Чтение онлайн

Все говорит за то, что — да, нужно согласиться, но… Прочему-то не идут ноги к книжной полке, пальцы не хватают брезгливо злосчастный томик, дабы швырнуть его в мусорное ведро. Почему?

Вспомнилось мне, как в конце 80-х возле станции метро «Гостиный двор» проводилась «миротворческая акция»: небольшая группка молодежи вышла с плакатами: «Долой игрушечное оружие!» — «Не приучайте мальчиков стрелять друг в друга!» — «Если не будет игрушечного оружия, то вскоре исчезнет и настоящее!» — и т.д. Родителям предлагалось отобрать у своих детей игрушечные пистолеты, автоматы, сабли, сдать всю эту гадость «миротворцам» и больше уже — никогда, никогда!.. Для сбора оружия «миротворцы» приготовили огромную картонную коробку, куда ради примера кинули несколько пластмассовых пистолетов. Я проходил мимо этого пикета дважды, утром и вечером. Утром «миротворцы» сияли от сознания собственного гуманизма и с глядели в будущее с ничем не омраченной надеждой. Вечером, изрядно пропыленные, увядшие, скисшие, вяло сидели они вокруг своей оружейной коробки и шепотом ругали прохожих, так и не откликнувшихся на их призыв. К пистолетам в коробке прибавился только старый деревянный паровоз без колес. Акция провалилась. Не захотел народ разоружать своих сыновей.

Думается, что и на этот раз не захочет. Нет, не захочет, потому что родители (а не теоретики от воспитания) знают, что мальчики если и становятся жестокими, то отнюдь не от деревянных сабель и не от романов Дюма. Сабли и Дюма воспитывают не кровожадность, а доблесть — по крайней мере, любовь к доблести. Когда славные три мушкетера, задорно улыбаясь, встают против целой роты подлых гвардейцев, — чья заплесневелая душа обвинит их в патологической жестокости? Когда благородный д'Артаньян спасает мадам Бонасье от гнусного предателя-мужа, готового продать и жену, и мать родную, — кто запретит Констанции влюбиться в освободителя?

Может быть, где-то Дюма и перехлестывает, может быть, в чем-то он и не прав. Но на его книгах поколения мальчишек учились мужественности, а поколения девчонок — женственности. Если отобрать у них этот учебник — что им останется взамен? Наши «православные» прописи, унылые, бескровные, бесталанные? Романы Юлии Вознесенской? Но мальчик все равно будет искать что-то героическое, лихое, безоглядно-мужественное. Что он найдёт? Компьютерные стрелялки? Современные российские фильмы про бандитов — или про героев-«афганцев», вся героичность которых (на экране, конечно, на экране!) выражена только в угарной матерщине до облаков? Мушкетеры если и чертыхались порою, да хоть дело своё знали…

Нет, вот вы напишите сперва что-то подобное «Трем мушкетерам», но в строго православном духе, а потом и запрещайте романы Дюма. А то легко, перелистав Библию, судить всех направо и налево. Мы-де православные, мы выше всего мирского, нам дай волю, мы сразу всех грешников спасем, и самый ад уничтожим… Весь мир насилья мы разрушим… Мы наш, мы новый мир построим… Хотя это, кажется, из другой оперы… Но что-то лейтмотив очень похож.

В числе вековых загадок вселенной, как то: Бермудский треугольник, истуканы острова Пасхи, теорема Ферма и др. — почётное место, несомненно, занимает сказка Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес».

Уверены, что всякий, кто читал её, сразу согласится с нами: это книга-загадка, книга-ребус. Загадочно в ней всё, но в первую очередь непонятно следующее: почему этот странный, тёмный, абсурдный, вовсе не увлекательный текст упорно рекомендуют для чтения детям младшего и среднего возраста? Никто, мне кажется, не станет отрицать, что 99 процентам детей эта книга не нравится: она их и усыпляет, и одновременно раздражает, и вводит в тягостные раздумья. Детям младшего возраста она решительно не понятная, а подросткам — не интересна.

Действие в книге Кэрролла развивается с головокружительной стремительностью: Алиса бежит за Кроликом — падает в нору — уменьшается в размерах — тонет в собственных слезах — бесцельно носится по берегу Слёзного моря с какими-то гадкими зверушками — вновь меняет размеры — встречается с Гусеницей — с Горлинкой — попадает в дом Кролика — вырастает там так, что ломает дом… И т.д. и т.п. Ни один эпизод логически не вытекает из другого, ни в одной обстановке читатель не успевает обжиться; притом действие густо усеяно намёками на незнакомые ребёнку обстоятельства, пародиями на неизвестные ребёнку стихи… Борис Заходер, издавая свой перевод «Алисы», вынужден был снабдить его огромными комментариями, без которых просто ничего не понять. Но когда это дети читали комментарии?.. И что это за шутки, которые требуют многословных пояснений?

И не случайно никто не решается экранизировать «Алису» такой, как она есть. Существует известный диснеевский мультфильм — он подаёт книгу Кэрролла в виде переслащённой голливудской сказочки for good american little one. Кэрролловские шероховатости здесь счищены маникюрной пилочкой, но бессвязность действия всё равно удручает. Новый же художественный фильм с Джонни Деппом — это просто чахлая политическая агитка «за демократию и плюрализм». Подлинную «Алису» попытались в своё время отобразить наши советские мультипликаторы — получилась просто ахинея.

Чтобы меня не обвинили в предвзятости, сошлюсь на мнение Рэя Брэдбери. Думаю, никто не скажет, будто волшебник Брэдбери в детстве был ребёнком туповатым, малоначитанным и лишённым воображения. Но именно он сказал: «В детстве мы читали «Алису» Льюиса Кэрролла и «Волшебник страны Оз» Фрэнка Баума. При этом книга Баума была для нас как малиновое варенье, как мороженое в жаркий день, как солнечная поляна, а «Алиса» — как микстура от кашля, как длинный урок, как неподготовленная контрольная». Комментарии излишни. Уж если он, величайший поэт от фантастики, не нашёл добрых слов для сей книжки, то что же спрашивать с нас, убогих?..

Тогда зачем же нам навязывают это творение английского педофила? Если речь только о том, чтобы заменить нашу детскую классику англоязычной, то всё равно неясно, при чём здесь именно «Алиса», — в английской и американской детской литературе полным-полно более удобоваримых книг (тот же Баум, например).

Как говорил герой советского мультфильма, «непонятненько». Или, как сказала сама Алиса, «всё страньше и страньше».

Самое время сказать: «А король-то голый!» А классик-то не в состоянии двух слов связать, не может выстроить единое действие, не разбирается в детской психологии, не чувствует меры, не видит композиции… Говорить об особой утончённости «Алисы» может лишь тот, кто вовсе в литературе не разбирается!..

…Но слышу я в ответ на свои рассуждения:

— Вы ничего не понимаете! «Алиса в Стране чудес» — это и в самом деле не вполне детская книга, и в список литературы для детей она попала лишь по недоразумению. Может быть, это и вовсе не художественное произведение. Может быть, этот текст есть некое зашифрованное послание, криптограмма, тайнопись! Расшифруйте её, и вы получите… что? Не знаем пока — на то и тайнопись! Может быть, общую теорию мироздания! Или взгляд на мировую политику! Или трактат по высшей математике! (Действительно, есть такая теория: кое-кто всерьёз утверждает, что «Алиса» — это такая большая математическая формула, где вместо иксов и игреков — Мартовские зайцы и Чеширские коты…)

Пусть так. Но при чём тут, извините, дети? Что, среди английских педагогов не нашлось ни одного, кто сказал бы: «Господа! Читать детям этот текст непедагогично! Алогизм событий, бесцельность сюжета, безвкусица в нагромождении страшноватых диковинок — всё это способно нанести серьёзный ущерб развивающемуся сознанию!» Кстати, ещё великий Редьярд Киплинг (который кроме всего прочего был блестящим сказочником!) говаривал, что не может читать «Алису»: слишком жестоким кажется ему эпизод, где герои играют в крокет живыми фламинго и ежами. А Киплинга не назовёшь чувствительной натурой!..