Чтение онлайн

Девчонки, попавшие в первый раз в шторм, притихли, слегка сбледнули с лица, и даже отказались от предложенного ужина. У меня же аппетит был зверским, но наблюдая за моим поглощением пищи, аппетита у девиц не прибавилось, а бледность стала еще контрастней. Я решил как-то подбодрить подруг, и приобняв всех троих, начал свой сказ, сам еще не зная о чем. Такое со мной случается - начинаю что-то рассказывать, и сам себя с интересом слушаю. Главное, чтобы было вдохновение.

– Вот вы думаете, что попали в шторм - но это всего лишь легкая зыбь. Да и шторма бывают разными. Бывают обычными, средними, сильными, очень сильными, бывают ураганными. Это когда мачты гнутся как тростиночки, а волны, величиной с гору, превращают боцманский рундук, окованный бронзой, в щепу, обрывают лини, которыми привязались моряки к мачтам, и уносят их с собой в пучину. Все это Синдбаду удавалось пережить, и неоднократно. Но тут налетел шторм такой непреодолимой силы, что его корабль буквально разорвало волнами, и сколько бы он отчаянно не цеплялся за жизнь, все равно пошел ко дну. Но его спасла молодая морская нимфа. Нимфам разрешено всплывать на поверхность только после того, как им исполнится семнадцать лет. Этой как раз только исполнилось семнадцать. Она сразу влюбилась в спасенного юношу, и доставила его на берег... Звали нимфу Русалочка. Далее последовала одноименная сказка, хорошо известная поклонникам творчества Ганса Кристиана Андерсена. Под конец сказки рыжие захлюпали носиками, и даже у непробиваемой на эмоции синеглазки глаза были на "мокром месте". Видимо, не зря говорят - смех к слезам. Но, тем не менее, страх перед разыгравшейся стихией, и вместе с ним симптомы морской болезни, остались в прошлом. Мясные блюда, правда, осталась нетронутыми, но выпечка, захваченная с виллы, сладости, фрукты и напитки ушли на ура.

Утро было солнечным и почти безветренным, взошедшее солнце поглотило ветер. Небо было невероятно чистое, а воздух абсолютно прозрачен. От шторма осталась только зыбь, и облака, низко нависшие над далекой северо-западной частью горизонта... Дамы, прошлой ночью, видимо, наполнив свои души романтикой, щедро делились со мной, почти до полуночи, своими... эмоциями. Так что на мою побудку "ни свет, ни заря" отреагировали негативно. Пришлось на утреннюю зарядку, в качестве спарринг-партнеров, брать десяток Вари, переживших наверняка самую страшную ночь в своей жизни. Десятница уже меня не дичилась, и похоже свыклась с мыслью, что неделю, точнее, оставшиеся три дня, можно потерпеть мое командование. Повалял я девчонок знатно и с удовольствием. Чувствовал при этом себя, наверное, как физрук пединститута, проводящий занятие по самообороне с первокурсницами. Зарядку закончил, как всегда - сиганув за борт.

В знакомую бухту вошли примерно в то же время, как и в прошлый раз. Нас встретила представительная делегация - голубиная почта, наконец, заработала и здесь. Агапит - начальник лагеря, Азим - командир гулямов, и конечно - Яр. Из-за тесноты в гавани причалить четко, в одно касание, не получилось - тем не менее, последний аккорд с моим выходом на причал прошел успешно. Встречающая сторона, незнакомая с политесами, сгребла меня в переходящих объятьях. При том, каждый считал своим долгом выбить своими хлопками из моего камзола как можно больше пыли. Тем временем на причал вышли рыцари Инги, и необыкновенно радостные амазонки - наверное, ступив на прочную землю, окончательно поверившие в свое счастливое спасение от неминуемой погибели в пучине морской. На вопросы друзей - что нового, что привез, кто это, и кучу других, сыпавшие как горох - пообещал ответить за ужином. А пока попросил расквартировать союзников, и поставить их на недельное довольствие. Наша процессия поднялась на подножье холма как раз когда выстраивались войска для очередного учебного штурма. Ажиотаж среди штурмующих, в связи с появлением сотни молодых девиц, стоял необыкновенный. Я даже думал, что меня в этой суматохе не заметят. Наверное, так бы и случилось, если бы не окружавшие меня, во всем своем великолепии, мои дамы.

– Здоров будешь, атаман!
– раздалось из строя руссов. Поскольку я следовал практически замыкающим, то и слова наверняка были обращены мне. Обернувшись на голос, сразу узнал рыжебородого верзилу с лукавым взглядом, - Не забываешь, значит, свое войско!

– И тебе не хворать Ахмыл.
– так же лукаво улыбнулся я в ответ, - Как таких молодцов можно забыть?! К тому же, ты же знаешь, что у купцов память хорошая!
– как бы намекнул я на две проигранные им серебрухи, - Вот и решил проверить, как вы здесь...

– Да все твоими молитвами, атаман, только робята ропщут - не нравятся им твои рыбные четверги.
– явно переводя тему, вывернулся хитрован. В толпе послышались одобрительные возгласы, - Аль мяса на всю неделю жалеешь?

– Мясо надобно для силы, а рыба - для ловкости и ума нужна! Или забыл, как тебя такого сильного, ловкая княжна вывалила в грязи?

– Ну дык, тож княжна!
– отговорился русс - как будто это все объясняло, - А эти, которых ты привез, как я понял, тоже дюже драчливые?!

– Это да! Даже на меня в драку бросились, убить попытались - за то, что слово против сказал. Так что если в этот раз полезешь, рваной кольчугой и двумя серебрухами не отделаешься.

– Эх, атаман! Не понимаешь ты душу воина!
– с придыхом, чувственно посетовал страдалец.

– Это легко исправить, Ахмыл.
– уверенно сказал я, - В следующий раз привезу тебе... попа. Вот он в душах разбирается хорошо, и у вас будет о чем поговорить. Только вот...
– замолк я на секунду, - Надо подыскать батюшку с окладистой бородой и большими усами.

– А это еще зачем?!
– купился воин.

– Ну, вдруг ты в сумерках примешь его рясу за девичий сарафан, а когда полезешь целоваться - то сразу поймешь свою ошибку.

Под оглушительный хохот руссов, хлопнул обескураженного воина по плечу, подмигнул и пошел догонять своих. За время моего отсутствия парни существенно поднаторели в искусстве взятия стен. Очередной штурм больше походил на хорошо поставленное, театрализованное представление. Из ближайшего леска выходит строй воинов, плотно закрытых ростовыми щитами, и размеренным шагом движется к крепости. За ними следует строй лучников, с некоторым отставанием двигается внушительная группа солдат, несущая фашины, габаритами больше самого воина. Ну и замыкающими следуют многоножки со штурмовыми лестницами. Едва только первый ряд щитоносцев достигает рубежа поражения стрелами противника, как движение их в разы ускоряются. Десять-двадцать секунд - и лучники под прикрытием щитов начинают осыпать градом стрел зубцы крепости. В это же время солдаты с фашинами наращивают темп до предела, и сквозь бреши, оставленные для них лучниками, летят ко рву... Многоножки с лестницами отстают от них, но ровно на столько, чтоб установить лестницы уже на заполненный ров. Далее мечники, сбросившие фашины, взбегают по лестницам вверх, то же самое вслед за ними делают воины, несшие ростовые щиты, ну и за ними карабкаются на стены лучники. Весь штурм за тридцать минут - просто фантастика! Почему же тогда в известной мне истории города брали месяцами и годами, а некоторые крепости и десяток лет осаждали? Своими сомнениями поделился с Агапитом.

– Тут понимаешь, Александр, в любом войске основное количество солдат, и даже командиров, по сути - балласт, чего тебе удалось избежать. У меня из пятиста бойцов, всегда более половины были туповатые, трусоватые пахари, которые учились военному делу из-под плетки. Но даже то, что удавалось вбить в их тупые головы, они напрочь забывали, едва противник бросался в атаку. В результате почти поголовно ложились в землю, Тем, кому удалось выжить, становились ветеранами, и пополняли ряды опытных воинов - относительно опытных. Твои же гулямы и руссы взяли в руки меч гораздо раньше, чем начали носить штаны. А к тому времени, когда под носом появился первый пушок, успели сломать сотню копий, поменять десяток изрубленных щитов, пролить реки крови - и остаться в живых. Да и твои военачальники заняли свои должности благодаря своему опыту, и десятку шрамов на своей шкуре, а не протекции богатеньких родственников...

Неделя пребывания в лагере пролетела моментально. Два дня амазонки и рыцари наравне со всеми штурмовали стены. Разборы полетов неизменно проходили со скандалами, чуть не доходившими до драк. Приходилось применять и мне, и Марго, и Инге, все свое влияние, чтобы дело не дошло до смертоубийства. Непримиримые разногласия удалось уладить методом введения мастер-классов, проводимых каждой стороной перед началом учебного штурма. Амазонки, рыцари, руссы и гулямы поясняли, почему экипировка, тактика и все прочее действия должны быть именно такими, и не иначе, и в чем плюс. В общем-то, все по мелочи - чем натереть ладони, чтобы не потели, с какой ноги надо отталкиваться, в какой момент доставать щит, с какой стороны зубца атаковать, в зависимости от нахождения солнца, и т.д.... Несмотря на амбициозность каждой из групп, включая советников, лучшие приемы и ухищрения были приняты во внимание. Опытный воин не будет разбрасываться шансами, повышающими его выживаемость. Поначалу после дневных тренировок утомленные воины ужинали, и сразу отправлялись в свои казармы, приводили в порядок оружие, доспех, и обессиленные валились на нары. Теперь, втянувшись в службу, и привыкнув к нагрузкам, парней после ужина тянуло на развлечения. Начальство, хорошо понимая, к чему может привести неорганизованный досуг молодых людей, взяло его под свою опеку. Сегодня вечернее свободное время было посвящено финалу чемпионата борцов. Я естественно болел за Агапита , но он занял только третье место, уступив двум руссам. Когда чемпиону вручили оговоренный золотой за победу, на импровизированный ринг выскочил Фарах, и вручил еще один золотой победителю.

– Баян!
– так звали чемпиона, - Этот динар твой, если вызовешь на ристалище атамана. А то он считает себя лучшим борцом в мире... Наши ребята и вправду не смогли его одолеть, отчего он зазнался еще больше. Согласен?

– Баян!
– это уже я, - Предлагаю тебе два золотых, если ты вызовешь этого капитанишку, и хорошенько намнешь ему бока, чтоб впредь не упоминал всуе командира своего.

– Даю три! ТРИ золотых!
– доставая еще два, задорно проорал Фарах, и не понижая голоса, обратился е гулямам, - Поддержим, братья, своего командира!

Публика, разогретая предыдущими поединками, вспыхнула как порох! Буйство эмоций просто неописуемое - крики, свисты, сопровождаемые всевозможной жестикуляцией, и чуть ли не плясками. Даже невозмутимые амазонки начали скандировать мое имя.

" - Этим то что надо?! Хотят, чтоб я наконец обмишурился?..." Под общий психоз, похоже, попали и мои дамы, которые приговаривая " - Саня ну давай! Покажи себя! Он же тебе на один зубок..." - мягко выдавливали меня на арену. Короче, я сам не заметил, как оказался в центре арены, напротив великана. Гигант протянул свою ладонь-лопату, и принял еще пару золотых от андоррца, ухмыльнулся с прищуром, и сделал приглашающий жест рукой. Когда я снял свой камзол, услужливо принятый Деликой, и повторил жест Баяна, "трибуны" умолкли. Русс не отличался атлетической фигурой и выпирающими мышцами. Скорей его фигуру можно было назвать средней и немного мосластой, если бы не ее размеры. Хорошая скорость и реакция у парня на уровне, а вот физическая сила просто запредельная. Соперники, попавшие в его мертвый захват, были обречены. Атаку Баян начал не спеша, протянув в сторону моего правого плеча свою лопату, в смысле - руку. Я, ухмыльнувшись, ударил по его ладони своей левой пятерней, вроде как в панибратском приветствии, тут же захватил правой его мизинец и безымянные пальцы, выкрутил их вверх и потянул за собой, закручиваясь влево. Болевой порог не зависит ни от массы тела, ни от его габаритов - поэтому гигант послушно, как Тузик на поводке, последовал за мной, и споткнувшись об выставленную мной ногу, пропахал лицом арену.