Чтение онлайн

Любящий вас Йони.

Любимые и дорогие! 22. 12. 65

Наконец-то выпала мне минута отдыха и покоя, и я могу вам вволю писать. Время – почти полночь, я сижу в своей комнате в доме Бармейеров при свете настольной лампы и слушаю музыку Брамса. Снаружи свирепствует холод, дует зимний иерусалимский ветер и льнет к стеклам закрытого окна. С одной стороны – зима, с другой – тепло протопленной комнаты. Можно ли найти более подходящий фон для письма вам?

Не знаю толком, с чего начать рассказ о том, что со мной произошло за последние недели. Начну по порядку.

Итак, три недели назад отправились мы в Негев на так наз. "ротные учения с бронетранспортерами". Их цель – подготовить нас, будущих офицеров, к действиям пехотных войск совместно с танками, бронетранспортерами, тяжелой артиллерией и т. п. Учения были в высшей степени интересными, но от подробностей воздержусь, потому что если начну, то не кончу, а я вовсе не уверен, что технические подробности вас заинтересуют. Однако расскажу об одном упражнении, которое касалось непосредственно меня.

Как вам известно, офицерские курсы в последние месяцы управляются самими курсантами, а командование осуществляет только общее руководство и направляет действия курсантов. Самое большое, чего может достичь курсант – это руководить какое-то время курсами. Об этом я уже рассказывал, но то была только административная работа.

Руководить приходится также и учениями. На каждое упражнение командование выбирает курсанта для руководства всей группой. Испытывается способность курсанта командовать, выносить правильные суждения, проявлять активность и т. п. Понятно, что лучшим поручают руководить упражнениями потруднее. В конце каждого учения проводится заключительное упражнение, самое трудное и сложное из всех, и для роли командиров на этих упражнениях выбирают лучших курсантов. 8 особенности, если на заключительных упражнениях присутствует командир офицерской школы. Видно, руководство тогда старается произвести наилучшее впечатление, словно хозяин, который подметает квартиру к приходу гостей, хотя известно, что дом не всегда чист, а частенько, может, и грязен. Во всяком случае, удостоился я быть командиром при таком упражнении (между прочим, это второй раз, что я командую заключительным упражнением в присутствии командира школы – случай небывалый на курсах). Думаю, что это была самая трудная должность, какую мне приходилось до сих пор занимать.

Общая идея упражнения была – глубокое наступление совместно с джипами, бронетранспортерами и танками на замаскированные объекты противника и атака врага с тыла.

На первой стадии я с отрядом солдат должен был, для изучения местности, проникнуть на двух джипах и штабной машине на глубину примерно 15-ти км абсолютно темной ночью.

Проблема ориентировки на местности в этих горах в высшей степени трудна и сложна – слишком много кряжей и отрогов. Отроги иногда похожи формой на острие ножа, по обеим их сторонам – пропасти и скалы, с которых свалиться – верная смерть. С помощью условных знаков я должен был отмечать направление пути для войск, которые продвигались за мной; и проблема этане менее серьезная, а опасность, может быть, и большая.

чем при ориентировке на местности, потому что до сих пор горные хребты пересекались не меньше, чем за 4-5 часов, при этом не раз отряд терял дорогу, транспорт застревал и т. п. После всего этого я должен был командовать атакой. Распространяться не буду, так как многое еще надо рассказать. Войска благополучно, меньше чем за два часа, пересекли горный хребет, и все было исполнено самым лучшим образом. Командир школы подозвал меня и в присутствии всего командования воздал мне такие хвалы, которых, несмотря на мою успешную армейскую карьеру, я еще не пожинал. Потом, подытожив результаты учений, он назвал исполнение задания образцовым и добавил: "Хорошо, если бы все учения в школе проводились на таком уровне", и т. п.

Я после учений чувствовал общую усталость.

За три дня до конца учений испытали мы удивительное переживание. Много я перенес песчаных бурь за свою службу 8 армии и из всех вышел невредимым, но бури, подобной той, о которой я собираюсь рассказать, за последние годы Негев не видывал.

Буря свирепствовала три дня подряд, не стихая ни на минуту. Такой мощной была она, что, без преувеличения, на расстоянии метра не видно было отряда танков. Палатки наши только чудом держались на месте, и, несмотря на то, что плотно закрывались, нам приходилось – опять же без преувеличений – каждый день после учений сметать с брезентового "пола" слой песка толщиной не меньше 15-ти см. Стоять с открытыми глазами против ветра было невозможно, и так как мы, естественно, ничего не видели, то передвигались вслепую. Понятно, что почти ничего не ели, а когда ели, то на зубах скрипел песок. Ходили, закутав лицо платками, и только щелки для глаз были открыты ветру, и даже спали в платках. Из-за волны холода, которую принес ужасный ветер, мы в нашем обычно жарком Негеве дрожали, и это – в 11.30 дня, в свитерах и куртках! Я подумал, что стоило это испытать, чтобы понять смысл слов "песчаная буря".

Кончились, в конце концов, учения с участием отряда бронетранспортеров, и сразу же после них мы вышли на очень коргткие "морские учения". Включают они совместные действия морского десанта, торпедных катеров, резиновых лодок, в которых производится высадка на берег, а также спасение людей с тонущего в открытом мо^е судна, вторжение со стороны моря и т. п. Закончились учения высадкой морского десанта на берег и вторжением на большое расстояние. Чтобы было понятно, о чем речь: с десантного судна входим в море по шею (а низенькие погружаются в воду целиком), выходим на сушу, держа винтовку над головой, перестраиваемся и немедленно, отяжелевшие от влаги, с пропитанными водой носками и рабочей одеждой, двигаемся в путь. Прибавьте к этому хлеставший в эту ночь в районе залива проливной дождь и поймете, что это было не слишком приятно. Мокрые носки натерли у многих солдат мозоли, а грубая материя брюк ранила тело до крови. Некоторые передвигались с трудом, и видно было, что большинству каждый шаг причинял адские муки. Я лично испытал от всего большое удовольствие. Не получил ни ран, ни царапин, и все вместе только отдаленно напомнило трудности, испытанные в парашютных войсках.

Биби, хочу тебе кое-что сказать по поводу одного беспокоящего меня дела. Мне кажется, что ты считаешь, будто я несерьезно отношусь к твоим занятиям или, по крайней мере, – к тем трудностям, с которыми ты сталкиваешься во время занятий. Дескать: что знает этот малыш о трудностях! Очень ты ошибаешься. Смотри – я вторично в школе учиться не буду, а ты всегда, если тебе именно этого захочется, сможешь прыгать с самолетов. Возможно, ты до конца не понимаешь, как важно, чтобы то, что делает человек в настоящий момент, делать наилучшим образом. А если понимаешь, о чем свидетельствуют твои поступки и твои успехи, то по какому праву ты позволяешь себе пренебрежительно относиться к своим занятиям? Ты думаешь, я не знаком с трудностями.*

которые приходится преодолевать школьнику? Я, в конце концов, совсем недавно учился в той самой школе, в которой ты сейчас сидишь, и, мне думается, не учил и половины того, что учишь ты, или, во всяком случае, не тратил на занятия таких усилий, какие тратишь ты. Я о тех годах не жалею, потому что считаю, что как школьник я действовал самым лучшим образом. Но если бы мы оба сейчас учились в одном классе, то, мне кажется, ты обогнал бы меня по целому ряду предметов. Брось прибедняться в отношении своих нынешних действий, сравнивая их с тем, что делаю я. Я совсем не уверен, что можно сравнивать такие разные вещи. И мне, главное, неясно, на чью сторону склонилась бы чаша весов, если сравнивать было бы возможно.

Дорогие мои! 9. 1. 66

Слышать ваши голоса – это почти то же, что вас видеть. Я попытался мысленно вызвать ваш облик и не мог не кусать губ. Почти видеть вас, и все же не видеть!

Как я понимаю, вы хотите, чтобы я подробно описал церемонию своего посвящения в офицеры. Исполняю ваше желание.

Итак, после шести долгих и в высшей степени интересных месяцев мы окончили курсы. Чтобы охарактеризовать их одной фразой, следует сказать, что они успешно достигают своей цели. Это действительно отличные курсы. Между прочим, считаются также из лучших офицерских курсов в мире (только немногие достигают их уровня, и проверить это очень легко).

В конце обучения отбираются курсанты-отличники. Каждый взвод выделяет отличника взвода. Считается, что он лучший курсант взвода. Отбирать трудно, так как среди выпускников бывает по нискольку действительно выдающихся курсантов. Изо всех четырех взводов отбирается один курсант в качестве отличника роты. Ясно, что это самая большая честь, которой можно удостоиться. Интересный, между прочим, факт, что из пятерки отличников – отличника роты и четверых отличников взводов – четверо были парашютистами и только один – из другого рода войск, замечательный парень-танкист. Можете по этому факту судить об уровне подготовки парашютистов среди других родов войск.