Чтение онлайн

Сперва это всё пугало Реджину, и она стала чаще писать Эмме. В этих письмах она разговаривала с девушкой, рассказывала ей об их жизни. Генри делал то же самое на страницах альбома. И теперь брюнетка разумом и сердцем понимала, что это всё, что осталось у них с Эммой. Арчи хвалил её, и каждую среду участники группы поддержки аплодировали её маленьким успехам.

Июль 4, 2008.

Эмма,

Мы решили уехать и устроить себе долгие выходные. Когда я говорю «мы», я имею в виду, что сначала должны были ехать только мы с Генри. Но потом о наших планах услышал Август. Да и Кэтрин нужно отвлечься от переживаний из-за развода, поэтому, естественно, Руби и Тина тоже едут. Мы едем в Огасту, и Август грозится научить нас рыбачить. Надеюсь, он понимает, что эта затея ни к чему не приведёт. Хотя Генри рад. Видишь, я сфотографировала его, пока он собирал снасти. Август говорит, что ты никудышный рыбак, и, признаюсь, мне кажется, что он прав.

Я бы хотела, чтоб ты поехала с нами.

Июль 25, 2008.

Эмма,

Кажется, я сделала пару шагов назад, но доктор Хоппер утверждает, что такая реакция не выходит за пределы нормы. Робин, тот, что ходит со мной в группу психологической помощи, ну, тот, у которого сын с ямочками на щеках больше, чем у Генри, пригласил меня пообедать вместе. Я накричала на него посреди улицы и приказала держаться подальше. Доктор Хоппер говорит, что это нормально, если я еще не готова для новых отношений, но, честно говоря, я думаю, что никогда не буду готова. И меня это не беспокоит. Я отдала своё сердце тебе и хочу, чтоб ты хранила его.

Я люблю тебя.

Сентябрь 1, 2008.

Привет, Эмма!

Завтра я иду в школу. Уже во второй класс! Я учусь с Пейдж и Николасом. Мы в классе мистера Герреро. Ава говорит, он злой. Завтра я угощу его яблоком. Жаль, что тебя не было с нами летом. Мы с мамой ездили в Нью-Йорк. Она говорит, что мы уже там были, но я был маленький и не помню, так что мы решили завести традицию. Кстати, мы посадили мое собственное вишневое дерево на заднем дворе! Оно еще малыш, но мы с мамой о нём заботимся.

Я скучаю и сильно люблю тебя. Рекс и его семья передают привет.

С любовью,

Генри.

Ноябрь 3, 2008.

Эмма,

Смотри, Генри с дядей Августом решили одинаково одеться на Хэллоуин. Снова увидеть Генри в форме было грустно и радостно одновременно, но до прошлой пятницы я думала, что мне не доведётся увидеть сержанта Бута. Он сказал, что оденется тобой. Я подколола его, спросив, значит ли это, что он считает тебя жуткой. И, разумеется, твой братец не мог не сумничать. Он ответил, что, если б действительно хотел всех напугать, то оделся бы мной. Ему повезло, что я люблю тебя.

Я знаю, что ты за нами присматриваешь.

Однажды мы снова встретимся, любимая.

Неделей позже, в День ветеранов, большая часть города собралась на площади, и семья Миллсов возложила цветы к памятнику Основателя. Генри положил на постамент букет жёлтых лилий.

– Они как волосы Эммы, - заявил он. Прежде, чем опустить единственную красную розу рядом с букетом сына, Реджина прошептала тихое обещание, прижав цветок к губам. Одиннадцать ружейных залпов не смогли заглушить тихого голоса и заразительного смеха блондинки, звучавшего в её ушах.

В третью годовщину исчезновения Эммы Реджина не стала пить, хотя искушение было велико. Арчи похвалил её, но она была не в том настроении, чтоб, как ребёнок, радоваться чужой похвале.

В январе, пообещав начать год правильно, Реджина и Генри провели вторую половину рождественских каникул, перекрашивая стены во всех комнатах дома. Пропали однотонные стены, из-за которых благопристойный особняк выглядел, как картонный макет. Коридоры окрасились в жёлтый, гостиная стала красной, а игровая комната – зелёной, как трилистник. Они отодвинули и укрыли чехлами всю мебель, надели то, что не жалко (Реджине пришлось для этого купить майку и спортивные штаны), и вознамерились вдохнуть в дом новую жизнь. Миллс, как прирожденная перфекционистка, контролировала выбор гармоничной цветовой палитры, но в остальном проектом руководил Генри. И на правах главного он решил, что они развесят рамки с фотографиями из альбомов по стенам. Реджина искренне улыбалась, глядя, как сын поправляет стоящую на каминной полке рамку с фотографией, на которой они были сняты втроём.

Перемены витали в воздухе, и каждый раз, когда она слышала, как кто-то упоминает Эмму, или видела выпуск новостей, рассказывающий о солдатах за рубежом, сердце болело всё меньше, Реджина всё больше принимала то, что случилось. Она могла, не кривя душой, сказать, что счастлива.

Иногда она пересматривала видео-послание Эммы, поставив его на повтор, и перечитывала их письма, словно любимый роман. Или надевала безразмерную футболку Эммы с надписью US ARMY, вдыхая запах изношенного материала. На секунду ей казалось, что она ощущает её запах, хотя после трех лет от него, конечно, не осталось и следа. Но это нормально. Где бы Эмма ни была, главное, ей не больно, и она в безопасности. И Реджина не могла просить о большем. И если время от времени Миллс забывала об этом, рядом с ней были люди, которые могли напомнить.

– Ты всё взял? – Реджина склонилась к Генри, у которого через плечо висела слишком большая и слишком полная сумка. – Столовые приборы? Фонарик? Спрей от насекомых? Смену белья?

– Ма-а-ам, – простонал Генри, выворачиваясь из её объятий и оглядываясь, чтоб убедиться, что никто из друзей этого не слышал.

Реджину не заботило его смущение. Слегка подрагивающими ладонями она обхватила его лицо:

– Можешь не ехать, если не хочешь. Уверена, что ты можешь получить нашивку за выживание, если проведешь ночь в палатке во дворе.

– Ма-а-ам, – протянул восьмилетний мальчишка, – я хочу поехать.

Она неуверенно кивнула. Ребята из его скаутского отряда начали забираться в автобус.

– Это всего на одну ночь.

– Если испугаешься или захочешь домой, просто скажи вожатому Харкнессу. У него есть номера всех моих телефонов, – только за это утро Реджина говорила это уже пятый раз.

– Знаю.

– Вот, - она достала из сумочки Рекса и протянула потёртого и хромого дракона Генри, – держи.

Он, покраснев, покачал головой:

– Это для малышей.

– Это же Рекс! – расстроилась брюнетка.

Генри прикусил губу, явно мучаясь противоречивыми чувствами. Потом он наклонился к маме и прошептал:

– Я хочу, чтоб Рекс позаботился о тебе, пока меня не будет.

Она нахмурилась, но кивнула, прижав игрушку к груди:

– Ты мне не ответил, взял ли ты чистое бельё.

– Да, мам, – проворчал Генри, тяжело вздохнув.

– Слушайся вожатого и не рассказывай остальным страшилок. И не засиживайся допоздна, – она пригладила волосы сына, убирая их со лба, но Генри тут же взлохматил их обратно. – Я люблю тебя.

Прежде, чем отпустить его к автобусу, Реджина крепко обняла и поцеловала Генри в щёку, заставив покраснеть.

– Я тоже люблю тебя, мам.

Она смотрела, как он прошел по салону автобусу и сел рядом с Николасом. Мимоходом глянув в окно, Генри улыбнулся и помахал ей. Через несколько минут автобус уехал, и родители, проводившие сыновей в поход этим ранним майским утром, разошлись кто куда. Кто-то задержался, чтоб поболтать, кто-то отправился домой, кто-то поспешил к «Бабушке», торопясь утолить утренний голод.