Чтение онлайн

Да кого она обманывает? То время её жизни закончилось. Она сделала то, что получается у неё лучше всего. Убежала. Как всегда. Убежала от лучшего, что случалось с ней… и ради чего?

Нет.

«Это не твоя вина, – напомнила себе Эмма, крепко вцепившись в руль. – Ты зашла так далеко. Не сомневайся в себе сейчас. Просто попробуй».

Хватка на руле слабела по мере того, как девушка приближалась к цивилизованной части города. На секунду она почувствовала себя так, словно вернулась домой. Улицы были прежними. Часы на башне показывали 8.15. Волна облегчения захлестнула её сердце, едва она остановилась на перекрёстке четырёх улиц. Всё по-прежнему. Ничего не изменилось. Сонный городок, ставший её раем, ждал Эмму домой.

Девушка медленно ехала по улице Мэйн. Сердце быстро стучало в ушах. Улицы были почти пусты, наверное, большая часть городка сейчас сидит «У Бабушки», наворачивая блинчики и попивая горячий кофе. Любители здорового образа жизни на бегу приветствуют друг друга. Рано проснувшиеся детишки гоняют на великах, стремясь провести на улице, как можно больше времени. Стук в ушах стал громче и быстрее, он торопил её, как клич, зовущий в бой, хотя Эмма понятия не имела, что её ждет. Единственное, что она знала, свернув на Брайтон, что грохот в груди сменился постоянным, размеренным «Бу-бух. Бу-бух».

– Как дела сегодня, Эмма?

– Хорошо, – кивнула Эмма, сгибая и разгибая пальцы протеза. Суставы двигались по её команде. – Он лучше подходит, и контролировать его проще.

Доктор Митчелл, седой мужчина с добродушным лицом, улыбнулся ей и сделал пометку в блокноте.

– Вы быстро научились с ним управляться.

– Спасибо, – блондинка улыбнулась в ответ, смущено взъерошив волосы пальцами протеза. – Я всё еще привыкаю к тому, что внезапно стала левшой.

Доктор вынул из её папки письменное задание. Дрожащий, почти нечитаемый почерк подтверждал слова Эммы.

– Судя по вашей кривой обучения, думаю, что, в первую очередь, вы научитесь держать ручку в правой руке.

– Вы так думаете?

– Да, если так думаете вы, – он закрыл папку и наклонился ближе к Эмме. – Вчера мы остановились на смерти Набиля.

– Они его застрелили. Я сделала всё, что могла, – грустно ответила она.

– Да. Вы не сделали ничего плохого. И он тоже. Думаете, мы сможем продолжить?

Девушка кивнула:

– Я не всё помню.

– Это ничего, – успокоил Митчелл. – Посмотрим, насколько ваши воспоминания связные, мы можем остановиться в любой момент.

Эмма вздохнула. Пальцы протеза сжимались и разжимались, когда она вспоминала, как блокировала и отбивала удары Набиля. Только раз она заставила себя ударить его. И после этого он упал, застреленный.

– После его смерти я долго пробыла в камере одна. Должно быть, несколько недель, но чаще всего я чувствовала себя слишком уставшей, чтоб считать. Иногда я хотела, чтоб они меня убили. Но меня держали для обмена. Знаете, как товар в супермаркете. А иногда мне казалось, что меня не убивают из спортивного интереса, сколько я ещё выдержу. Потом были крики и… - она прищурилась, стараясь вспомнить.

– Не спешите. Мы можем остановиться, когда захотите, – подбодрил доктор.

– Я отключалась. Иногда на целый день. В себя приходила изредка. Делала пару глотков воды или съедала кусок хлеба и отключалась снова. Но были крики. Дверь заскрипела и быстро открылась, и меня закинули на плечо, как мешок картошки, и запихнули в грузовик. Последнее, что я помню, как меня выбросили, и я лежала на солнцепеке. Должно быть, меня оставили умирать.

Эмма сморщилась от внезапной мысли, пришедшей в голову.

– Вас избили, у вас были галлюцинации, и вы ослабели от недоедания. Вы помните, как вы добрались до той деревни около Карима?

Она покачала головой и прищурилась сильнее, будто стараясь силой мысли разогнать застилающий память туман:

– Я была уверена, что умру. А потом я услышала её. Эту песню. Она меня успокаивала.

Брови доктора Митчелла взметнулись от любопытства:

– Какую песню?

– Колыбельную, – внезапно осознала Эмма. – Моя… она… моя девушка.

– Реджина? – догадался Митчелл. После многочисленных сеансов, которые он провёл с солдатом, доктор знал, что образ брюнетки должен возникнуть снова.

Эмма кивнула:

– Она всё время её пела. А если не её голос, так голос Генри. Он постоянно просил меня вернуться домой. Я постоянно слышала их или эту песню, беспрерывно звучащую в ушах. И тогда, в пустыне, ожидая смерти, я тоже её услышала. Я думала, что вижу их. Знаете, все эти истории про умирающих, которые идут на свет, и тех, которые видят своих любимых, которые ведут их в лучший мир? Вот, со мной, думаю, примерно, то же самое было. Я услышала их голоса и слепо последовала за ними.

– Можно, мы немного отвлечемся? – спросил доктор Митчелл, опираясь локтями о колени. – Зачем продолжать отгораживаться? Может, вы готовы позвонить ей?

Эмма секунду колебалась. Потирая колено, она обдумывала вопрос, который преследовал её каждый день.

– Посмотрите на меня, док, – тихо ответила она. – Я – отстой.

– А мне кажется, что вы отлично выглядите.