Чтение онлайн

– Сестра дяди Августа, – Реджина зажмурилась. Конечно, он не помнит. Он ведь был совсем маленьким.

– Я никогда не видела её.

Генри кивнул:

– Она умерла. Так мама сказала. Она не любит об этом говорить.

– Моя мама тоже умерла, – тихо сказала Пэйдж, – поэтому я сейчас живу с Джимми и Мэл.

– Мне жаль, – сочувственно сказал Генри.

Пейдж вымученно улыбнулась. Несомненно, в последнее время она так часто слышала это, что слова теперь мало для неё значили.

– Почему твоя мама хранит её фотографию? Эмма была твоей тётей?

Мальчик пожал плечами, поглаживая фотографию пальцем, и нахмурился, пытаясь вспомнить:

– Она много работала. Мы редко виделись. Но когда она приезжала домой, это было самое лучшее время, – в его голосе прозвучал смешок. – Мы постоянно смотрели вместе «Планету сокровищ». А ещё она купила мне мой первый рюкзак.

– Кажется, она была весёлой.

– Да. Она подтыкала мне одеяло, и мы играли в солдат. Она звонила нам, и мы разговаривали, и она рассказывала мне сказки. Иногда они с мамой вместе пели мне колыбельную. У Эммы не очень хорошо получалось, но мама всегда ей помогала.

Пейдж понимающе кивнула:

– Знаешь, когда я была маленькой, мама разрешала мне её красить и даже выходила так из дому.

Реджина шмыгнула носом. По щеке побежала слезинка, падая на поднос с морковкой и брокколи. Сердце болело, переполненное светлой грустью и сожалением. Она не может так больше. Не может притворяться, что Эмма – её самая большая тайна, и что если ни с кем о ней не говорить, то блондинка вернется. Генри, Господи, Генри переживает не меньше неё самой, а она что? Вместо того, чтоб быть рядом с сыном, она всё это время жалела себя.

Ящик хлопнул, закрываясь, и Генри поднял вверх пару ножниц:

– Нашел!

Реджина вошла в комнату, грустно улыбаясь:

– Я приготовила перекусить, если вдруг вы проголодались, – она посмотрела на овощи и улыбнулась. Это что, морковка и брокколи? Им по три года! – Но, если вы не хотите овощи, я подумала, мы можем испечь печенье.

– Ага! – обрадовались дети и, бросив ножницы, побежали на кухню. Реджина подошла к столу и, поставив поднос, нерешительно открыла ящик. На неё смотрела готовая улыбнуться Эмма. Улыбнувшись, брюнетка поцеловала фотографию и, прислонив её к настольной лампе, вышла из комнаты.

– Генри? – тем же вечером, когда после ужина опекун забрал Пейдж, Реджина вошла в комнату сына, держа в руках коробку с вещами Эммы.

Мальчик с мокрыми после душа, зачесанными назад волосами, лежал на кровати и читал комиксы. Он давно перестал упрямиться, когда приходило время идти купаться, и уже начал, как большой мальчик, принимать душ. Генри всё еще предпочитал супергеройскую пену для ванны и любил свои мягкие игрушки, но Реджине не верилось, что этот стремительно растущий ребенок – её крошка-сын.

Он поднял голову:

– Привет, мам.

Это тоже всякий раз поражало её. Теперь он называл её мамочкой только по выходным, когда они проводили время вдвоём. Или когда ему хотелось обнимашек, и еще если он болел. Он же крутой, а что, если друзья услышат, что он сюсюкает, как маленький?

Реджина присела на край кровати и, положив коробку на колени, отчаянно попыталась вспомнить, что советовали Арчи и Робин и даже её подруги.

– Привет, солнышко, – нежно улыбнувшись, она заправила выбившуюся прядь волос ему за ухо. – Я хотела с тобой поговорить.

– О чем?

Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, брюнетка достала из ящика фотографию, на которую смотрела чаще всего, и протянула её Генри:

– Об Эмме.

Мальчик несколько секунд рассматривал их первое семейное фото, на котором ему было три. Он прищурился и покраснел:

– Это я? Почему я такой толстый?

Реджина расхохоталась, поудобнее устраиваясь на кровати:

– Только щечки. У тебя была привычка таскать сладости, пока никто не видит.

– А… - он замолчал, снова посмотрев на фотографию.

– Эмма, – подсказала Реджина. Имя знакомо легло на язык – Эмма.

– Я знаю, что из-за неё тебе грустно, – пробормотал мальчик, избегая смотреть ей в глаза. – А я не хочу, чтоб ты грустила.

Вздохнув, Реджина притянула сына к себе, целуя его в макушку:

– Знаю, мой маленький принц. Я не хотела, чтоб ты это заметил. Просто я так сильно скучаю по ней.

– Я тоже, – признался Генри, заглядывая в коробку.

– Прости, детка, – Реджина крепче прижала его к груди. – Тебе не нужно больше бояться говорить о ней, из-за меня, ладно?

Генри отстранился, неуверенно глядя на неё, так что брюнетка положила коробку на кровать и стала доставать вещи одну за другой.

– Я когда-нибудь рассказывала, как мы познакомились?

– Школьная парочка? – пожал плечами Генри.

– От кого ты услышал это выражение? – хихикнула она.

– Тётя Руби.

– Ну, разумеется.

– Я думал, ты всегда знала Эмму.

Вместо ответа Реджина вытащила своё самое первое письмо, адресованное Эмме, и протянула его Генри:

– Тебе было полгода, когда мистер Гласс, из газеты, пришел ко мне и спросил, не хочу ли я поучаствовать в программе переписки, которая укрепляет моральный дух войск.

Это стало началом. Медленно, но верно Реджина и Генри привыкли вместе пересматривать содержимое коробки воспоминаний. Реджина вынула из неё все письма, в которых упоминалось усыновление. К этой битве она пока не готова. Генри улыбался, разглядывая свои детские рисунки и по-детски посмеивался над теми почти любовными письмами, которые Эмма с Реджиной писали друг другу в самом начале отношений. Увидев альбом, он выдвинул блестящую идею продолжать заполнять его. Услышав это, Миллс почувствовала, как тревога захлёстывает её, но отказать взволнованному сыну не смогла. Он начал заполнять страницы, отыскивая фотографии того периода, на котором остановилась Реджина, и записывал анекдоты и забавные случаи на полях. Они достали из коробки все снимки, и теперь те хранились либо в этом памятном альбоме, либо с другими семейными снимками, либо стояли в рамках на столе в гостиной.