Чтение онлайн

Неожиданно от деревьев отделилась фигура, и перед нами предстал стройный высокий мужчина с красивым лицом и черными волосами, ниспадавшими до плеч. Тело его укрывал темно-синий плащ. На ногах была удобная обувь.

– Вы не знаете здешних мест, – обратился он ко мне. – Не знаете и местных обычаев. Я давно путешествую, и хочу предупредить вас, что ничего не следует говорить аборигенам явно, а только намеком.

Слова многозначны – и чем больше места вы оставите им для фантазии, тем лучше будете поняты. Не спешите, чтобы вы ни делали. Спешка – признак незначительности. Одного этого достаточно, чтобы они перестали слушать вас. Не советую и фотографироваться вместе. С того момента, как аборигены увидят себя с вами на фотографии, они будут считать вас родственниками, а о чем новом может рассказать или чему научить родственник? Будьте внимательны к любому их слову и жесту – все имеет значение.

Незнакомец исчез так же внезапно, как появился. И густая тьма вновь нависла над нами. Инстинктивно я начал шарить руками вокруг себя, и что-то мягкое оказалось под ладонью. Раздался рык барса, лежащего возле моих ног. Два ярко-зеленых огня его глаз четко обозначились в темноте. Не испугавшись, я начал гладить ему морду, голову, спину. Барс потянулся и, положив свою мощную голову на лапы, уснул.

Когда стало светать, мы снова тронулись в путь. Грациозный и величественный светло-желтый зверь пошел рядом. Лес вдруг кончился прямо у высокой изгороди с распахнутыми воротами. Мы вошли в них и оказались внутри конусообразного зала, в котором одетые в серые одежды люди исполняли ритуальные танцы, напоминавшие древние танцы Непала и Бирмы.

Прыгая и вращаясь, танцующие приближались к нам.

В два прыжка барс оказался возле них – и люди отпрянули, уступая нам путь.

Женщина и мальчик, легко двигаясь впереди меня, направились к центру зала, от конусообразной вершины которого истекали вибрирующие звуки. Словно волны мощного водопада, они омывали собой это величественное помещение и всех, кто в нем находился. Стояла странная тишина, которая в то же время была наполнена звучанием.

Неведомо сколько мы пробыли в этой звучащей тишине, когда из восточных ворот зал стали заполнять танцующие люди в желтых одеждах и в шапках-треуголках. Они напоминали собой тибетских лам. В руках у каждого ламы были лук и стрела. Женщина пояснила мне, что это танец победы и возрождения.

Постепенно танец усиливался и спиральными вихрями начал разворачиваться по всему окружающему нас пространству. Мы стояли молча в центре движущейся и вибрирующей спирали. И мне казался понятным смысл каждой фигуры, отображаемой в танце, и каждого жеста самих танцующих.

Вместе с танцующими мы как бы поднимались к вершине конуса, завершающего зал… И широкое поле, до горизонта покрытое зеленью трав, вдруг распахнулось перед нами.

Переезжая в Новосибирск, я, как и планировал, все же успел к Рериховским чтениям 1976 года, посвященным 50-летию исследований Н. К. Рериха на Алтае. Просто проехаться туда и обратно я бы не смог за неимением средств. Павел Федорович, который приехал из Эстонии на эти чтения, сразу и познакомил меня с основателями Рериховского движения в России.

Конечно, при стечении многих людей, у которых свои планы, проблемы и задачи, свои темы выступлений на такого рода, пусть и не очень многочисленных, форумах, мимолетные знакомства часто на следующий же день уплывают в дальние углы памяти и, в зависимости от обстоятельств, могут либо схорониться до времени, либо запрятаться там навсегда.

И вот сейчас, спустя двадцать с лишним лет, просматривая фотографии, относящиеся как к первым (1976), так и вторым (1979) Рериховским чтениям, прошедшим в Новосибирске, я вижу, что хорошо помню, например, Людмилу Васильевну Шапошникову – историка и этнографа, индолога, члена Союза писателей и члена Союза журналистов СССР, академика РАЕН.

На фотографии она среднего роста, светло улыбающаяся, в простой кофточке, отороченной белой каймой. На моей книжной полке есть красочно проиллюстрированная книга Людмилы Васильевны «От Алтая до Гималаев», которая и сегодня согревает мне сердце.

С другой стороны, просматривая книгу, с сожалением понимаешь, что мне уже не суждено пройти этим путем. Воистину, у каждого свой путь жизни и свои его результаты.

Павел Федорович на фотографии в сером, хорошо сидящем на нем пиджаке. Светлая рубашка в белую полоску, под нее хорошо подобранный такого же типа галстук. Из кармана виден уголочек платка. Волосы зачесаны назад. Доброе, улыбающееся лицо. У Павла Федоровича и у меня вместо рубашек свитера. Вероятно, это второй день первой конференции или вторая конференция.

На другой фотографии слева от Павла Федоровича – Марк Александрович Мокульский, директор института генетики. Он чем-то напоминает Павла Федоровича. Мы оживленно о чем-то беседуем.

Еще фотография – в президиуме П. Ф. Беликов, рядом – тогда воюющие между собой по археологическим проблемам Сибири академики А. П. Окладников и В. Е. Ларичев. И общий снимок. На нем строгая и собранная Наталья Дмитриевна Спирина – родоначальница Рериховского движения. В свое время она встречалась с Николаем Константиновичем в Харбине, откуда позже переехала в Новосибирск, и считала себя ученицей Рериха.

Здесь и искусствовед Вера Яковлевна Кашкалда, Людмила Андросова – член президиума СОАН, ученая, альпинистка. Физик Евгений Маточкин и другие участники чтений.

С Павлом Федоровичем приехал на Чтения и Алексей Анненко, интересный и устремленный молодой человек, серьезно занимающийся изучением творческого наследия Рерихов. Выступал на конференции и сотрудник Новосибирского инженерно-строительного института В. М. Пивкин, с которым позже мне пришлось лично столкнуться довольно плотно.

Интересное это дело – экскурс в прошлое через созерцание пережитого на фотоснимках. Просмотришь так пачку фотографий – и целая страница воспоминаний нахлынет. Одно за другое цепляется в памяти, образ вызывает образ, событие тянет за собой другое событие – так, видимо, и пишут великие люди свои толстые мемуары.

Я же не сторонник мемуарных фолиантов с иллюстрациями через каждые десять страниц.

На мой взгляд, читателю все же удобнее создать свой образ о человеке, с жизнью которого он знакомится по его книге. Ритмика слов, конструкция предложений и их эмоциональный настрой, возникающие перед читателем образы, гораздо больше и достовернее дадут представление об авторе книги, чем форма его тела и тел его высокопоставленных друзей и еще более высокопоставленных просто знакомых, изображенных на фотографиях, пусть даже и цветных, и качественно исполненных. Потому что такого рода фотографии, как правило, любительские.

Для того же, чтобы на ней отобразить духовный мир сидящего перед объективом, требуется большое мастерство фотографа, знание им тонкостей светотени, одухотворяющей изображение.

Мне представляется, что в этом смысле черно-белая фотография более духовна, чем ее цветной аналог. Радуга цвета – это уже нисхождение Духа с Высот, где властвует чистый Свет. И проявление еще только Тени в этом Свете способно с наибольшей полнотой раскрыть Духовную сущность изображаемого объекта, чем последующая его цветная проекция, где уже властвует бурлящий мир чувств. И Дух сфотографированного в цвете человека замолкает, замкнутый суетой чувственной Души воспринимающего зрителя.