентом в Тринидаде. Он сообщил мне, что пиратскую шхуну «Мексиканец» захватил английский военный корабль с Ямайки, посланный специально для этой цели. Уходя от преследователей, пираты бросили свое судно и скрылись в мангровых зарослях на островке, похожем на тот, на котором они оставили меня и мою команду умирать. Англичане окружили их и не оставили ни малейшего шанса на спасение. Пираты в течение четырнадцати дней прятались в зарослях и сильно ослабели от голода. Одиннадцать человек сдались в плен, а остальные, вероятно, погибли в мангровых зарослях. Взятых в плен доставили на правительственном судне в Тринидад. Мистер Стюарт сказал, что своими собственными глазами видел этих несчастных выродков. До этого ему еще ни разу не приходилось встречать людей в таком ужасном состоянии Они находились в крайней степени истощения; их бороды были невероятной длины, тела покрыты грязью и паразитами, а на их лица было просто противно смотреть. Из Тринидада их доставили в Кингстон, где и повесили в пятницу 7 февраля 1823 года.

За четверть часа до рассвета осужденных преступников вывели из тюрьмы под охраной солдат 50-го полка и городской стражи. По прибытии на причал военные удалились, а пираты в сопровождении городской охраны сели в две баржи, на которых их доставили в Порт-Ройял, где обычно совершаются казни подобных негодяев. Здесь их встретил сильный военный отряд из пятидесяти человек под командованием офицера. Строй солдат образовал квадрат вокруг места казни, в центре которого стояли шериф, его офицеры и приговоренные. Виселица была очень длинной и оборудована нижним люком во избежание неприятных происшествий, которые часто случаются при казнях.

Приговоренные непрерывно молились с того самого момента, когда их разбудили, и до того времени, когда их привели на место, где они должны были распрощаться с жизнью.

Все они выразили благодарность шерифу и младшим офицерам за оказанное им внимание. Многие прижимали руки тюремщика к своим губам, другие – к своим сердцам. Потом они опустились на колени и стали молить Иисуса Христа и Деву Марию благословить служителей тюрьмы за проявленную к ним доброту. Потом они соединились в общей молитве. К удивлению всех, при казни отсутствовали лица духовного звания какого бы то ни было вероисповедания. Осужденные повторяли одну и ту же молитву «Где есть отец наш святой».

Казнь десятерых пиратов

Хуан Эрнандес обратился ко всем присутствующим с просьбой выслушать его. Он заявил, что невиновен и если им сказали, что он признал свою вину, то это ложь. Он сделал это признание в надежде на помилование и теперь, когда он должен умереть, призывает в свидетели Бога, Иисуса Христа, Святой Дух, Деву Марию и всех святых, что говорит правду, ибо не был ни пиратом, ни убийцей и действовал по принуждению. Его заставил присоединиться к пиратам их лейтенант, гнусный злодей, который совсем не боится Бога.

Хуан Гуттерас и Франсиско де Сайас во весь голос заявили о своей невиновности.

Мануэль Лима сказал, что своя судьба его не волнует, но он хочет вступиться за старика (Мигуэля Хосе). Какой из него пират, если он о себе-то не может позаботиться? Будь это действительно христианская страна, его помиловали бы только за его седины. Он невиновен, поскольку их обоих заставили заняться разбоем. Пусть никто из его друзей и родственников никогда не выходит в море – он надеется, что его смерть станет для них предупреждением о том, что пострадать может и невиновный. Правильная речь этого молодого человека выделяла его из рядов товарищей по несчастью. Моряки с корабля «Причуда» подтвердили, что, когда они были в плену у пиратов, он относился к ним по-доброму. Перед тем как его увели, он обратился к старику со словами: «Прощай, старик, прощай навсегда».