Чтение онлайн

§ 3. Однако же из сего § 2 исключаются изобличенные по суду в каком-либо бесчестии, наносимом преступлением, и исключенные из какого-либо здесь учрежденного собрания или клуба.

§ 4. Заведение имеет состоять из ста членов; свыше сего числа дозволяется принимать только прежде бывших добровольно выбывших членов <…>.

§ 5. Сверх вышеозначенных в § 4 ста членов заведение принимает еще несколько почетных членов. <…> Почетные члены имеют право посещать все гимнастические заведения, не участвуя в выборах оных.

§ 6. Желающий быть членом не иначе в оные может поступить, как по предложению одного или более из состоящих уже членами.

§ 7. Член, предлагающий нового кандидата, ответствует за него, так что ежели он предложит такого, который по § 2 или § 3 не может быть членом, а оный впоследствии действительно будет принят, то предлагающий вместе с тем, кого он предлагает, исключается старшинами из собрания» (л. 5—6).

Желающие вступить в число членов при вступлении вносили за год определенную сумму:

«§ 17. Платеж ежегодный за билет не есть навсегда определительный.

§ 18. Положенные за год деньги вносятся при наступлении каждого года, т.е. с 1 сентября» (л. 7) (в уставе сумма взноса не была указана, но, по позднейшим разъяснениям учредителей, в первый год она должна была составить 200 рублей, что весьма немало для того времени).

Члены имели право участвовать во всех занятиях общества, в том числе держать пари и заклады при состязаниях (на то, что победит тот или иной участник):

«§ 44. Всякие пари или заклады, кем бы из присутствующих ни предпринимались или же держались оные, производятся с ведома старшины, который наблюдает, чтобы десятый процент с выигрыша поступал в общественную кассу» (л. 11 об.).

Предполагалось иметь специальные здания и места для занятий: «гимнасион» (для фехтования, вольтижирования и др.), место для плавания, катальные горы и т.д.

Руководство обществом должны были осуществлять пять ежегодно избираемых старшин, в функции которых входили прием членских взносов, распоряжение расходами, обеспечение членов общества помещением и необходимым инвентарем и т.д.

Специально оговаривались в уставе (§ 38) меры по обеспечению благопристойности и политической лояльности: «[В обществе] навсегда возбраняются не токмо все непристойные, грубые и достоинство образованного человека оскорбляющие, но и всякие в благоустроенном государстве запрещенные поступки, разглагольствования, рассуждения о посторонних предметах, могущих развлекать внимание членов, всякого рода насмешки, равно и неблагопристойная одежда» (л. 10 об.). Посторонним входить в помещения общества запрещалось.

В уставе всячески подчеркивался закрытый характер общества:

«§ 46. Все гимнастические заведения назначаются единственно для пользы и удовольствия членов; следовательно, вход в оные для всякого постороннего не должен быть дозволенным ни под каким предлогом, но признается за возможное, что найдутся особы, желающие участвовать в упражнениях по части или плавания, или катанья с гор, или на коньках отдельно, то при учреждении заведений по сим частям изберутся три или четыре члена и вместе со старшинами составят комитет, который озаботится о написании касательно сего особых правил. Правила сии представятся потом на мнение и утверждение членов» (л. 12).

Проект гимнастического заведения был подан петербургскому генерал-губернатору П.В. Голенищеву-Кутузову, тот представил его министру внутренних дел А.А. Закревскому. Дальнейший ход событий изложен в мемории Комитета министров от 3 ноября 1828 года, сохранившейся в деле:

«Военный генерал-губернатор, не найдя со своей стороны препятствия к учреждению такового заведения на правилах, изложенных в проекте, и применяясь к общим постановлениям, по коим допущено существование известных в здешней столице собраний, или клубов, предавал сие на рассмотрение. Проект сего заведения предложен был на заключение Совета Министерства внутренних дел, который, не видя в нем ничего противного общественному порядку и благочинию, положил: заведение сие учредить дозволить. Министр внутренних дел, согласясь с заключением помянутого Совета, отнесся к военному генерал-губернатору о учинении с его стороны распоряжений к допущению учреждения гимнастического заведения сообразно правилам, в Уставе благочиния изображенным; но при сем счел нужным обратить его внимание на § 23 и 44 проекта относительно пари и закладов, кои не должны быть основаны на дозволении правительства и надлежало бы оные исключить.

Комитет [министров], усматривая, что о дозволении учредить в здешней столице гимнастическое заведение сообразно с правилами Устава благочиния сделано уже распоряжение, и соглашаясь совершенно с замечанием министра внутренних дел, что пари и заклады в сем заведении не должны быть допускаемы, положил: предоставить с.-петербургскому военному генерал-губернатору объявить о том учредителю помянутого заведения» (л. 15—16). Проект поступил в III отделение, по-видимому, из Комитета министров для сведения. На первой странице проекта начальник канцелярии III отделения М.Я. фон Фок написал: «Оставить у нас», а на обороте добавил: «Не могут быть правительством дозволены, а потому параграфы сии и велено исключить из устава». В результате учредителям было дано указание исключить из устава гимнастического заведения два параграфа, в которых шла речь о пари и закладах (в § 23, не цитировавшемся выше, говорилось, что кандидаты в члены общества также имеют право держать пари).

Проект устава представил на утверждение титулярный советник Наркиз Иванович Тарасенко-Отрешков (1805—1873), служивший тогда в Министерстве финансов чиновником по особым поручениям. Ему было всего 23 года.

Человек этот сейчас известен лишь благодаря своим контактам с Пушкиным и Лермонтовым. В 1832 году Пушкин выдал ему доверенность на редактирование газеты «Дневник» 602 , издавать которую тогда получил разрешение (замысел этот не был реализован), а позднее Тарасенко-Отрешков был членом опеки, учрежденной над детьми и имуществом Пушкина. Лермонтов нередко общался с ним, поскольку Тарасенко-Отрешков был тесно связан с семьей Столыпиных, он стал прототипом одного из лермонтовских персонажей 603 . Прочие стороны его деятельности практически не изучены; характерно, что известный библиограф И.Ф. Масанов приписал ему исторические статьи его брата Любима 604 .

Иной была ситуация во второй четверти XIX века. Мемуаристы в один голос свидетельствуют, что Тарасенко-Отрешков был широко известен в Петербурге. Процитируем в подтверждение этих слов три мемуарных свидетельства:

«Кто не знает Отрешкова? Есть личности, которые неизвестно как и почему делаются известными всему миру. К числу подобных личностей принадлежал и Отрешков. Спросить кого-нибудь в Петербурге: знает ли он Отрешкова – все то же, что спросить: знает ли он, где Казанский собор? Точно так и я, прежде чем познакомился с ним, знал уже, что есть в Петербурге Отрешков и даже знал его фигуру, подобно всем, которые непременно ее знали» 605 ; «…Наркиз Иванович Атрешков известен был, в свое время, в Петербурге, 1830—1860 гг., по своей суетливости, изобретению разных нововведений, изданию “Журнала общеполезных сведений” и сочинений Пушкина по смерти его <…>» 606 ; «…иногда выходило так, что <…> весь город в течение нескольких дней говорил о Т[арасенко-]О[трешкове] и о каком-нибудь новом, оригинальном фазисе его жизни, преисполненной самыми оригинальными и курьезными положениями» 607 .

Поскольку в научной литературе биография Тарасенко-Отрешкова освещена очень фрагментарно, представляется небесполезным дать характеристику этого любопытного персонажа.

В 1823 году он окончил Благородный пансион Московского университета, где не только был среди лучших по успехам воспитанников, но и входил в литературное общество, которое возглавлял С.П. Шевырев, а среди членов были Э.П. Перцов, Д.П. Ознобишин, В.П. Титов 608 . Впоследствии Шевырев в «Истории Московского университета» упомянул его в числе наиболее примечательных выпускников пансиона этого периода 609 . Приехав после окончания пансиона в Петербург (где его благотворителем был граф А.Г. Кушелев-Безбородко), Н. Тарасенко-Отрешков поступил на службу в Департамент внешней торговли канцелярским чиновником. Дальнейшая его карьера поражает извилистостью и широким диапазоном мест службы: с 1825 года – правитель дел канцелярии Комитета Главной дирекции императорских санкт-петербургских театров (с 1826 года – титулярный советник), с 1828 года – чиновник по особым поручениям в Государственном коммерческом банке, с 1831 года – чиновник по особым поручениям при министре внутренних дел, с 1836 года – член Межевой комиссии Министерства внутренних дел по хозяйственной части, с 1838 года – член Ученого комитета Министерства государственных имуществ, с 1841 года и до конца службы – чиновник по особым поручениям Почтового департамента (в чине статского советника). Переход на последнюю должность, не требовавшую реальной деятельности, был связан, по-видимому, с тем, что в это время он стал выполнять разного рода поручения князя А.И. Барятинского – человека весьма влиятельного, поскольку с 1839 года он был адъютантом цесаревича Александра Николаевича.