Чтение онлайн

Седди… Сеодор, кажется, полностью. Он был младшим из братьев, и Марусенька еще застала его в Школе, выпускником, не обращавшим на них, малявок, никакого внимания. Мита гордилась братом немерянно, а Марусе в то время было гораздо интереснее дразнить Турона, чем присматриваться к чужим братьям.

– Начали, что ли?
– скомандовал Седди-Сеодор и с размаху опустил брякающий кампан на самую крупную тыкву. Марусенька сунулась было вперед, но мечи, секиры и кампан так и замелькали перед ее носом. Поэтому гномишка сочла за благо откопать в кустах свое снаряжение, быстренько переодеться и умыться теплой водой из ведерка, в котором разводила удобрение для волшебного огорода. Взяв в одну руку секиру, а в другую бубенцы, тоже пригодные для разбивания магических тыкв, гномишка более уверенно устремилась к своим помощникам.

Тыква, казалось, вот-вот самым гнусным образом исчезнет, так и не отплатив гномишке за многодневные труды. Она дрожала и делалась временами полупрозрачной, как мираж. Марусенька горесно ойкнула и со всего маху стукнула в круглый бок одновременно секирой и бубенцами. Ораженвая корка лопнула неровными трещинами и едко пахнущяя мякоть забрызгала всех вокруг.

– Фу!
– возмущенно завопила эльфийка, брезгливо отряхаясь.
– Гадость какая грэнкайнская!

– Не ругайся при ребенке.
– в полголоса одернул ее брат.

– Ничего я не ребенок!
– рассмеялась Марусенька, бредущая по колено в склизких обломках тыквы и выбирающая из месива дорагоценную добычу.
– Я уже Школу окончила и теперь полноправный кузнец, вот!

– Вон еще свиток под коркой.
– направлял ее Седди.
– И вот какой-то пузырек!

Добыча оказалась не так велика, как мечталось Марусеньке. Гномка старалась не показывать разочарования, и поэтому перевела разговор на возобновление знакомства. Запомнив все мудреные эльфийские имена, выслушав трагическую историю каравана и небывалый рассказ о морском путешествии, она, не желая уступать пальму первенства, подробно рассказала о своем участии в Преобразовании. По окончании ее рассказа эльфы снова принялись переглядываться и кивать со значением.

Вокан, осматривавший остальные тыквы, заявил, что следующая созреет уже через несколько минут. Марусенька предложила помощникам умыться, что все с удовольствием и сделали. Остатки тыквы медленно растаяли, но едкий запах остался.

– Ну и воняет же эта магия!
– потер свой крупный нос Седди.
– А тебя, значит, Марусенькой кличут?
– совершенно некстати продолжил он.
– Буду знать, стало быть. Ежли там письмо написать… вдруг Мита захочет.
– тут же поправился он. Гномишка кокетливо покосилась на него. Она осознала, что нравится бородачу, и это было неожиданно приятно. Гораздо приятнее, чем шутливые перепалки с Туроном, и даже приятнее, чем участвовать в таинственных делишках этого долговязого Клайда.

– Давайте, эгей!
– закричал Вокан с грядки, и все началось заново. В сумраке мелькало оружие, звенели бубенцы, глухо бряцал кампан. Новая тыква одарила Марусеньку свитком для магического улучшения оружия. Ей очень хотелось его скорее применить к своей секире. Вон, Сонечка уже тройное улучшение себе сделала, а чем Марусенька хуже! Но жадничать при новых знакомых гномка постеснялась. Нужно еще будет предложить им что-нибудь за помощь, все-таки они не только спасли ее от кабана и теперь возятся с тыквами, но и оказались почти друзьями, лучшей подружки братьями да товарищами по каравану.

Так рассуждала Марусенька, устало набрасываясь по команде Вокана на третью тыкву. «Пожалуй, не стоило столько разом сажать!» - мелькнуло у нее в голове.

Шум они подняли неимоверный, так что присоединись к свалке вокруг огорода парочка кабанов, никто бы их и не заметил. Так и пришибли бы сгоряча, словно надоедливых келтиров!

Но когда тыква с влажным хлопком развалислась, оказалось, что сборщики урожая не заметили кое-кого посущественней кабана. По широкой спине Вокана с азартными воплями молотили посохами двое магов - светловолосая человеческая девушка и парнишка-эльф. Оба были одеты в одинаковые робы, но если на девушке темное одеяние сидело как влитое, то на эльфе оно болталось, словно на вешалке. Удары у этой парочки получались слабыми, но гулкими.

Огородников охватило всеобщее оцепенение. И только когда со стороны непрошенных агрессоров появились еще две фигуры - маг в ярко-желтой робе клирика и немолодой гном в доспехе, караванщики схватились за оружие. Но между ними и вновь прибывшими как бронзовое ядро вклинилась Марусенька, размахивающая бубенцами и отчаянно вопящая непонятно кому:

– Свои! Это свои! Не надо!

Пожилой гном ловко выдернул из начинающейся свалки эльфа, а маг в желтом - девушку, и оба одинаковыми движениями запихнули этих забияк себе за спины, приготовившись защищать младших соратников. Караванщики настороженно поводили мечами, не понимая, чего ожидать.

И только Марусенька металась между двумя группками воинов, причитая радостно-испуганно:

– Ой, ой, да это ж Клайд, я вам о нем рассказывала… И дядька мой, Кузьма, стало быть! Дядь, это ж Доникора сынки, караванщика, они мне тут помогают, потому как тыквы поспели а еще кабан напал… Сэйт, это вот Аннарин, он тоже светленький, чего ты сразу посохом-то лупить, как будто заклинания забыл… в смысле, я хотела сказать, не надо с ними драться! А, Вивиан, привет, ты как поживаешь? Это вот Лемвен и Тиэрон, может поздороваетесь все-таки?

Постепенно до всех дошла суть недоразумения. Торопившиеся на помощь к огороднице друзья приняли помощников за разбойников, грабящих ее огород, и сходу ввязались в свалку. В горячке маги помладше, видимо, забыли про заклинания и начали молотить посохами, и только у Кузьмы хватило ума задержать Клайда на минутку, сказав: «Погоди-ка, что-то тут не так…»

Конец ночи выдался шумным и бурным. Тыквы созревали одна за одной, в том порядке, в котором Марусенька их высаживала когда-то. Обе компании перезнакомились, обсудили последние новости, обменялись приветами и защитками на всякий случай, перемазались в липкой оранженой гадости, набили карманы разным барахлом, которое уже не влезало Марусеньке в торбу, сгоняли виновницу торжества пару раз к ручью за свежей водой., чтобы как слелует ополоснуться после полевых работ.

Взошедшее солнце осветило одну-единственную сиротливую тыкву, торчавшую посреди разоренных грядок. Рядом с тыквой, оберегая ее от случайных ударов и толчков, фатальных для магического овоща, спала умаявшаяся вконец Марусенька. Рыжая челка с оранжевыми волокнами тыквы приклеилась ко лбу, и белые семечки украшали бронзовый доспех гномишки.

Клайд хотел разбудить свою неугомонную подружку, но Кузьма с привычно подхватил малышку на руки. Седди, протянувший руки, что бы сделать это самому, покраснел и поспешно занялся сооружением костра.

Когда завтрак был готов, Марусенька уже вновь обрела способность стоять на ногах и молоть язычком без устали. Она в десятый раз в лицах пересказывала новым и старым друзьям события прошедшей ночи, но никого это не раздражало, наоборот, вызывало бурные взрывы хохота. Кузьма что-то с серьезным видом обсуждал с Воканом и Седди, а Тиэрон внимательно слушал его, стоя за спинами гномов. Лемвен уже вовсю хихикала с Вивиан, озираясь то на Аннарина, то на Клайда. И только оба светлых эльфа неприкаянно сидели по разные стороны от костра, стараясь не встречаться взглядами. Пересказывая историю с Чашей, караванщики упомянули об Аннарине вскользь, про его недолгий плен не обмолвились совсем, про родство с убийцей тоже. Не сказали они и о том, что Чаша досталась ему. Невольная осторожность - знак смутных времен - сковывала их, невзирая на бурное дружелюбие Марусеньки, оказавшейся случайной посредницей знакомства.