Чтение онлайн

Столица встретила мореходов тревожным колокольным звоном. Так оповещали о смерти. В городе свирепствовала чума. Чтобы сойти на берег, необхо­димо было разрешение короля. Спустя пару дней оно было получено, и Камоэнс ступил на родную землю.

Обезлюдевший Лиссабон мало походил на весе­лый и шумный город тех времен, когда его покинул Камоэнс. Город словно вымер: страшная эпидемия унесла почти всех его жителей, особенно, конечно, бедняков, которые не могли укрыться в загородных поместьях. «Черная смерть» уносила в день по пять­сот человек. Кладбищ не хватало, в могилах хорони­ли сразу по 30—50 трупов. Но освященной земли было мало, и тогда, как говорится в старинной ру­кописи, стали освящать горные склоны, оливковые рощи, побережье, чтобы зарывать там мертвецов. Доставлять же к месту погребения умерших застав­ляли преступников, за что им смягчали наказание.

К счастью, эпидемия пошла на убыль, и вскоре Камоэнс мог заняться тем, что его занимало прежде всего: изданием поэмы «Лузиады». Но как добиться разрешения короля на публикацию, а главное, как обойти основное препятствие – церковную цензу­ру? Действовать открыто – значило потерпеть не­удачу, хотя бы потому, что тщеславный и заносчи­вый семнадцатилетний король дон Себастьян, про­званный «Желанным», питал неприязнь к любой просьбе, с которой к нему обращались.

Требовалось найти человека, приближенного ко­роля, с мнением которого тот бы считался. Дон Се­бастьян был столько же непокорен чужой воле, сколь непоследователен в собственных деяниях.

События, происходившие в стране, мешали со­средоточиться на духовной жизни и должным обра­зом оценить «грубую песнь», как называл сам поэт свое творение. Однако, вопреки ожиданиям, поэма произвела впечатление на многих, кто с ней успел познакомиться до опубликования.

Таким человеком стал знатный вельможа Педро де Алкасова Корнейра. На вопрос, в чем, по его мнению, недостаток поэмы, он ответил: «Она слиш­ком длинна, чтобы выучить ее наизусть, и слишком коротка, чтобы ею пресытиться». Ему удалось убе­дить дона Себастьяна, что книга подобного рода будет способствовать осуществлению его замыслов. На гравюрах нередко изображали поэта, читающего свою поэму королю. Это маловероятно. Однако португальские биографы не сомневаются: Камоэнс преподнес монарху экземпляр поэмы с надписью, в которой предрекал молодому монарху многие побе­ды.

Камоэнс действительно верил в счастливую звез­ду дона Себастьяна. Он был убежден, что король, с виду решительный и отважный, откроет для своего народа новую эру величия и славы. Ослепленный этой одной лишь видимостью, поэт, как, впрочем, и многие другие его соотечественники, не увидел, что кроме напыщенных поз и театральных жестов у ко­роля не было за душой ничего. В сущности, слабый и бессильный, одержимый манией величия, он без­рассудно пускался в рискованные военные авантю­ры, тяжелым бременем ложившиеся на плечи наро­да. Дон Себастьян бесславно погибнет в африкан­ских песках в 1578 году.

Впрочем, это произойдет восемью годами позже, а пока что с помощью нехитрой уловки монарха пре­вратили в покровителя великого поэта, который, в свою очередь, не замедлил воспеть своего благодете­ля за покровительство его вдохновению. После этого не составляло особого труда миновать порог церков­ной цензуры.

Так и получилось. Назначенный цензором фрай Бартоломеу Феррейра вынес положительное реше­ние. После заключения цензуры рукопись ушла в типографию. И в начале лета 1572 года поэма вышла в свет. На обложке издания было написано: «Лузиады Луиша де Камоэнса. Королевская приви­легия. Напечатано в Лиссабоне с дозволения святой инквизиции, в доме Антониу Гонсалвеша, печатни­ка».

Затем последовало королевское повеление о выплачивании пенсиона в пятнадцать милрейс на срок в три года Луишу де Камоэнсу, «пробывшему дол­гие годы в различных частях Индии» и рассказав­шему об этом «в книге, написанной об индийских делах».

Наконец после стольких лет лишений и упорного труда Камоэнс испытал радость успеха. Со всех сто­рон на него сыпались поздравления и похвалы, поэты славили его в стихах. Очень скоро извест­ность его перешагнула границы Португалии. Им восхищались современники – Эррера в Испании, Тассо в Италии, Ронсар во Франции. Поэму переве­ли на испанский и французский языки (позже она выйдет почти на всех европейских языках).

Другие сочинения Камоэнса, стихи и пьесы, лежали без движения. Они увидели свет лишь много лет спустя, после его смерти.

Когда, где и при каких обстоятельствах умер по­эт? Много позже установили, что Камоэнс скончал­ся 10 июня 1580 года в возрасте пятидесяти пяти лет, видимо, от чумы.

Жертвы эпидемии хоронили в огромных рвах на склоне холма святой Аны. В братской могиле на этом холме покоится и прах Камоэнса.

В начале XX века пиратство, казалось, уже не представляло опасности для мореплавания. Случа­лись, правда, отдельные нападения на торговые суда, но массовый характер морской разбой утратил. В начале двадцатых годов было зафиксировано не­сколько нападений на мирные суда.

Подверглись нападению каботажное судно «Солвикен», его капитан был убит. На корабле «Анкинг» пираты застрелили вахтенного офицера и унтер-офицера, тяжело ранили капитана. С кораб­лем «Саньнамхой» им повезло меньше. Около трид­цати пиратов пытались захватить его, но капитан Спарк оказал отчаянное сопротивление. Он лично вступил в бой с непрошеными гостями, стрелял по ним из автоматического пистолета. Когда же увидел, что их не одолеть, пошел на хитрость – подал сиг­нал сиреной и изменил курс. Пираты подумали, что капитан увидел кано­нерку, подает ей сигнал, и обратились в бегство.

В 1924 году было совершено четырнадцать пират­ских нападений, в 1925-м – семнадцать. Известен случай, когда в 1952 году во главе морских разбой­ников, действовавших в Средиземном море, стоял американец Пэйл.

В пятидесятых годах наблюдался разгул пиратства в Тайваньском проливе. Нападению подверглись английские торговые суда «Сент-Джорж», «Геликон», «Гленовен», «Инчалва», «Розита». Капитан последнего был убит. Доходило до того, что пираты использовали даже самолеты для захвата торговых судов.

В декабре 1965 года около ста пи­ратов захватили греческое судно «Аэкос». В мае 1968 года двадцать пять пиратов напали на пассажирский паром, который шел из порта Замбоанга, располо­женного в девятистах километрах к югу от Манилы на Филиппинах. Пираты вступили в бой с командой парома, один пассажир, оказавший сопротивление, был убит.

В другой раз пираты объявились в самом порту Замбоанга. Со времен знаменитых Дрейка, Моргана и других джентльменов удачи многое изменилось в поведе­нии пиратов, в их вооружении, но методы остались прежними. Вот и на этот раз пиратские барки неза­метно проскользнули в порт. Один из барков приле­пился к высокому борту японского лесовоза «Суэхиро-мару». И когда вахтенный отошел в дальний конец палубы, на противоположной стороне не­сколько человек перемахнули через борт и скрылись в тени палубных надстроек. Свет прожектора, на се­кунду осветившего громаду японского судна, ярким бликом сверкнул на вороненой стали оружия, и вновь все погрузилось во тьму. Прошло несколько минут, и непрошеные визитеры ввалились в кают-компанию, где отдыхала команда. Направленные на безоружный экипаж дула автоматов говорили, что сопротивление бесполезно.

Портовые власти были бы несказанно удивлены, если бы видели, как глубокой ночью японский лесо­воз «Суэхиро-мару», не зажигая опознавательных и бортовых огней, неожиданно снялся с якоря и исчез во тьме…

Давным-давно, как нам казалось, отзвучала ко­манда «На абордаж!», давно истлели черные флаги с «веселым Роджером» и канула в небытие ватага головорезов, увешанных саблями и кремниевыми пис­толетами. Их времена прошли. Но тогда кто же так дерзко, под носом у пограничных и тамо­женных филиппинских властей, завладел японским лесовозом? Да, это были пираты, только вполне современные, вооруженные автоматами и револьвера­ми, готовые на все ради наживы, как и их далекие собратья по ремеслу.