Чтение онлайн

— Я желаю им всем долгой жизни и быстрой смерти, — честно ответил Локи. — Но, где бы я не пытался укрыть своих детей, они все равно привлекали внимание. Они хотят быть свободными. Им нравится убивать. Они опасны, я прекрасно это понимаю, — Локи запустил пальцы в волосы, неотрывно глядя на Хель, так спокойно ведущую беседу с теми, кто в следующий миг мог стать ее убийцами. — Если я уйду вместе с ними, рано или поздно какой-нибудь полоумный герой навроде Тора или твоих эйнхериев отыщет нас и прикончит их — во имя твое и ради будущего спасения мира. Я не знаю, в какой из Девяти Миров бежать. Я хочу спасти своих детей, но не знаю — как. Иногда мне начинает казаться, что надо было последовать словам Ангры и прикончить их во младенчестве. Я устал. Я запутался. Если ты и в самом деле так мудр, как желаешь казаться, то укажи нам выход из этой ловушки.

В саду умиротворяюще жужжали шмели. Смеялась Хель, прикрывая лицо рукавом. Успокоившийся Гарм развалился на солнышке. Фенрир лениво пытался отгрызть посеребрённую бляшку с сапога Тора.

— Мне ведомо место, подходящее для твоей дочери, — задумчиво произнес Один. — Нибльхейм, обитель душ погибших смертных. Сейчас там заправляет кто-то из огненных великанов Муспелля и воительница Модгуд, но толку от них немного. Твоя девица выглядит достаточно серьезной, чтобы поддерживать достойный порядок в Нибльхейме. Она, как ты сам сказал, умеет находить общий язык с мертвыми — поскольку и сама наполовину мертва.

«Королева Хель», — Локи попробовал эти слова на вкус и хмыкнул. Владычица мертвецов, обитательница края вечных туманов и сумерек. Влекомый неутолимым любопытством, он как-то побывал в тамошних краях и решил, что в Нифльхейме с его болотами и рыдающими тенями ему не нравится. Если он согласится, его дочь никогда больше не увидит солнечного света. Ее подданными и друзьями станут призраки умерших… от которых она сможет узнать столько всего интересного. Возможно, Хель новое жилище и новое занятие придутся по душе. Там до нее уж точно никто не доберется. Ни одна живая душа. Она будет в безопасности.

И сможет в случае необходимости предоставить надежное убежище своему беспокойному отцу, у которого столько врагов…

— Допустим, — протянул Локи. — Ну, а Фенрир? Что насчет него? Кто-то, а он больше остальных смахивает на будущего погубителя мира. Правда, сейчас он еще мал, но непременно вырастет!

— Фенрир останется здесь, — коротко и непререкаемо изрек Один. Локи осекся.

— Здесь — то есть при твоем дворе? — после долгого молчания решился уточнить он. — И в качестве кого же, позволь спросить? У тебя уже есть два ручных волка. Хочешь, чтобы их стало три для ровного счета? Или тебе понадобился цепной пес?

— Хочу подыскать ему достойного наставника, — удивил собеседника ответом правитель Асгарда. — Не второго отца, но того, кто сумеет отыскать тропинку к его сердцу. Того, кто убедит твоего сына скинуть звериную шкуру и подняться на ноги. Ведь родился-то он не волком, так?

— Так, — был вынужден признать Локи. Падающий снег, корзинка с двумя спящими младенцами… как давно все это было. — Но бы не надеялся на то, что кому-то удастся изменить нрав Фенрира.

— Все же я попытаюсь, — померещилось или нет, но Один чуть подмигнул приунывшему Локи. — Не печалься, брат мой. Чему быть, того не миновать, ты знаешь это не хуже меня. Не в наших силах изменить предначертанное норнами… но никто не воспрещал нам отсрочить день всеобщей погибели.

— Я могу поговорить с моими детьми? — вернул беседу в деловое русло Локи.

Один раздумчиво покачал седой головой:

— Нет. Для их и твоей пользы — не нужно. Я и Фригг объясним им, что тебя призвали неотложные дела… Не сверкай глазами так яростно, — царь асов примиряюще поднял руку, — Хель и Фенриру пора понять, что отец не сможет всегда присматривать за ними. Пора сделать шаг через порог взросления. Обожди, когда пройдет время, дай своим детям возможность самим принять свою новую участь — и тогда я ни слова не скажу против вашей встречи. Но сейчас — ступай куда хочешь. Или оставайся, я знаю кое-кого, кто с нетерпением ожидает твоего появления в Асгарде.

— Подождет еще, — пренебрежительно отмахнулся Локи, догадываясь, что речь идет об асинье Сигюн. Невесть отчего простоватая дева вбила себе в голову, что сумеет покорить непостоянное божество огня. Однажды Локи уже высмеял перед всеми ее намерения, но девица оказалась на редкость упрямой.

Из низких небес над Мюрквидом идет дождь — мелкий, шелестящий, наводящий тоску.

Грязный по пояс Локи, ругаясь сквозь зубы, продирается сквозь камыши. Он пришел в Ётунхейм пешком, собственными ногами, и вымокший зеленый плащ на его плечах сейчас больше смахивает на драную тряпку. Опушка Железного леса поднимается перед ним — молчаливая, неприступная, надежно хранящая свои тайны.

Локи молча стоит на топком берегу, и мутная вода облизывает острые носки его сапог. Он ждет, в кои веки набравшись терпения.

Темная тень вдалеке, приближаясь, оборачивается Ангрбодой. Женщины меняют наряды, Ангра меняет облики — и сегодня она приходит к Локи такой, какой явилась в этот мир. Не победительная красавица-ведьма, но приземистая, плотно сбитая, шагающая вперевалку женщина из племени троллей. Оставшиеся неизменными черные косы обрамляют плоскоскулое лицо с глубоко посаженными глазами и вздернутым коротким носом. Ее кожа из бледной стала изжелта-зеленоватой, пупырчатой, словно жабье брюхо, а два клыка приподнимают вывороченные наружу губы. Ее серебряные браслеты и ожерелья из волчьих клыков звякают в такт шагам.

Остановившись, она вопросительно смотрит на Локи.

— Дети мертвы, — не спрашивает, но утверждает Ангра.

Бог обмана отрицательно качает головой.

— Тогда где же они?

— Хель будет править подземным миром. Фенрир в Асгарде. Ёрмунганд прячется где-то в океанах, — перечисляет Локи.

Ангра утыкает руки в бока и гортанно смеется, запрокидывая голову к плачущим тучам.

Спустя мгновение ей вторит смех Локи.

Он перебирается через реку, оскальзываясь, падая и окончательно перемазавшись. Ангра протягивает ему руку, помогая вскарабкаться на скользкий глинистый берег.

Обнявшись, они уходят.

Может быть, Рагнарёк и в самом деле уже наступил. Но какое им до этого дело, если дети, их кровь и плоть, живы?

Так и выпала парню вечная, блин, любовь,

Так и выпала парню смерть от ее руки,

Так и выпала парню сила родиться вновь,

Так и выпали парню станции огоньки.

Так и выпали парню долгие дни в стране,

Где жгут его письма кипой — а не пиши,

Так и выпали парню бусинки на струне,

Семь капелек крови — нотки его души…

Олег Медведев

Асгард, Брейдаблик.

«Жениться на скору руку — обречь себя на долгую муку».

Бальдр сполна познал на своей шкуре верность этой поговорки. Самое досадное, что никто из друзей и сородичей просто-напросто не понял бы причин его недовольства. Они дружно посмеялись бы его жалобам, заявив, что любой мужчина мечтает заполучить в жены именно такую женщину.

Ведь она была образцовой супругой. Идеальной. Восхитительной. С рождения ее готовили именно к этому — быть верной, мудрой, понимающей.