Чтение онлайн

Охота за пиратами

Итак, «шесть месяцев ужасной жизни в этом море», как признается Камоэнс в письме другу, ос­тались позади, под ногами была твердая земля.

Встретили «Сан-Бенту», единственный в том году корабль, прибывший из метрополии, торжественно и радостно, как обычно принимали посланцев с ро­дины, но почести и восторги первых минут быстро прошли, и вновь прибывшие оказались в обста­новке далеко не благоприятной.

Когда солдаты, перенесшие многомесячное пла­вание, сошли на берег, они имели довольно жалкий вид. Многие из них так исхудали, что походили на тени, болели цингой, страдали от других бо­лезней. Одежда износилась и выгорела от солнца и соли. Не было даже денег, чтобы досыта поесть в первый день приезда. Так говорит в своих «Воспо­минаниях солдата, сражавшегося в Индии» Родриген да Сальвейра. «Сойдя с корабля и получив свою долю обильнейшего салюта и почестей, тот, у кого не было денег или друзей и родственников, нередко первую ночь после приезда должен был спать на па­пертях в церквах или на судне, стоявшем в гавани пустым, и чувствовал он себя таким бедным и не­счастным, словно после долгих странствий по морю попал во вражеский стан.

Чтобы как-то поддержать себя и не умереть с го­лоду, приходилось нести в заклад плащ и шпагу. Расселяли обычно солдат в хижинах по четверо или шестеро, где они и жили, худея и хирея от голода, так что многие под конец заболевали и умирали».

Предоставленные самим себе, презираемые мест­ными жителями, эти несчастные были хуже «бессло­весной скотины в этом славном Гоа».

К счастью Камоэнса, в Гоа у него оказалось много добрых друзей и почитателей и даже некото­рые его родственники.

Придя в себя и отдохнув, Камоэнс начал знако­миться с жизнью колонии. К этому времени Гоа на­зывали не иначе как Золотым Гоа. И в самом деле, это был один из богатейших городов мира, центр за­морской восточной португальской империи. Здесь красовались дворец вице-короля, дворец архиепископа и королевского совета. Город был застроен красивыми зданиями. А храмы и монастыри всех орденов такие же великолепные, как в Лиссабоне.

Характеризуя экономическое положение коло­нии, Родриген да Сальвейра продолжает в своих воспоминаниях: «Здесь не производят почти ничего из продуктов сельского хозяйства, необходи­мых для жизни. Тут есть только скот, куры, козы и голуби; почва пустынна, бесплодна и камениста, не пригодная для агрокультуры… так что все необходи­мое для питания доставляют из Салсете, Бардеса и прежде всего с твердой земли».

Гоа был местом оживленной торговли. Ежеднев­но, кроме праздников, перед началом мессы на главной улице, названной Прямой, открывался рынок, именовавшийся аукционом. Там же торгова­ли рабами. Говорили, что сама земля от слез не­счастных стала соленой. По масштабам работоргов­ли Гоа уступал лишь двум городам – самому Лиссабону, где распродавали невольников, привозимых со всех концов колониальной империи, и Алжиру, где пираты издавна сбывали захваченный ими живой товар.

Однако напомню, что Камоэнс прибыл в Гоа в качестве солдата. Это значило, что его ждали воен­ные экспедиции, и прежде всего против местных пиратов, от которых не было спасения торговым судам. И вскоре Камоэнс поднимается на борт судна, чтобы принять участие в морском походе против одного непокорного местного властителя – короля Шембе, более известного под прозвищем Король Перца. Он давно мешал португальцам в их торговле пряностями, пиратствовал, перехватывал корабли, доставлявшие в Кочин перец и другие це­нившиеся тогда специи, откуда их перевозили в Португалию.

Затем армада двинулась на север, где португаль­цы в районе Персидского залива намеревались на­стичь и уничтожить давно допекавшего их пирата Али-Шелоби. Корабль, на котором плыл Камоэнс, посетил города Ормуз и Москате, избороздил Аравийское море. Во время погони за другим знамени­тым пиратом Сафаром Камоэнс оказался на мысе Гвардафуй, на восточном берегу Африки. Здесь он стал свидетелем гибели от болезней (тифа, а воз­можно, чумы) многих своих соотечественников, на­всегда оставшихся в этом пустынном и зловещем месте, «где зверь не рыщет, птица не летит», где он был обречен «на долгий, скорбный плен».

Так в беспрестанной погоне за пиратами, в стыч­ках с ними прошло два года. Камоэнсу оставалось по условиям контракта служить еще три. Сидеть без дела солдату тогда не приходилось. Алчные колони­заторы, порядком истощив и разграбив индийские города, где они имели фактории и крепости, выис­кивали новые источники обогащения. И захватни­ческие экспедиции следовали одна за другой.

Однако простые солдаты, которые мало что при­обретали во время походов, всячески увиливали от службы и частенько накануне отплытия судна исче­зали, предпочитая жить в нищете, зато в безопас­ности. Некоторые с большей охотой самовольно шли в наемники, особенно стрелки и артиллеристы, которым восточные владыки, постоянно враждовав­шие между собой, платили прилично.

Случалось, что португальцы сражались против португальцев, выступая на стороне местных царьков или пиратов. На дезертиров устраивались облавы, их сажали в тюрьмы, в цепях отправляли на корабли, но ничто не могло остановить солдат, которых ни за что заставляли рисковать жизнью. Многие предпо­читали нищенствовать и воровать, нежели помогать обогащаться своим командирам.

Поскольку солдат не хватало, Камоэнсу пришлось отправиться еще в одно плавание. На этот раз по новому для него маршруту – в сторону Молуккских островов, или, как их тогда называли, Островов пряностей.

Это была полувоенная, полуторговая экспедиция, во главе которой стоял капер-купец Франсишку Мартинш, обладавший специальной лицензией ко­роля на торговлю со всем Дальним Востоком, о чем говорит в своих «Странствиях» Мендеш Пинту – мореход и пират.

Камоэнсу довелось побывать в Малакке, на ост­рове Тернате (здесь ему пришлось участвовать в по­давлении бунта португальского гарнизона, и он был ранен), на островах Банда, Тимор и других, где у португальцев имелись опорные базы. Наконец, в 1557 году Камоэнс оказался в Макао. Види­мо, он попал сюда, на юг Китая, вместе с кораблем Франсишку Мартинша.

Новая встреча с пиратами

В ту пору Макао был пустынным полуостровком, соединенным с сушей узкой полоской земли. Здесь нашли себе пристанище пираты. Особенно славился среди морских разбойников Шансилау, сильно до­саждавший китайцам. Они обратились к португаль­цам, которые обосновались рядом, на островах Саншан. Как раз в это время Шансилау осадил Кантон.

«Тогда местные мандарины, – рассказывает об этих событиях современник, а возможно, их свиде­тель, – обратились к португальцам, у которых находились корабли в Саншане; те пришли на помощь Кантону и заставили пирата снять осаду; они одер­жали полную победу над пиратом, которого пресле­довали вплоть до Макао, где он покончил жизнь самоубийством. Китайский император, узнав о помощи португальцев Кантону, был очень признателен и подарил им Макао».

С 1557 года португальцы начали базироваться на Макао, получив новый опорный пункт для растущей торговли и борьбы с пиратами. Друг поэта и его почитатель Гарсиа да Орта, известный в свое время ботаник и врач, писал о торговле с Китаем: «Това­ры, получаемые оттуда, следующие – серебряные изделия и посуда, богато позолоченная, шелк-сырец и ткани, золото, медь, другие металлы, фарфор, ко­торый иногда стоит столько, что в два раза дороже серебра».

Неудивительно, что, выступая в роли посредни­ков в торговле Китая с Западом и получая огромные барыши, португальские купцы всеми способами стремились закрепиться на китайской земле и обез­опасить себя от бесчинств морских разбойников. Именно потому они с готовностью встретили пред­ложение покончить с пиратом Шансилау. Есть основание предполагать, что в операции по его уничтожению принимал участие Франсишку Мартинш. Если это так, то Камоэнс, несомненно, был в этом походе, поскольку по контракту он все еще находился на военной службе у короля.

Это объясняет, почему Камоэнс попал в Макао. Возникает, однако, вопрос, что заставило его нахо­диться здесь почти десять месяцев? Ответ следует искать в климатических условиях этого района и в особенностях навигации. Обычно отплывали из Гоа в Малакку весной, в апреле. Здесь некоторое время дожидались наступления муссонов и тогда плыли в Макао. Там в течение девяти месяцев или немногим больше ожидали попутных ветров, которые отнесли бы корабли к берегам Японии. И снова несколько месяцев приходилось ждать попутного ветра, чтобы вернуться в Макао, а оттуда в Гоа. Таким образом, на путешествие туда и обратно уходило три года.