Чтение онлайн

Подошедшего Егорыча Фрол видеть не мог, он сидел спиной. Услышать его было также невозможно из-за шума ручья и ветра, дувшего снизу, то есть со стороны Фрола.

Пока доводчик шлиха сбрасывал последнюю порцию металла на сушку, Егорыч ещё раз попятился, отступая подалее, эдак шагов на десять и только после этого окликнул Фрола. Тот повернулся и в ответ на приветствие спросил:

— Что так рано, говорил, что будешь через пару дней?

— Дела! — ответил Егорыч и продолжил, — Ну, как металл?

— Вскорости просохнет, отмагничу, отдую, тогда взвесим. Однако есть и самородки, — он подошёл к лавке, собрал с камня лежащие там кусочки золота, протянул их Егорычу.

Самородки по виду, на глаз, весили от 4 до 8 золотников. По форме отличались друг от друга. Одни были массивные, округлые, другие с неровными краями и выступами. По цвету одни из них были похожи на светлую бронзу, другие ярко-жёлтые со слабым красноватым оттенком. Пока Егорыч разглядывал на ладони тяжёлое золото, Фрол быстро сунул руку за пазуху и протянул ему ещё один самородок — более крупный. Сообразив, что Егорыч мог видеть, как он прятал его, Фрол, на всякий случай, решил его вернуть. Авось не последний.

Егорыч внутренне порадовался, хотя червь сомнения никуда не делся из его опасливой сущности.

— О, какой красавец, — разглядывая металлического незнакомца, проговорил управляющий.

— Да, хорош, золотников семьдесят пять — восемьдесят, — оценил его вес Фрол.

«Ишь ушлый, на глаз оценивает вес, как я оценил», — подумал Егорыч. Тем временем противень перестал парить. Фрол снял его на землю, чтобы остыл, а сам стал докладывать о последней промывке, в ходе которой из откидной гальки подняли самородок, похожий на рыбу весом полтора фунта.

Они говорили о делах, тут Егорыч, всё ещё разглядывающий самородки, осведомился о том, была ли удачной рыбалка.

У Фрола не только руки умелые, но и мозги, соображавшие весьма скоро. Не зря Егорыч вернулся быстрее обычного, похоже, его встреча с хунхузом Ченом была кем-то замечена, и ничего доброго появление управляющего не предвещает. Донесли тунгусы. Мысли крутились, как бурятские ритуальные цилиндры.

Он собрался и заговорил, хотя пауза от вопроса до ответа была длиннее, чем обычно. Правда, в тот момент, когда был задан вопрос, Фрол пересыпал сухой золотой шлих в холщовый мешок и задержка с ответом оправдывалась сосредоточенностью на работе.

— Какая рыбалка, в четверти версты от рыбного улова встретил бродячего китайца. Он чай варил, я на него вышел, не ожидая в этих местах чужого. Револьвер достал, а тот, увидев, замахал руками и закричал, что он не хунхуз, а травник — собирает целебные травы. И правда, он был обвешан мешочками и кореньями, висевшими на шее, как бусы. Ружьё у него было за спиной, он его так и не снял при моём приближении. По-русски этот лекарь говорит почти чисто, а здесь растёт корень — радиола, вот он его и ищет.

— А каков этот травник из себя? — спросил Егорыч.

— Да длинный, морда толстая, пузо висит, свешиваясь над ремнём. Одежда хорошая — рубаха синяя шёлковая, жилетка кожаная, вся в карманах, сапоги лосиной кожи, ружьё старое — фузея с длинным стволом, холщовая сумка большая с травами.

— Так он ростом выше тебя?

— А, почитай, маховая сажень, а то и чуть больше. Фрол сознательно описывал другого типа, так, на всякий случай. Успокоившийся в какой-то мере Егорыч вновь про себя пришёл в волнение. Почему описание китайца, ставшее ему известным на стойбище, не совпадает с тем, что говорит Фрол? Фрол продолжал:

— Китайца этого кличут Тан, сам он из Хайлара, а живёт на реке Ламоря, а сейчас шёл на Олёкму, где у него лодка.

Более Егорыч ни о чём Фрола не расспрашивал. Они вернулись в посёлок. Егорыч открыл контору и, войдя в неё, снял два замка с двери внутри. Открыв дверь, оба вошли в небольшое помещение со столами вдоль стен. Здесь стояли весы, бутыли с кислотой, фарфоровые чашки, совки, покрытые сажей для отдувки золота и другие вещицы для обработки золотого шлиха. В углу стоял железный ящик для золота длиной почти в 2 аршина и высотой чуть менее того. Ящик закрывался встроенным замком, ключ к которому всегда висел на груди у Егорыча. На одном из столов лежала шнуровая книга, в которой фиксировался приход золота по весу от каждого съёма, а также вес самородков. Каждые десять дней подводился итог за декаду и общий итог добычи с начала сезона промывки.

Фрол высыпал принесённое золото на деревянный поддон, отделил самородки, разровнял горку золотого песка в круглый плоский блин и, взяв магнит размером почти в три вершка, закрыл его снизу и боков листом тонкой бумаги. Затем стал касаться закрытой стороной магнита золота, рассыпанного в круг на поддоне.

В нижней части магнита стала образовываться «борода» из прилипших к нему зёрен магнитных минералов. Когда налипшие чёрные частички образовали слой в полдюйма, Фрол перенёс этот магнит на лежавший рядом чистый поддон, положил магнит с налипшими магнитными зёрнами на него, развернул бумагу, закрывавшую бока магнита, на плоскость поддона. Одной рукой придерживая развёрнутую бумагу, другой убрал магнит, подняв его вверх. Потом поднял вверх и бумагу. На поверхности поддона осталась кучка слипшихся магнитных зёрен, извлечённых из золотого шлиха.

По современным понятиям Фролом проводилась магнитная сепарация концентрата. Самородное золото по природе не магнитно, а в процессе промывки и доводки шлиха среди золотин остаются зерна магнитных минералов. Закрывают магнит бумагой для более простого отделения зёрен от магнита. Если бумаги между магнитом и магнитными частицами нет, то очистить магнит от притянутых к нему частичек весьма трудно. Бумага же, не препятствуя притягиванию частиц к магниту, позволяет его мгновенно очистить.

Фрол несколько раз провёл описанную выше операцию и, когда к магниту уже ничего не прилипало, прекратил её. Золото на поддоне заблестело ещё ярче, хотя количество шлиха уменьшилось на размер кучки магнитной фракции, лежавшей рядом.

Плоской мягкой кисточкой обогатитель стряхнул золото на чёрного цвета металлический совок, собрал (опять же кисточкой) золото в кучку вблизи края совка, где не было бортиков (с трёх сторон у этого совка борта высотой в вершок).

Поставив совок на стол, он уселся рядом и, надув щёки, принялся дуть на кучку золотого песка. От кучки под воздействием струи воздуха стали отделяться белого и красного цвета мелкие частички и отлетать к противоположному бортику этого совка. Золотины из кучки отлетали существенно ближе, приблизительно на одну треть расстояния до задней стенки приспособления. Этим приёмом — отдувкой — Фрол отделял золото от тяжёлых немагнитных частиц, которые засоряли шлиховое золото и магнитом не отделялись.

Отдув одну порцию, Фрол кисточкой очень аккуратно стряхнул полоску с золотинами в специальную чашку, а отдутые «лёгкие» частицы, скопившиеся у задней стенки совка, ссыпал в другую. Через час всё шлиховое золото, отделённое от посторонней минеральной примеси, было взвешено. В этот раз сняли почти 10,5 фунтов металла, да взвешенные самородки дали почти три фунта. Егорыч записал веса шлихового золота и самородков в шнуровую книгу и после этого открыл ящик, где хранился драгоценный металл, полученный за предшествующий период промывки. В ящике было два отделения. Одно для песка, другое, поменьше, для самородков. Отделение для золотого песка на одну пятую по высоте было заполнено искрящимися, переливающимися золотистыми огоньками драгоценного металла, а рядом лежали самородки. Дно отделения для них было на два вершка засыпано блестящими, иногда тускловатыми золотыми камешками размером с гравий, мелкую гальку. Отдельные из них были и крупнее. Всего в тот момент в ящике находилось 14 пудов 60 золотников и 73 доли золотого песка и 3 пуда 30 золотников, 44 доли самородков, что в сумме составляло 17 пудов 91 золотник, 21 долю драгоценного металла [16] . В практике Егорыча такой богатый прииск был впервые. По времени промывочный сезон не перевалил и половины, а увеличивающие съёмы золота обещали небывалую для этих мест добычу.