Письма отца к Блоку
Шрифт:
25. ИЗ ПИСЬМА СОФЬИ НИКОЛАЕВНЫ КАЧАЛОВОЙ А. Л. БЛОКУ
21 апреля 1901 г. Петербург
Дорогой мой дядя Саша,
Постоянно все мы, и я, в частности, вспоминаем о Тебе, одной из причин, почему я не писала Тебе, было то, что Саша не был у нас с первой недели поста до вчерашнего дня, и поэтому я не могла ничего положительного сказать Тебе про него. Вчера же вечером он долго сидел у нас, и я узнала, что он отлично держит экзамены и репетиции (за Госуд<арственное> право получил 4), был одним из первых экзаменующихся после забастовки [198] и вообще самочувствие у него довольно хорошее, хотя, как и у всех после этого смутного времени, в голове образовалась порядочная путаница мыслей и понятий, и он с нерешительностью ждет лета, чт<обы> отдохнуть и разобраться во всем этом. Устали все тут страшно, и особенно те, кто близко стоял у дела. Бедный Папочка наш теперь даже хворает и довольно серьезно. [199] <…>
198
Студенческие волнения 1901 г. ознаменовались забастовкой высших учебных заведений страны и большой студенческой демонстрацией у Казанского собора 4 марта, вылившейся в сражение между студентами и казаками. Восстанавливая в памяти эти события (VII, 340–341), Блок смешал забастовку 1899 г. (февраль — март) и 1901 г. (январь— апрель). Столкновение со студенческой депутацией на экзамене проф. Георгиевского не могло произойти в 1901 г., так как к этому времени экзамены за первый курс Блок уже сдал, а политическая экономия читалась Георгиевским именно на I курсе. Экзамены 1901 г. Блок сдавал со второй половины апреля, после окончания забастовки.
199
Николай Николаевич Качалов был директором Электротехнического института, одного из центров студенческих волнений Петербурга. 14 апреля студенты института после закрытого общего голосования вернулись к занятиям. Н. Н. Качалов действительно был болен до конца 1901 г. Начиная с 4 марта 1897 г. — со дня панихиды по Марии Ветровой, сжегшей себя после допросов в Петропавловской крепости, — студенты-электротехники почти каждую весну организовывали длительные забастовки. Положение Н. Н. Качалова как администратора было исключительно сложным. В конце концов, 10 января 1905 г. он принял участие в сходке преподавателей и студентов, а 11 января подписал решение о прекращении занятий института, о начале забастовки. См.: Г. А. Калиновский. Участие студентов и преподавателей петербургского электротехнического института в борьбе против царизма. — «Известия Ленинградского электротехнического ин-та имени В. И. Ульянова (Ленина)», вып. XXII, 1957.
ИРЛИ, ф. 654, оп. 6, № 37.
26. ИЗ ПИСЬМА МАРИАННЫ ПЕТРОВНЫ АНДРЕЕВОЙ [200] А. Л. БЛОКУ
23—24 апреля 1901 гг. Петербург
Милый дорогой дядя Саша. Все не писала Тебе, п<отому> ч<то> не хотела писать, не увидав Сашу. Вчера же у мамы [201] состоялось наше знакомство. Мама праздновала свои именины нарочно днем раньше, чтобы не звать всех родных в тот же день, как и бабушка. [202] Так что вчера был у нее большой вечер. Было много родных и несколько знакомых, в том числе была m-me Лосская с дочерью (жена и дочь папиного умершего друга). Эта барышня только что вернулась из Парижа, где училась петь, и вчера демонстрировала свои успехи. И вот в 9 ч. вошел Саша. Я его представляла себе выше, — в общем же почти так же, как он и есть на самом деле. Сначала мы стали говорить на «Вы», но мама сразу возмутилась этим и заставила нас произнести первое «Ты». Тогда все пошло само легко, как будто бы мы были давно знакомы. Страшно ведь первое слово только. Потом мы много говорили с Сашей. Я села нарочно рядом с ним за чаем и спрашивала его про все, про все, зная, что Тебе будет все это интересно послушать от меня. Его здоровье совсем не так ужасно, как Ты думаешь. Успокойся совсем, милый дядя Саша. Он был у доктора (когда, не спросила точно), и он ему сказал почти все то же, что говорят мол<одым> людям его возраста, т<олько> л<ишь> нашел у него легкую неправильность в регулярном бое сердца, что весьма часто бывает в это время и нашел нервы немного развинченные, но тоже только в такой степени, как это бывает у многих, почти у всех. Больше же ничего, решительно ничего. И он чувствует себя вполне хорошо.
200
Марианна Петровна Блок (1880–1943), в замужестве Андреева, во втором браке — Киршбаум, двоюродная сестра Блока. С 1898 по 1904 г. прожила в Варшаве, где регулярно виделась с Александром Львовичем. Весной 1901 г. гостила в Петербурге у родителей.
201
Александра Николаевна Блок.
202
Александра Павловна Качалова.
9-го и 10-го на допущенных правительством сходках решено ведь было держать всем желающим экзамены и вот Саша держал уже Государственное право и получил 4, чем недоволен. Хотел 5. Из Полицейского права он держал еще в феврале месяце репетицию вместо экзамена, чтобы избавиться от него раньше, что дозволяется всем желающим, но чего не делают большинство из-за лени, откладывая все напоследок.
Из Полиц<ейского> права он получил тоже 4. Теперь будет экзамен Ист<ории> Рус<ского> права 2-го мая, после чего Саша едет в деревню. [203]
203
Экзамен по истории русского права Блок выдержал на 3, экзамен по статистике 22 мая — на 4.
Всеми волнениями студенч<ескими> он не очень интересовался и говорит, что много было таких, так как товарищество ужасно у них мало развито. Теперь его по-прежнему больше интересует декламация, и вот он мне рассказывал, как занимался весной уже 5 раз с актрисой Алекс<андринского> театра Читау 2-ой. [204] Она видела его где-то в обществе и слышала и восхитилась, должно быть (он этого не говорил), так как пригласила его приходить к ней давать даром реплики ее ученицам, за что она его в свою очередь учила и давала советы. Читали они «Горе от ума» — он был Чацкий и было, говорит, очень весело. Теперь, к сожалению, почему-то кружок распался. [205] Но это и не худо, пожалуй, так как он оттого лучше занимается экзаменами и даже уверяет, что временно охладел к декламации. Надо думать, что это только временно — не верится, чтоб эта страсть прошла совсем и так скоро.
204
Мария Михайловна Читау-Кармина (1861–1935) — актриса Александринского театра, руководила театральными курсами.
205
С уходом Блока курсы Читау не прекратились, следующей осенью их посещала Л. Д. Менделеева.
24 апреля
Вчера не успела кончить письма. Продолжаю сегодня. Уже времени так мало, что приходится писать урывками, а потому заранее извиняюсь за нескладное, но зато и искреннее письмо свое.
Итак, дальше про Сашу. Он декламировал по нашей просьбе «Сумасшедшего» Апухтина. Оказывается, он его декламирует чуть ли не в сотый раз, уже и потому с меньшим чувством, но все-таки очень талантливо. Он, видно, действительно одаренный юноша, а главное в высшей степени симпатичный. Мне очень, очень было приятно видеть его.
Соня стала мне его расхваливать, похвасталась особенно тем, что он страшно их с Олей уважает, почитает, а он, услыхав это, нарочно стал ее дразнить — и на все ее мнения, слова и даже игру на рояле все прибавлял покровительственным тоном «да ведь она у меня очень хорошая» или «ведь она у меня такая способная…» Она делала вид, что очень недовольна, и все это так мило, дружно — сразу видно, что у него и с Олей и Соней чудные дружеские отношения. Со мной он тоже говорил мило, просто, как и нужно с сестрой.
Когда девочки Качаловы собрались домой — он вызвался их проводить и усадить на извозчика, так как они были одни. <…>
ИРЛИ, ф. 654, оп. 6, № 14.
27. ИЗ ПИСЬМА СОФЬИ НИКОЛАЕВНЫ КАЧАЛОВОЙ А. Л. БЛОКУ
20 сентября 1901 г. Петербург
<…> Твой Сашура был у нас в мои именины; он по-прежнему удивительно мил, и мы все страшно рады были его видеть.
Он говорит, что отдохнул за лето, но, кажется, немного забросил свою поэзию, по крайней мере мы никак не могли упросить его что-ниб<удь> нам продекламировать. Теперь он вновь с удвоенным рвением принимается за свои университетские занятия. <…>
ИРЛИ, ф. 654, оп. 6, № 37.
28. ИЗ ПИСЬМА АЛЕКСАНДРЫ НИКОЛАЕВНЫ БЛОК А. Л. БЛОКУ
17 ноября 1901 г. Петербург
<…> Сына Вашего Сашу видела мельком на свадьбе. [206] Он был шафером у Штейна [207] и затем подходил ко мне во время поздравления. Сообщил мне, что перешел на филологический факультет, и хотя теряет два года, но очень счастлив, так как напал на свое призвание: изучение философии и других интересующих его наук. Физически не изменился с прошлого года. <…>
206
Свадьба Ольги Николаевны Качаловой со Штейном — 12 ноября.
207
Штейн — секретарь русского посольства в Корее, позже в Рио-де-Жанейро. Блок был почти незнаком с ним.
ИРЛИ, ф. 654, оп. 6, № 18.
29. ИЗ ПИСЬМА СОФЬИ НИКОЛАЕВНЫ КАЧАЛОВОЙ А. Л. БЛОКУ
29 декабря 1901 г. Петербург
<…> Сашура бывает у нас в этом году довольно часто, если принимать во внимание то далекое расстояние, [208] кот<орое> нас разделяет. Он оч<ень> много занимается, в спектаклях, слава Богу, не принимает участия, а выступает просто как декламатор и имеет большой успех. Мы все по-прежнему оч<ень> его любим и очень рады, что он не забывает нас. Сами мы провели праздники, конечно, невесело. [209] <…>
208
Н. Н. Качалов со своей семьей переехал в новое здание Электротехнического института на Аптекарском проспекте. Прежде Институт размещался на Новоисаакиевской улице в доме № 18.
209
Праздники омрачены болезнью отца и отъездом Ольги в Корею.
ИРЛИ, ф. 654, оп. 6, № 37.
30. ИЗ ПИСЬМА СОФЬИ НИКОЛАЕВНЫ КАЧАЛОВОЙ А. Л. БЛОКУ
6 января 1903 г. Петербург
<…> Саша, вообрази, не был у нас со времени твоего приезда, и я только раз мельком видела его на одном концерте Олениной д’Альгейм [210] где он был со своей матерью и отчимом и, как мне показалось, избегал меня. [211]
Недавно я получила от него несколько строк, [212] где он поздравляет меня и пишет, что не приходил так долго по нездоровью, но теперь чувствует себя хорошо и надеется скоро придти; [213] я слышала также, что он очень занят. <…>
210
Мария Алексеевна Оленина-д'Альгейм (1869–1970) — певица, меццо-сопрано, исполняла песни разных народов и камерные произведения новейших композиторов. Была в числе учредителей «Дома песен» (1908). Ее концерты в 900-е годы оценивались как культурные события большой важности и широко обсуждались в символистских кругах. Впечатления Блока от этих концертов см. в письме С. М. Соловьеву от 6 декабря 1903 г.(VIII, 72–73). О ней же см.: Андрей Белый. Начало века. М.—Л., 1933.
211
Об этой встрече в записках своих С. Н. Тутолмина не упоминает.
212
Письмо Блока не сохранилось.
213
Больше Блок Качаловых не посещал.
ИРЛИ, ф. 654, оп. 6, № 37.
АЛЕКСАНДР БЛОК В ВОСПОМИНАНИЯХ С. Н. ТУТОЛМИНОЙ
С Александром Блоком мы были в близком родстве: его отец — родной брат моей матери. Мы родились в один год. Должно быть, именно потому он был ближе со мной, чем с моей старшей сестрой Ольгой.
Нас связывала еще проявившаяся у обоих с ранних лет любовь к стихам. Нам было по восьми лет, когда мы начали переписываться стихами.
Хотя оба мы жили в Петербурге, однако семьи наши не бывали друг у друга: наша бабушка Ариадна Александровна Блок, которая жила с нами, не могла простить матери поэта ее уход от Александра Львовича ее обожаемого старшего сына, и отношения были порваны.