Чтение онлайн

Окно со стороны Эммы было приоткрыто, и с улицы донесся громкий смех. Женщины обернулись и увидели компанию подростков, которые сидели в кузове пикапа и просто болтали. Громко. Они не смотрели фильм, и, судя по всему, им было плевать, что они мешают другим.

Эмма раздраженно закатила глаза:

– Надеюсь, я себя так не вела, когда была ребенком.

Реджина тихонько засмеялась.

– Эмма, - мягко сказала она и поддела блондинку плечом, - ты всё еще ребёнок.

– Ну, не настолько же.

Реджина снова засмеялась:

– Ты всего на несколько лет старше этих детей, которые так тебя раздражают.

Эмма нахмурилась и снова оглянулась на ребят, осознав, что, наверное, вела бы себя так же в их возрасте. Всего лет пять назад. От этой мысли она вздрогнула.

– Ты чувствуешь себя старше, - Реджина не спрашивала, утверждала.

Эмма покачала головой, издав короткий смешок:

– Я вспоминаю о том, что несовершеннолетняя, только когда ты отказываешься наливать мне сидр.

– Я даже не представляю, как можно пройти через всё то, что ты уже прошла, - призналась Реджина, застенчиво глянув на блондинку.
– Ты очень сильная.

Эмма фыркнула:

– Да тут не в силе дело. Я просто проходила через это.

– Выживала.

– Точно.

Реджина посмотрела на экран. В черно-белой сцене Скотти спасал тонущую Мадлен. Она небрежно дернула плечом:

– Мои дни так долго были одинаковыми, я к этому привыкла. А потом появился Генри, и всё изменилось.

– Почему ты решила усыновить ребенка?

Пару секунд Реджина раздумывала над ответом. Она вспоминала. Вспоминала тот день, когда поехала в Бостон, чтоб забрать сына домой. Её жизнь с того дня безвозвратно изменилась к лучшему. Да, бывали моменты, когда она сомневалась в своей способности быть хорошей матерью, но каждый раз, когда он смотрел на неё, каждый раз, когда он произносил «Мамочка», её сердце наполнялось чистейшей радостью.

 - Ты когда-нибудь чувствовала, будто тебе чего-то не хватает? Будто у тебя в сердце пустота?
– прошептала она.

У Эммы перехватило дыхание. Слишком хорошо она знала, о какой пустоте говорит Реджина. В раннем детстве она мечтала, что её родители придут и заберут её, но, становясь старше и не такой наивной, начала мечтать о месте, которое могла бы назвать домом. О людях, которые будут беспокоиться за неё.

– Да, - кивнула она.
– Я понимаю.

– Я всегда хотела ребенка, но к несчастью для меня, я не могу иметь собственных детей. Когда я поехала в Бостон на собеседование, я увидела, как Генри катят в коляске. Его как раз только что привезли. И, увидев его, я сразу влюбилась, - Реджина, улыбаясь, посмотрела на Эмму, её глаза сияли.
– К счастью, мне его отдали.

– Ты подарила ему замечательную жизнь, Реджина, - Эмма сжала её ладонь.
– Немногим детям так везёт, как ему.

Реджина секунду поколебалась, но всё же спросила:

– Можно, я спрошу у тебя, как тебе жилось с приемными родителями?

Эмма побледнела, и Реджина быстро сжала её руку:

– Можешь не рассказывать, если не хочешь.

Эмма усмехнулась, покачав головой:

– Да нет, просто обычно людям на это плевать. Социальные работники вытаскивали меня оттуда, только если всё было по-настоящему страшно. А в большинстве случаев они смотрели на мое поведение и отношение, и говорили, что я прикидываюсь и преувеличиваю.

– Была одна семья, - продолжала Эмма, - Джонсоны. Это у них мы встретились с Августом. Меня им отдали, потому что предыдущие опекуны, у которых я жила, месяц не покупали продукты, так что мне и другим ребятам постарше приходилось воровать.

Услышав это, Реджина вопросительно-недоуменно подняла бровь, но Эмма просто пожала плечами.

– Как бы то ни было, Джонсоны были очень религиозны. Верили в исцеление молитвой, очень консервативные и реально строгие. Однажды я подхватила грипп или что-то вроде того, я слегла, меня постоянно тошнило. Так они привели священника. Тот посмотрел, сказал молиться дальше. А если станет хуже, значит, на всё Божья воля. Август тогда стянул для меня лекарства, так что хуже не стало. После этого я старалась не привлекать особо их внимания, подружилась с девочкой из школы. Они её, вроде, одобряли. И мы с Августом прожили в этой семье два года. А потом Август вышел из системы по возрасту и записался в армию. Мне было тогда пятнадцать. После того как он уехал, я сбежала.

– Как так?

Покраснев, Эмма глянула на Реджину из-под ресниц.

– Ну, как я говорила, они были очень религиозны. Девчонка с которой я подружилась, она… была больше, чем другом. Пару раз она ко мне заходила, и однажды мистер Джонсон вошел в комнату и увидел, как мы отпрыгнули друг от друга. В тот вечер я очень близко познакомилась с его ремнём.

Реджина озадаченно нахмурилась, потом до неё дошел смысл сказанного:

– Оу…

– Ага, - Эмма нервно хмыкнула, настороженно глянув на Реджину.
– Это тебя беспокоит?

– Да.

Эмма выдохнула, закусив губу. Напряжение навалилось на нее, и она перестала дышать. Не нужно было распускать язык про свои опыты.

– Как они могли поднять руку на ребёнка, которого любят?
– услышав это, Эмма вскинула голову. С облегчением выдохнув, она пожала плечами:

– Я бы не называла это любовью. У некоторых людей есть заморочки.

– Некоторые люди просто идиоты.

Эмма громко расхохоталась и похлопала Реджину по руке:

– Да, я слышала об этом.

Они продолжали болтать до конца фильма, не обращая внимания ни на шумных подростков, ни на парочки, зажимающиеся, сидя на капотах. Эмма спросила Реджину о том, как прошли ее подростковые годы. Ей было любопытно, чем та занималась, когда не была занята, флиртуя с парнями. Это привело их к игре «Двадцать вопросов», в которую Реджина никогда не играла раньше, чему Эмма, кстати, не удивилась. В этой игре выяснилось, что Реджина тайком от матери встречалась с парнем, и он сделал ей предложение, что брюнетка мечтала когда-то участвовать в Олимпийских состязаниях по конному спорту, и что телепортация - супер-способность, которой она хотела бы обладать.