Писатели и советские вожди
Шрифт:
Мне сообщают сегодня, что ты сегодня жаловался на отдел, упрекая его, во-первых, в нежелании печатать статьи Эренбурга, во-вторых, в нежелании давать обозрения из многих газет (в одном номере). Так как тебе известно, что за отдел я несу ответственность, то правильнее было бы поставить этот вопрос на заседании редколлегии. Но я не имею причины тебе письменно засвидетельствовать, что оба упрека нелепые. Эренбурга я считаю очень ценным сотрудником, но я считаю, что талант сотрудника не освобождает главного редактора от обязанностей относиться к каждой статье критически, под углом зрения политики газеты. Считаю неправильным печатать при теперешнем положении в «Известиях» одну энтузиастическую статью об Испании за другой [422] . Об Испании нам надо писать сдержанно в официозе правительства, ибо значительная часть игры против нас построена на том, что мы руководим испанскими событиями. Поэтому особенно ошибочным считал напечатание корреспонденции, кончавшейся <тем>, что испанские рабочие поняли значение оружия, динамита и так далее [423] . Я устанавливаю, что я этой статьи вообще не читал <так> как вообще статьи Эренбурга пользуются привилегией непрохождения через отдел, что касается обозрений, то раз надо давать подбор из многих статей, другой раз — целую показательную статью <…> Вместо разговора, который устраняет разногласия, получается смешное положение, когда главный редактор жалуется на отдел, что отдел его не слушает. Если ты считаешь, что ты прав, то ведь можешь дать приказ — потому <что> ты главный редактор. Замен этого не делать и брать реванш над отделом, который обязан слушать моих указаний, т. к. я обязан принимать к исполнению твоих указания.
Привет. Не злись, а лучше думай.
422
С момента поездки Эренбурга в Испанию по 17 мая в «Известиях» было напечатано пять его статей о событиях в Испании (20 апреля — «В Испании», 22 апреля — «Борьба против фашизма в Испании», 1 мая — «ЦНР», 9 мая — «Враги», 15 мая — «Те же и революция»). Эренбург, в отличие от Радека, считал, что «Известия» недостаточно оперативно печатают его испанские статьи; 14 мая он писал Мильман: «Послал сейчас телеграмму в „Известия“ — удивлен, что они не напечатали испанской статьи (видимо, „Те же и революция“. — Б.Ф.). Я послал им уже последнюю испанскую — о колхозах».
423
Статья «Враги» кончалась словами: «В 1931 году трудящиеся Испании узнали, что такое республика. В 1934 году они узнали, что такое винтовки, пушки, динамит и самолеты» (речь, таким образом, шла об астурийском восстании 1934 г.).
Последние сохранившиеся послания Эренбурга Бухарину датированы июнем 1936 г.
только что вернулся из Чехо-Словакии и Вены. Напишу для газеты три очерка: Вена, Словацкий съезд писателей, Мукачево [424] . 20<-го>, вероятно, поеду в Лондон [425] и оттуда снова напишу. Так что двухмесячный «отпуск» видимо начну позднее.
Посылаю Вам по совету т.т. из полпредства письмо с описанием положения в Испании
Я весьма огорчен нашей лит-политикой [426] , в частности, с тревогой размышляю о судьбе моей «Книги для взрослых», да и о судьбе моей.
На Вас я в обиде: считаю, что плохо выкроили отрывок, да и постскриптум к испанской статье составлен чрезвычайно своеобразно [427] .
В Париже теперь настоящая Испания [428] . Видимо, писать о забастовках в наших газетах нельзя, т. к. не получил от Вас телеграммы.
424
Из трех статей написана была лишь одна — «Венская оперетка» («Известия», 16 июня 1936). Очерк о съезде словацких писателей, открывшемся 1 июня в Тренчанске Теплице, на котором присутствовали Эренбург и Мальро, написан не был; «Известия» 5 июня напечатали информацию Эренбурга о словацком съезде. Очерк о Мукачево (Еще 12 июня Эренбург писал Мильман: «Вчера послал авиа статью о Вене в „Известия“. Теперь напишу о Париже и Мукачево») написан не был — возможно, из-за того, что газета срочно затребовала от него статью памяти Горького (напечатана 21 июня).
425
19–22 июня 1936 г. в Лондоне проходил пленум секретариата Международной ассоциации, на котором от СССР смог присутствовать и выступил один Эренбург.
426
Имеется в виду начавшаяся публикацией в «Правде» статьи против Шостаковича «Сумбур вместо музыки» (28 января 1936) кампания по борьбе с «формализмом» в советском искусстве. Из писателей особенно резким нападкам подвергся Пастернак; не избежал этой участи и Эренбург, обвиненный в пропаганде, как в СССР, так и за границей, творчества Пастернака (См. выступление Л. Никулина на собрании московских писателей: Литературная газета 27 марта 1936 г.). «Книга для взрослых» была встречена резко критическими статьями в печати.
427
Речь идет об отрывке из «Книги для взрослых» под названием «Париж» (Известия. 1936. 21 мая) — о первом приезде Эренбурга в Париж в 1908 г., а также о послесловии редакции к очерку Эренбурга «В колхозах Испании» (Известия. 1936. 24 мая): «Описываемые тов. Эренбургом факты испанской действительности отнюдь не дают права проводить аналогию между нашей колхозной системой и отдельными артельными хозяйствами испанских революционных крестьян».
428
Имеются в виду забастовки в Париже (см.: Эренбург И.Праздник парижских рабочих // Известия. 1936. 15 июня).
Илья Эренбург находился в Испании две недели (с 6 апреля 1936 г.) как спецкор «Известий». 18 апреля его принял премьер-министр Мануэль Асанья… Фраза, что «т.т. из полпредства» посоветовали ему послать Бухарину письмо с описанием положения в Испании производит странное впечатление. Понятно, что все, увиденное им тогда в Испании, а перед тем в Словакии и Прикарпатской Руси, представлялось Эренбургу политически значимым, и он хотел проинформировать об этом советское руководство. Фактически Бухарин был единственным у него прямым путем донести информацию до Кремля. Полпредство, может быть, не захотело передавать в Москву его информацию и, на всякий случай, посоветовало отправить ее Бухарину.
Вот это письмо, отправленное в тот же день:
хочу Вам рассказать о некоторых заграничных делах. Может быть, мои соображения могут быть полезны.
В Испании положение действительно революционное. Компартии приходится зачастую тормозить движение. Так напр<имер> всеобщая забастовка в Мадриде прошла вопреки решению коммунистов, социалистов и УХТ [429] (профсоюзов соц<иалистов>-комм<унистов>). Социалисты толка Кабальеро стараются перегнать коммунистов. Любопытно, что в разговоре со мной Асанья [430] жаловался на сторонников Кабальеро и сказал: «Их тактика в вашей стране была бы названа троцкизмом». (Он имел в виду недооценку роли крестьянства, типичную для социалистов левого крыла и пр.). Коммунисты работают хорошо, но сильно вредит то, что в крупных центрах руководители не местные и зачастую не испанцы, но люди из Южной Америки.Они не знают местных условий, выделяются среди всех и вызывают нарекания. Например, в Овиедо сидит такой американец, в то время как в самой Астурии много рабочих, побывавших у нас и которых следовало бы послать как местных руководителейв другие провинции — это прекрасные политически зрелые товарищи. Однако их почти не используют, Они продолжают работать на заводе или в копях. Засим — для крестьянского движения в Испании играет большую роль передача московской радио-станции. Но все крестьяне мне жаловались, что спикеры не испанцы, но люди из Америки — они плохо понимают их выговор. Наконец, отсутствует популярная литература о наших колхозах: устав, описание жизни, экономики и пр. Руководители крестьянских организаций просили: по радио передавать побольше о колхозах, причем брать как спикера испанца, дать литературу о колхозах.
На съезде мне удалось (держался я, конечно, абсолютно за кулисами) добиться единогласия в резолюциях и пр. Удалось убедить писателей глинковского направления [431] (полу-фашисты, полу-сепаратисты) включить в резолюцию оборону Ч<ехо>-С<ловацкого> государства от фашизма и пр. Необходимо пригласить словацких писателей в Союз. Я не мог говорить об этом с Александровским [432] , так как его не было в Праге.
Я был в Мукачево. Говорил с разными людьми. Среди сторонников так назыв<аемого> русского направления намечается поворот к нам. Они были всецело под влиянием белых эмигрантов. Теперь среди молодежи есть сдвиг. Возможен местный съезд культурных работников антифашистов всех тенденций: украинской, русской и местняцкой.Если это желательно, надо дать толчок. Культурных сил вообще мало. Работают против нас усиленно украинцы из «Ундо» [433] , они сговорились с русофилами — униатами. Если нужно, могу сообщить подробнее.
Я не буду сейчас Вам писать по существу вопроса. (Мне кажется, что борьбу против равнодушного искусства наши глубоко равнодушные бюрократы превратили в борьбу против самого искусства [434] ). Хочу только указать на губительность этого за границей. Дело в том, что мы стараемся теперь объединить вокруг нас все культурные силы за границей, а последняя литер<атурно>-художественная кампания этому никак не способствует. В Праге решили перенести на местную почву упрощенные директивы о борьбе с «формализмом» и отбросили от нас этим много полезных людей. [435] Во Франции, благодаря Мальро, удалось пока смягчить впечатление, указав на его локальность и пр. Однако правые газеты во всех странах усиленно перепечатывают статьи советских газет, наиболее резко критикующие нашу литературу и искусство.
Можно ли посылать за границу Сельвинского, а потом печатать в газете, что это «галиматья»? [436] Фашисты цитируют наши газеты и спрашивают левую интеллигенцию: «Вот чему вы аплодировали месяц назад» и пр. Привожу один случайный пример. Мог бы исписать десятки страниц.
Вот все наиболее существенное.
Сердечный привет.
429
Испанская аббревиатура UGT (Union General de Trabajadores) — Всеобщий рабочий союз (объединение профсоюзов, созданное Испанской социалистической рабочей партией), генеральным секретарем которого в 1918–1937 гг. был Л. Кабальеро.
430
Мануэль Асанья — в феврале-мае 1936 г. премьер-министр Испании, затем (до 1939 г.) президент Испанской республики; беседовал с Эренбургом 18 апреля 1936 г.
431
Т. е. сторонники руководителя клерикально-фашистской Словацкой народной партии А. Глинки.
432
С. С. Александровский — тогда полпред СССР в Праге.
433
Украинское национал-демократическое объединение.
434
Имеется в виду погромная кампания против «формализма» в искусстве, начатая «Правдой» в январе 1936 г.
435
Речь идет о действиях послушной Сталину Чехословацкой компартии.
436
Имеются в виду нападки советской печати на поэта Илью Сельвинского, перед тем в составе делегации советских поэтов ездившего в Чехословакию, Францию и Англию (см. главу «За кулисами триумфа»).
437
Впервые — Источник. 1997. № 2. С. 112–114. Подлинник — АПРФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 833. Л. 19–21.
Это письмо Бухарин переслал Сталину, в его личном архиве оно и сохранилось с пометой красным карандашом: «прислано т. Бухариным».
Последнее сохранившееся послание Бухарину — телеграмма или телефонограмма Эренбурга:
Посылаю восемь телеграмм о забастовке — около 150 строк. Семнадцатого поеду в Лондон на писательский пленум. Сообщите, что нужно. Очерк о Вене послан. Очень прошу откликнуться в газете на «Книгу для взрослых» [438] . Привет.
438
Рецензия на «Книгу для взрослых» в «Известиях» не появилась.
18 июня, видимо, по просьбе Бухарина Эренбург пишет для «Известий» статью памяти Горького (опубликована 21 июня); сам Бухарин напечатал две статьи памяти любимого им писателя (Известия. 20 и 23 июня).
В письмах из Парижа Эренбурга к Мильман имя Бухарина упоминается вплоть до июля 1936 г.
27 июня: «Вчера послал с оказией письма Н.И. и М. Е. <Кольцову>… Посмотрите, чтобы Н.И. не подвел с „Книгой для взрослых“» (т. е. напечатал рецензию. — Б.Ф.).
Прочитав в «Правде» за 1 июля 1936 г. статью обласканного Сталиным И. Лежнева «О народности критики», в которой Эренбург обвинялся в «беспардонной развязности по адресу читателя», Эренбург пишет Мильман 3 июля: «Прочитал строки Ис. Л<ежнева>, немедленно перепечатанные в здешней газете. Умилен и растроган столь товарищескими чувствами».
4 июля: «Я написал о статье Л<ежнева> письмо в редакцию „Правды“, послал его М. Е., а копию Н.И.».
8 июля: «Получил ли копию письма (в „Правду“. — Б.Ф.) Н.И.? Что он с ним сделал, то есть переслал ли куда-нибудь?»
9 июля: «Получил ли в свое время Н.И письмо с оказией?»
В августе 1936 г. Бухарин уехал отдохнуть на Памир, где и узнал, что в Москве на процессе Зиновьева и Каменева прозвучали убийственные обвинения в его адрес. 21 августа прокуратура СССР заявила о начале следствия по делу Бухарина, Рыкова и Томского. Вернувшись в Москву, Бухарин не появлялся в «Известиях», но арестован он был только 27 февраля 1937-го…
Эренбургу еще предстояло увидеть Бухарина — в 1938 г., на процессе (Эренбург приехал в Москву в конце 1937 г. и вскоре был лишен зарубежного паспорта; его собственная судьба висела на волоске…) Вот несколько свидетельств.
Илья Эренбург:
«В начале марта 1938 года один крупный журналист
Брат М. Кольцова карикатурист Б. Ефимов:
«Я сидел в Октябрьском зале Дома союзов рядом с Ильей Эренбургом. Он учился с Бухариным в одной гимназии, много лет был с ним в дружеских отношениях. Теперь, растерянный, он слушал показания своего бывшего одноклассника и, поминутно хватая меня за руку, бормотал: „Что он говорит?! Что это значит?!“ Я отвечал ему таким же растерянным взглядом» [440] .
Вдова Бухарина А. М. Ларина:
«…И. Г. Эренбург, присутствовавший на одном из заседаний процесса и сидевший близко к обвиняемым, подтвердил, что на процессе наверняка был Николай Иванович. Он же рассказал мне, что во время судебного заседания через определенные промежутки времени к Бухарину подходил охранник, уводил его, а через несколько минут снова приводил. Эренбург заподозрил, что на Николая Ивановича действовали какими-нибудь ослабляющими волю уколами, кроме Бухарина, больше никого не уводили.
— Может, потому, что больше остальных его-то и боялись, — заметил Илья Григорьевич» [441] .
Илья Эренбург:
«Я. Г. Селих
Из следственных показаний М. Е. Кольцова (9 апреля 1939 г.):
«Во время процесса право-троцкистского блока я предложил присутствовавшим в зале писателям написать свои впечатления и в целях пропаганды послать их заграницу. Эренбург отказался это сделать и стал отговаривать других: „На эту тему полезнее будет помолчать“» [443] .
439
Эренбург(2, 201).
440
Ефимов Б.Десять десятилетий. М., 2000. С. 278–279. Сцена столь же правдоподобна, как и утверждение, что Бухарин и Эренбург — одноклассники; Эренбург не мог себя так вести, поскольку он не вполне доверял Б. Ефимову и презирал его за гнусные карикатуры на Бухарина, которые тот поставлял в газеты; отношение Эренбурга к М. Кольцову тоже было, скажем, неоднозначно.
441
Ларина А.(Бухарина) Незабываемое. М., 1989. С. 37. Миклош Кун в кратком, живо написанном очерке взаимоотношений Эренбурга и Бухарина без ссылки на источник утверждает: «После смерти Сталина Эренбург рассказывал о мучительном для него эпизоде: сидевший на скамье подсудимых Бухарин заметил его в рядах публики и улыбнулся» ( Кун М.Бухарин. Его друзья и враги. М., 1992. С. 15). В известных нам устных и печатных свидетельствах собеседников Эренбурга о процессе Бухарина этот факт отсутствует; впрочем, фраза М. Куна, предшествующая приведенной: «Илья Эренбург от начала до конца присутствовал на процессе над Николаем Бухариным», — фраза, не соответствующая действительности, — снижает достоверность и рассказа об улыбке.
442
Эренбург(2, 202).
443
Фрадкин В.Дело Кольцова. М., 2002. С. 94.
Рабочий замысел мемуаров возник у Эренбурга в 1959 г., когда политический маятник, казалось, устойчиво пошел в антисталинскую сторону и писатель, никогда не работавший «в стол», почувствовал, что публикация воспоминаний возможна без значительных купюр — его политическая интуиция работала точно. Первые наброски плана: портреты, список событий, список тем появились, видимо, летом или к осени 1959 г.; сначала — без разбивки всего свода на хронологические части. В личном архиве Эренбурга сохранилось два листка с первоначальными планами; в них нет абсолютно запретных для того времени имен и тем; в частности, нет имени Бухарина, нет Вены, где в 1909 г. Эренбург жил у Троцкого, но, разумеется, есть Париж и Ленин, и есть полузапрещенные имена — Савинков, Блюмкин, А. Жид, Ремизов. На обоих листках в перечне первых глав без комментариев значатся: Гимназия; Гимназическая организация; Подполье.
Первая книга мемуаров была завершена в апреле 1960 г.; публиковать ее Эренбург решил в «Новом мире». Вот свидетельство А. И. Кондратовича, заместителя главного редактора журнала А. Т. Твардовского: «Отношения у А. Т. с Эренбургом были всегда прохладными. Взаимно прохладными <…> И однако, когда обстоятельства прижали И. Г., он обратился с письмом к А. Т.: что за журнал „Новый мир“ и что за человек Твардовский, он все-таки понимал. Эренбург писал, что он начал большую работу над воспоминаниями, закончил уже первую книгу и видит, что нигде ее, кроме „Нового мира“, он не сможет напечатать. Он просит А. Т. прочитать книгу, и если А. Т. что-то в ней не понравится, он не будет в обиде, если тот ее не примет к печати. А. Т. тотчас же позвонил И. Г. и сказал, что немедленно пришлет курьера, а так как Эренбург жил недалеко от редакции, рукопись через 15 минут лежала у А. Т. на столе» [444] . Письмо Эренбурга Твардовскому сохранилось, и свидетельство мемуариста можно проверить и уточнить:
444
Кондратович А.Новомирский дневник 1967–1970. М., 1991. С. 107–108.