Чтение онлайн

— Семья Зарембов состоит из эмигрантов, издавна поселившихся в Оно на острове Кандаву. Мой старший брат, Стэнли, по образованию химик, сам я — географ, Губерт, который моложе меня, — земледелец, а Тони станет в будущем геологом. Наш дом построен на горе, откуда открывается чудесный вид на леса, плантации и море…

— И вы не скучаете по большим городам, по обществу, театрам, развлечениям?

— И театр, и кино есть на острове Вити-Леву. Я учился в Мельбурне, как и мои братья, но каждый из нас, получив диплом, сразу же возвращался на родной остров. На нашей «Матаупите» мы ежегодно посещаем новую группу островов, да и в открытом океане нас ожидает столько приключений, что их хватило бы на самый сенсационный фильм. Кстати, видели ли вы уже ловлю бониты?

— Но ведь даже посмотреть на ритуальные лодки женщинам здесь запрещено! Я знакома с ловлей священной рыбы только по рассказам отца и его сотрудника Анджея, которые принимали участие в подобных обрядах.

— Мистер Анджей Кентски — ваш жених?

— Мы еще не обменялись кольцами, — ответила я уклончиво.

— Оку икаи ке у аога au ay —это не мое дело, как сказал бы Тукей, — заметил, улыбаясь, Джек, но тут же добавил — Если хотите получить несколько интересных кадров, прошу вас пожаловать сюда завтра. Я отвезу вас на место ловли…

— Ну да, уже несколько девушек с Улавы пропало подобным образом! — выпалила я неожиданно для самой себя.

Джек сначала посмотрел на меня с изумлением, широко раскрыв глаза, затем удивленное выражение начало исчезать с его лица, и он залился гомерическим хохотом. Все смотрели на нас, ничего не понимая, а мне стало как-то не по себе. Наконец Джек успокоился настолько, что был в состоянии сказать:

— Вы принимаете нас за шайку торговцев живым товаром! Ха, ха, ха! Да, мне рассказывали в Хониаре о пропаже девушек с некоторых островов! Увы, я не собираюсь похитить ни вас, ни вашу темнокожую спутницу. Если я предложил прогулку на яхте, то полагал, что вы поедете в сопровождении профессора Лентского или господина Кентского.

— Я и сама, если потребуется, могу защитить себя. Ваше предложение столь заманчиво, что просто глупо было бы не воспользоваться им. Если не возражаете, я завтра же заявлюсь со всей моей фотоаппаратурой на борт «Матаупите». А сегодня вечером, если вы свободны, приглашаю вас в нашу скромную обитель!

Не успели мы вернуться в селение, как там уже появились и мои мужчины, голодные как волки, но радостно улыбающиеся, каждый с крупной, пятикилограммовой бонитой под мышкой. Я наскоро разогрела консервы, и, заморив червячка, мужчины стали потрошить рыб, которые предназначались к ужину. Вскоре явились Лилиекени и Даниху, которые принесли больше полусотни креветок, кокосового рака и несколько очень аппетитно выглядевших морских моллюсков. Посовещавшись, мы решили закатить из этих запасов лукуллов пир, после чего сразу же принялись за работу. Даниху разожгла костер, на котором надо было раскалить камни, а затем стала рыть кухонную яму; мы же с Лилиекени отправились в лес, чтобы набрать орехов и трав для приправы.

Через час мы вернулись. Камни уже раскалились, и яма была вырыта. Теперь в каждую из выпотрошенных рыб я заложила половину брюшка кокосового рака, несколько съедобных каштанов нгали, горсть ягод су’а,немного молодых побегов пахучей лианы хойяи пучок ароматических трав махе,после чего крепко перевязала бониту листьями дикого имбиря и завернула в банановые листья. Когда я покончила с рыбами, Даниху и Лилиекени застелили кухонную яму листьями, кинули на них больше десятка раскаленных камней, покрыли их новым слоем листьев, уложили на эту подстилку рыб, а рядом с ними креветок и моллюсков, также соответствующим образом приготовленных. Все это было еще раз прикрыто листьями и засыпано землей.

В этот момент подошли оба брата Зарембы, но я быстро выпроводила гостей, передав их на попечение отца и Анджея, которые усадили братьев на веранде нашей хижины и начали оживленную беседу.

Должна сказать тебе, дорогая Ева, что ужин выдался на славу! Креветки, моллюски, рыбы, каштаны и другая закуска оказались такими вкусными, сочными и нежными, что прямо-таки таяли во рту, а гости и домочадцы уписали все дочиста, оставляя лишь высосанные раковины креветок и кости бониты. На сладкое я подала консервированный компот, несколько видов съедобных фиг и бананы, а затем кофе с коньяком, бутылку которого я нашла между… клубнями ямса, приводя в порядок нашу кладовую после урагана. Пока мы с девушками возились на кухне (под кухней я подразумеваю, естественно, яму, выложенную раскаленными камнями) и непрерывно сменяли банановые листья, которые вполне заменяли нам тарелки, гости с Фиджи рассказывали столь уморительные истории о белых и темнокожих жителях некоторых островов Тихого океана, что почтенный профессор и его ассистент покатывались со смеху.

На следующий день, как только мы узнали о направлении, в котором должны поплыть лодки малаохудля ловли бониты, я взвалила коробки с цветной пленкой и киноаппаратурой себе и Анджею на спины, папочке дала нести фотоаппараты, и мы поспешили на мыс. Там па ялике нас уже ожидал Сава, сидевший у весел. Вскоре братья Зарембы приветствовали всю нашу компанию на «Матаупите». После краткого совещания, на котором был выработан план действий, яхта снялась с якоря. На ней были поставлены грот и кливер, она слегка легла на правый борт, ветер надул паруса, и судно понеслось, словно выпущенная из клетки лань. Я находилась на юте и следила за маневрированием. Джек, стоявший у руля, отдавал краткие, четкие команды, а три его товарища моментально выполняли каждый приказ. Не знаю, хотел ли он просто порисоваться перед нами, сухопутными крысами, или же так предписывал ритуал, но команды Джек отдавал па полинезийском языке, а члены экипажа, пожалуй, слишком уж суетились на палубе. Следует признать, однако, что они действовали весьма слаженно и все манипуляции с парусами, шкотами и блоками выполняли с точностью и скоростью электронной машины.

Вскоре к гроту и кливеру добавили еще фок, после чего закрепили шкоты, и экипаж занялся работами на палубе. Яхта слегка покачивалась на волнах; время от времени она попадала в промежутки между волнами, а затем снова взлетала, вспугивая стайки серебристых летучих рыб, тучных тунцов или резвящихся дельфинов. Постепенно берега Улавы превратились в голубоватую полоску, над которой довольно отчетливо вырисовывалась горная цепь с самой высокой вершиной Холо. Вскоре стала видна лишь тусклая, далекая дымка, пока и она окончательно не исчезла из виду. Мы плыли огромным полукругом по курсу, указанному прорицателем Оху Сеу, пока наконец Тони, который что-то связывал высоко на вантах, не крикнул так громко, что на мгновенье заглушил всплеск воды, рассекаемой носом яхты.

— Лодки слева по борту!

Мужчины кинулись к поручням, схватили бинокли и впились глазами в горизонт. Я же согласно договоренности поспешно укрылась в кают-компании, где не спеша распаковала свои принадлежности, вставила в обе кинокамеры кассеты с цветной пленкой и приготовилась к съемке. Затем я открыла иллюминатор и стала следить за лодками, то появляющимися на волнах, то снова исчезающими в глубоких ложбинах. Я действовала, разумеется, очень осторожно, так как если бы малаохуувидели меня на яхте, да к тому же еще и снимающей на пленку ловлю бониты, то, если бы они и не убили меня, как этого требует старый обычай, то уж наверняка прогнали бы из деревни.

Джек очень ловко вел яхту по прежнему курсу, затем совершил отличный поворот и уже через десять-пятнадцать минут шел буквально по пятам рыбаков. Яхта стала обгонять лодки. Поэтому пришлось свернуть сперва грот, затем кливер и, наконец, фок. Мы плыли теперь на очень малых оборотах мотора, вслед за поспешно уходившими лодками, которые длинной цепью шли к своей цели. Сава тем временем ловко вскарабкался на мачту и сверху наблюдал за морем. Сидя на ступеньках у люка, я с ужасом глядела на подростка, описывавшего по ходу яхты широкую дугу на мачте, тогда как прямо под ним разверзалась морская пучина. Достаточно было ему зазеваться на какую-то долю секунды, как он рисковал свалиться с более чем десятиметровой высоты в пенившуюся бездну! Но ни Тукей, ни другие члены экипажа не проявляли ни малейших признаков беспокойства за подростка, который, очевидно, чувствовал себя великолепно, так как затянул какую-то причудливо-монотонную песню. По-видимому, в эту пору у него как раз ломался голос, так как с верхушки мачты доносился время от времени густой баритон, срывавшийся до петушиного крика. Вдруг Сава прервал песню на полуслове, резко наклонился в одну сторону, правую руку приставил к глазам и наконец воскликнул:

— Бониты! Два румба вправо по курсу!

Эти несколько слов привели в движение весь экипаж. Джек сразу же изменил курс, яхта увеличила. скорость, а свободные члены экипажа и наши мужчины побежали на бак, хватаясь по пути за тросы и оснастку, чтобы не свалиться в воду при кренах судна. Мне, конечно, следовало быстро скрыться в кают-компании, но так не хотелось уходить со ступенек, с которых был хорошо виден весь горизонт. Где-то вдали мы увидели какую-то бесформенную тучу. Она быстро приближалась, обретая цвет и очертания. Тут же послышался шум. Сперва это был легкий шорох, напоминающий шелест листьев на ветру, но, постепенно усиливаясь, он перешел в такой громогласный крик, издаваемый тысячами птичьих глоток, что я побежала в кают-компанию, открыла аптечку и взяла вату, всунув в уши два больших тампона, которые немного приглушили этот адский писк и карканье, и только после этого выглянула в иллюминатор.