Писатели и советские вожди
Шрифт:
Личные отношения Эренбурга и Бухарина восстановились лишь летом 1934 г. в Москве, когда Эренбург приехал на съезд советских писателей, и с тех пор никакие кошки между ними не пробегали. В мемуарах «Люди, годы, жизнь» рассказывается, как, приехав в 1934-м в столицу, Эренбург поселился в «Национале», где, к его удивлению, по-человечески обслуживали только иностранцев. Свое возмущение он выразил в статье «Откровенный разговор», где назвал вещи своими именами: «Глупо выдавать Советскую страну за старый русский трактир с вышколенной челядью и бутафорским надрывом». Бухарин статью Эренбурга напечатал 26 июля 1934 г. и она вызвала большой шум («Руководители „Интуриста“ утверждали, — вспоминал писатель, — что несколько англичан и французов, собиравшихся посетить Советский Союз, после моей статьи отказались от поездки и что я нанес государству материальный ущерб. Бухарин меня защищал. Я не знал о различных телефонных звонках…» [387] .
387
Эренбург(2, 32–34).
Во время съезда Эренбург не раз встречался с Бухариным (он сделал доклад о поэзии, вызвавший острый резонанс). А после съезда Эренбург и Бухарин выступили с рассказом о его работе в Одесском доме печати. В Одессе Эренбург написал большое письмо Сталину, в котором предложил реорганизовать Международную организацию революционных писателей (МОРП) на широкой демократической основе (см. главу о писательских конгрессах). Идеи этого письма в итоге привели к проведению в Париже Международного конгресса писателей в защиту культуры. Очевидно, что идея письма Сталину предварительно обсуждалась с Бухариным. Надо полагать, именно Бухарин и отвез письмо в Москву, а потом говорил о нем со Сталиным. В этом разговоре, Сталин, недовольный бухаринским докладом на съезде писателей, лестно отозвался о выступлении Эренбурга на съезде. Вот как (не сразу) Бухарин сообщил об этом Эренбургу в Париж:
Вы не удивляйтесь моему молчанию. Коротко говоря <иностранное слово или выражение, не вписанное в копию> таковы: Ваше письмо получило полное одобрение, товарищ
Горячо жму Вашу руку. Жаль, что не удалось Вас повидать, я задержался в газете.
Еще раз привет.
388
Возможно, речь идет о статье Эренбурга «За наш стиль», напечатанной в «Известиях» 15 октября 1934 г.
389
Прочитав письмо Эренбурга, Сталин 23 сентября 1934 г. поддержал его идею реорганизации МОРП и предложил «поставить во главе МОРП т. Эренбурга» (см. главу о писательских конгрессах).
390
Машинописная копия этого письма сохранилась не в личном архиве Бухарина, владельцем которого после ареста Н. И. был Сталин, а в редакционном архиве «Известий» (Оп. 1. Д. 16. Л. 38), откуда почему-то не была изъята НКВД. Письма Эренбургу приводятся здесь по кн.: Почта Ильи Эренбурга. Я слышу всё… 1916–1967 / Издание подгот. Б. Я. Фрезинским. М., 2006.
С тех пор прямой контакт Эренбурга с Бухариным поддерживался до осени 1936 г.: шла постоянная переписка, и тексты статей присылались лично главному редактору и они шли в номер, минуя иностранный отдел (когда отдел возглавил К. Б. Радек, это его раздражало).
В деловой переписке И. Г. Эренбурга с его секретарем В. А. Мильман обозначение Бухарина (НИ) появляется систематически.
В феврале 1935 г. Эренбург отправил Бухарину рукопись романа о советской молодежи «Не переводя дыхания», написанного по материалам поездки 1934 г. на Север. Предполагалось, что Бухарин новую книгу прочтет и сам выберет главу для публикации в газете.
Когда о новом романе Эренбурга узнал М. Кольцов, он запросил у Мильман отрывок для «Правды», Эренбург ответил ему телеграфно:
МИЛЬМАН СООБЩИЛА ЧТО ПРЕДПОЛАГАЕТСЯ НАПЕЧАТАТЬ ОТРЫВОК РОМАНА
Это было 23-го, а 26 февраля Эренбург писал Мильман: «Кольцову послал телеграмму: благодарил и просил согласовать вопрос с Н. И. Без последнего печатать никак нельзя». 1 марта Эренбург пишет Мильман: «Скажите, что жду ответа на два письма Н.И. — одно почтой, другое оказией. Очень также прошу поскорей выбрать отрывок из романа» [391] .
391
Собрание автора.
Роман «Не переводя дыхания» полностью печатался в мартовском номере «Знамени», и Эренбург спешил. Отрывок появился в «Известиях» 12 марта; всю рукопись Эренбурга Бухарин смог прочесть только после этого. Письмо главного редактора «Известий» с суждениями об этом романе, было написано 14 марта, а 19-го перепечатано в редакции на машинке и копия его сохранилась в личном архиве Бухарина; перевод многочисленных иностранных выражений, употребление которых характерно для бухаринских эпистол, приводим в конце письма:
Исх. № 55/с.
не ругайтесь, что долго не писал: perculum in mora [392] ведь не было, а без такой погонялки у нас люди эпистолярным искусством подолгу не занимаются. Потом была добавочная причина: я не прочел Ваш роман. Сегодня ночьюя его прочел до самого конца. Поэтому, ожидая сейчас шофера, пишу Вам предварительно несколько строк, — может, потом напишу подробнее, еслиуспею.
Pro:
Тематически — Очень хорошо, что роман ориентирован на человека; что разобраны «сантименты» (в хорошем смысле); что подняты здесь большие проблемы (личного и общественного); что занята правильная, на мой взгляд, позиция.
Формально — Что литературно прекрасно написано, что выразительность отдельных глав исключительно превосходна, да и весь роман, что диалектика логики и чувства и их переходов здорово «дана».
Summa summarum [393] — что роман сугубо интересен.
Vert! [394]
Contra: полярно-однообразна, быть может, сфера вращения всего:
производство
versus [395]
любовь.
Это я
Но мне, казалось бы, сейчас нужно еще решительнее набивать все трехмерное пространство романа многосложностью типов и бытовых, общественных, групповых, государственных etc. [397] образований.
Разнаядеревенская интеллигенция — агрономы, трактористы, комбайнеры, доктора; колхозники, единоличники, кулаки, раскулаченные, красновармейцы, краскомы; обездоленные (не поднявшиеся до «сознательности»); отживающие группы вроде попов и т. д. — если речь идет о деревне; то же mutates mutandis [398] — о городе. У нас город в его многообразном лице не давался. Вы очень здорово взяли и основу сближения между городом и деревней, но и здесь главное перемычки: производство + любовь.
С общефилософской точки зрения здесь есть raison d’etre [399] , в такой постановке вопроса, но
Может быть, я и ошибаюсь, но беглое — ночное чтение тому виной. Однако я без комплиментов должен сказать, что роман мне
Ну, жму руку. Вы видите, что мы печатаем Вас изо всех сил и впредь тоже будем давать, а Вы давайте свое: тем ведь уйма:
1) Фашизм и женщина.
2) Шелковые чулки и война (о производстве искусственного шелка и «порохов»).
3) О фокстротной «культуре».
4) Религия в Третьей Империи
5) (Idem [400] ) Валгалла и авиация.
6) Что делается в колониальном мире (Что, если опросить парижских джаз-негров из Америки или Африки и узнать их curriculum vitae [401] , не делая из них непременно Айш (Айша — негр, персонаж романа «Хулио Хуренито». — Б.Ф.)?) и т. д.
Вы сами лучше всех других придумаете что-либо мастерское.
Привет.
Крепко жму руку.
392
Опасность в промедлении (лат.).
393
Окончательный итог (лат.).
394
Переверни (лат.) — здесь в письме кончается страница.
395
Против (лат.).
396
Сокращенное от et quidem — и именно (лат.).
397
Сокращенное от et cetera — и так далее (лат.).
398
Сделав соответствующие изменения (лат.) — выражение, которым часто пользовался Бухарин.
399
Смысл, резон (фр.).
400
Там же (лат.).
401
Жизнеописание (лат.).
Для контраста приведем здесь фрагмент из продиктованного совсем иными соображениями и, надо признать, выдержавшего «проверку временем» отзыва о книге «Не переводя дыхания», — он появился в том же году в парижской эмигрантской газете и принадлежал М. Осоргину: «Эренбург уже не просто пишет, он поет. Поет он лучшее, что есть в современной советской жизни, — работающую и жизнерадостную молодежь. Поет не соло, а в хоре. От его участия хор выигрывает; но скажу откровенно, мне было жаль потерять солиста, писателя с отчетливой, не всеми слышимой индивидуальностью. Для перехода в хор нужно отказаться от очень многого, а научиться только пустякам. Этим пустякам Эренбург научился без труда» [402] .
402
Последние новости. Париж. 1935. 3 окт.
23 марта 1935 г. Эренбург сообщил Мильман, что получил письмо Николая Ивановича, но о самом письме ничего не сказал…
Следующее письмо Эренбурга, сохранившееся в архиве Бухарина, написано в июне и послано с оказией. Оно посвящено, главным образом, газетным делам и подготовке парижского международного конгресса писателей — она занимала много времени и сил Эренбурга:
снова у нас недоразумения! Я легко могу понять, что с Эльзасом я «не попал в точку» [403] . Но, во-первых, я неоднократно просил осведомить меня об этих «точках». Во-вторых, почему мне не сразу сообщили об этом и не попросили переделать статьи? На поездку в Эльзас я потратил неделю времени, на чтение всяких автономистских газет и пр., плюс сама статья — еще неделя. Это все же представляет какое-то рабочее время. Поездка в Эльзас при таких условиях отнюдь не парти де плезир! [404] Ясно, что очерк об Эльзасе можно было бы написать и иначе. Поэтому я все время слал письма и телеграммы, спрашивал — и ни гу-гу. Теперь я прошу Вас вернуть мне рукопись с пометками, объясняющими трудности, и я статью переделаю: хочу все же использовать как-то эту поездку. С другой стороны, повторяю просьбу: держать меня в осведомленности о желаниях редакции, о точках, которые у нас вдоволь подвижны, и о прочем. Иначе сейчас писать отсюда невозможно. Судите сами — прежде чем затеять всю эту серию поездок по областям, смежным с Германией, я много раз запрашивал редакцию: не выйдет ли как с Сааром [405] и пр. Отвечали: нет. Тогда я стал после первого же очерка спрашивать, как именно писать, годится ли и пр. Молчание. Только Ландерс [406] передает от Вашего имени: пишите, как знаете, хорошо и т. д. А вот и результаты. Я, правда, делаю еще опыт и посылаю очерк об Эйпене [407] , но уверяю Вас, что при таких условиях работать нельзя. Я понимаю, что у Вас и без этого уйма дел, но приспособьте для этого иностранный отдел. Теперь я там никого не знаю. В эпоху Раевского, Гнедина [408] я еще мог спросить их, но кого я теперь спрошу? Напишите мне наконец-то, о чем и как мне писать. О Германии трудно, во первых, КБ <Радек> не любят
Вот, например, скоро я двинусь в Союз. Могу по дороге что либо посмотреть, выбрать маршрут в связи с планами очерковыми, но для всего этого мне нужны указания, так как предвидеть нюансы, во-первых, высоко политические, а, во вторых, внутренне-редакционные я уж никак отсюда не могу.
Итак, это первый и основной вопрос. Перехожу к другому — к съезду писателей [409] <…>.
В ближайшие дни выходит книжкой мой роман «Не переводя дыхания». Мне очень хотелось, чтоб в «Известиях» была о нем статья, если, конечно,
Вы находите это удобным и сам роман достойным этого [410] .
С Мальро вышло нехорошо. Его разобидели и по-моему зря: книга хорошая и отрывок был понятный.
Жду от Вас скорого и исчерпывающего ответа на это письмо.
Я очень устал: съезд, перевод Мальро, статьи для «Известий». Не знаю, когда удастся отдохнуть или даже просто перевести дыхание.
Крепко жму руку!
403
Речь идет об очерке «Эльзас под прицелом» (напечатан в «Известиях» 15 июня 1935 г., вошел в книгу Эренбурга «Границы ночи»).
404
Partie de plaisir — увеселительная прогулка (фр.).
405
Очерки Эренбурга «Саар» были напечатаны в «Известиях» (24, 28 и 29 декабря 1934 г.) с сокращениями; полностью — «Знамя». 1935. № 2; вошли в «Границы ночи».
406
Имеется в виду С. А. Ляндрес —журналист, секретарь Бухарина в «Известиях».
407
Очерк Эренбурга «Ночи Эйпена» напечатан в «Известиях» 23 июля 1935 г.; вошел в «Границы ночи».
408
Имеются в виду прежние сотрудники Иностранного отдела «Известий», работавшие до прихода в газету К. Б. Радека: С. А. Раевский — в 1927–1928 гг. представитель ТАСС в Париже, в 1928–1934 гг. заведующий иностранным отделом «Известий», затем редактор «Журналь де Моску»; Е. А. Гнедин — публицист; в 1934–1935 гг. заведующий иностранным отделом «Известий», в 1935–1939 гг. заведующий отделом печати НКИД.
409
Речь идет о Международном антифашистском конгрессе писателей, состоявшемся в июле 1935 г. в Париже; эту часть письма см. в главе о писательских конгрессах.
410
После того как «Правда» 5 июля 1935 г. напечатала о романе Эренбурга панегирическую статью К. Зелинского («Роман бодрости и оптимизма»), 8 июля «Известия» поместили статью И. Альтмана «Самое большое, самое чистое».
Упомянутый здесь перевод Мальро — это работа Эренбурга над переводом книги Андре Мальро «Годы презрения». История началась в марте 1935 г., когда Эренбург прислал отрывок из нее в «Известия», предполагая, что газета его опубликует. Об этом Эренбург несколько раз настойчиво писал Мильман.
8 апреля. «Мальро получил от „Правды“ письмо: просят дать отрывок из романа. Я его попросил подождать несколько дней. Отказать он не может, но может отсрочить на несколько дней».
15 апреля. «Выясните, почему маринуют Мальро».
8 мая. «Пишу НИ о том, что очень сердит из-за первомайской статьи. Пишу также о Мальро: если не напечатают в самое ближайшее время, передам в другое место, — так решил сам Мальро, я же только переводчик».
20 мая. «Сегодня получил Вашу телеграмму насчет того, что НИ будет сегодня звонить. Постараюсь всё выяснить. Во всяком случае, остается в силе прежнее: если они не печатают Мальро, дать в другое место».
23 мая отрывок из книги «Годы презрения» напечатала «Вечерняя Москва», где работала Мильман; в тот же день Эренбург [411] послал в Москву новый отрывок, попросив Мильман «для приличия» показать его в «Известиях».
411
АПРФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 710. Л. 48.