Чтение онлайн

После нескольких месяцев относительной передышки на курсах – на тех самых курсах, что были средством для достижения цели, пришло время осуществить эту цель. И по правде говоря, чтобы наилучшим образом справиться с командирской должностью, пребывание на курсах было весьма полезно.

Ситуация в стране обостряется. Пограничные инциденты за последнюю неделю участились, и число пострадавших с обеих сторон – велико. Несколько недель назад погибли двое из кибуца Мей-Ами и еще двое тяжело ранены. Один из убитых был тель-авивский парень, кончавший вместе со мной офицерские курсы. Мы находились в одном отделении, в смежных комнатах, в течение шести месяцев, а потом снова были вместе на курсах минометчиков. Через две недели после их окончания он, служа в Нахале, поселился в кибуце и погиб при попытке спасти раненого. Сразу же после этого произошли подряд стычка за стычкой, а несколько дней назад – опять пограничное столкновение, на этот раз в Двире, где тоже погибли двое, один из них – офицер парашютных войск, знакомый, хороший парень. Только что передали по радио о взрыве мины в Альмагоре, при котором погибли двое сельскохо- эяйственных рабочих.

Две недели назад мы предприняли ответные действия. Одно – в районе Бейт-Шеана, другое – в горах Хеврона. Два больших отряда разделились в соответствии с заданием и пересекли в двух местах границу. Взорвали несколько домов, хозяева которых известны сотрудничеством с аль-Фатах, эвакуировав предварительно жителей, и вернулись небольшими подразделениями на нашу территорию.

Беспокойство в стране ощущается повсюду, в армии больше, чем где бы то ни было. Я не был дома несколько недель, а сегодня оставлен дежурным офицером на курсах парашютных прыжков до завтра. Завтра меня должны сменить до пятницы, но мне кажется, что отпуск не осуществится. Такого чуда, чтобы неделя прошла у парашютистов без объявления боевой готовности, почти не бывает. Несмотря на это, я верю – настанет время, когда нам не придется жить с занесенным над головой вражеским мечом.

Я даже забыл, кажется, рассказать вам об операции, которую мне сделали, чтобы удалить зуб мудрости, а может, я с тех пор вообще не писал. Случилось это сравнительно давно. У меня было нечто вроде того, что несколько лет назад у отца, и пришлось оперировать. После операции я лежал в доме Оли и Анны (поблизости от больницы) и два дня харкал кровью и ничего не ел. Пришлось даже для дополнительных исследований дважды посетить больницу, так как врачи считали, что вскоре после операции все должно прекратиться. Оли и Анна отнеслись ко мне прекрасно, очень им благодарен. Произошло заражение, и пришлось все время принимать лекарство также и от боли, которая была весьма значительной (до такой степени, что я ни минуты не мог спать по ночам и готов был кричать, ни минуты не мог спокойно сидеть, а лежа заливал кровью простыню). Сейчас, естественно, все в порядке, только предстоит на днях вырвать левый нижний зуб мудрости и навсегда избавиться от этой гадости. Зуб не болит и не вызывает воспаления, так что надо его просто вырвать, и все.

Срок вашего приезда приближается, осталось только полтора месяца. Оттого, что последнее время мы друг другу не писали, срок этот кажется долгим. Каждое письмо меня к вам приближает, и наоборот – не получая писем, я не нахожу времени думать о доме. Не раз случалось, что за день тренировок я не успевал даже засучить рукава, так мне некогда. Написать хотя бы два слова -это много. Просто нет времени, и все. В те редкие субботы, когда я приходил домой, я был таким усталым, что тут же падал на постель и засыпал до завтра. А назавтра надо возвращаться. Но мне жаль, что и вы не находите времени написать несколько слов. Ведь не может быть, чтобы не нашлось у вас десяти минут – сообщить, что происходит дома. Или, может быть, вы ждете письма от меня, чтобы на него ответить? Как глупо! Так мы вовсе прекратим переписку.

Обычно, пытаясь рассказать вам о происходящем в Иерусалиме, я немею. Я понятия не имею о том, что творится вне армии. Надеюсь, что по крайней мере теперь, во время курса, наступит передышка в тренировках и снова пробудится интерес к окружающему. Когда я был солдатом, то даже вернувшись после полуночи с учений, я успевал прочесть несколько строк хорошей книги, а сейчас мне недоступно и это. Так много надо сделать – все подготовить, спланировать и позаботиться об исполнении тысячи вещей, и на это уходит каждая минута. Тот факт, что я исписал уже пять страниц, говорит об изменении ситуации. Благословенный отдых!

О чем еще рассказать? О небольших, не в рамках учений, происшествиях в армии? О минутах разрядки после напряжения? Расскажу в связи с этим о случае пьянства.

Среди парашютистов у нас есть парни, лучше которых не сыщешь нигде. Эти люди работают с утра и до утра без устали и, как правило, без минуты разрядки. Вернулись однажды, командир одного взвода и я, после полуночи из топографической разведки местности и обнаружили, что офицер, который собирался освободиться, уже упаковал вещи, а рядом – несколько приготовленных им по случаю события бутылок коньяка. Праздника не получилось по простой причине: весь командный состав уснул. Понятно, что мы всех разбудили и в час ночи начали есть и пить. Все мы так устали, что я не удивился, заметив, что пьянеют они от нескольких глотков. Постепенно они стряхнули с себя усталость и превратились в дикую орду: швыряли друг в друга касками, оружием, обувью, разрушили перегородку, разбили лампы и только чудом не пе ребили друг друга. Невозможно было их остановить. Я взял два одеяла и пошел спать наружу. Это не было обычной пьянкой. То, что произошло, было явлением иного рода, в парнях этих скопилось такое напряжение, на них давит такой груз, что когда внезапно пришел покой, что-то в них взорвалось, что было слишком долго сдавлено. Не было ни одного из этих офицеров, сержантов и младших командиров, кто не потерял бы над собой контроль. Может, именно так люди превращаются в зверей, убивают, калечат друг друга, разрушают – сквозь туман и потерю чувств, утратив подобие владеющего собой мыслящего существа, хозяина самому се* бс, и превращаются в сброд. Думаю, что я неспособен дойти до состояния, когда перестану собой полностью владеть. Поэтому я не потерял сознания и не вел себя, как они. А устал я еще больше, чем они – это точно.

Пока пишу, доходят до меня разные сведения о действиях с нашей стороны в результате стычки. Каждый раз, как что-нибудь случается на границе, армия сжимается, как пружина, а потом возвращается в прежнее состоя* ние – состояние напряженного равновесия.

Любимые папа, мама, Биби и Идо! 18. 5. 66

Через 12 дней вы будете здесь! Правда, что это будет 29-го числа? Если бы вы могли приехать на неделю раньше, нам бы удалось гораздо больше времени быть вместе. 24-го идем на целую неделю в отпуск (до 1-го июля).

Давно я не писал. Но трудно писать, зная, что вот-вот увижу вас всех здесь.

Скучаю по вас, любящий вас всем сердцем Йони.

Любимая моя Тутти! 3.8.66

В своем воображении я вижу, как мы несемся в голубом небе. Не поднимаемся вверх со вьюгой, а прорезаем небосвод, как стрела. Парим без движения. Почему-то возникла у меня в мозгу эта картина и не исчезает.

Сейчас двенадцать часов дня, и легкий ветер разгоняет “жару. Мы – в самом центре оливковой рощи, и, кроме нас, нет вокруг живой души. Старые, сухие ветви и запы-

Окончив службу, Йони решил отложить на несколько месяцев поездку в Америку для учения. Тем временем вспыхнула Шестидневная война. В качестве офицера запаса парашютных войск 80-го полка Йони принимал участие в прорыве у Ум-Катеф и в захвате Голанских высот (в Драбшие и Джальбиие).

За четыре часа до окончания войны йони был тяжело ранен в локоть огнем из сирийского укрепленного пункта Джальбииа. Обливаясь кровью и собрав все силы, Йони долго полз под обстрелом в расположение наших войск. Добравшись до сборного пункта, потерял сознание.

Йони дважды оперировали (в больницах Цфата и Хайфы) и признали инвалидом войны.

[Родителям и братьям] 1. 2. 67

Со вчерашнего дня, с 31-го января, я – штатский. Вернул все военное имущество (кроме одной пары, со всеми знаками различия и значками), получил книжку резервиста, и дело с концом.

Как я уже писал, я решил не возвращаться немедленно в Америку, а побыть еще некоторое время здесь. Думаю, что в марте я еще буду в стране, так что смогу пройти здесь вступительные экзамены в университет. Следует ли мне предпринять какие-нибудь дополнительные действия? Может, мне требуется пропуск на экзамен, как тот, что был у меня на экзамене по английскому языку?

Тем временем я оставил дом Бармейеров, унося с собой их лучшие пожелания. Пришло время пожить одному. Бывать у них в доме раз в две недели – это не то, что жить там ежедневно. Это бы их, по-моему, стесняло. Кро-

ме того, я хочу – и думаю, что и время пришло – побыть один.

Как я провожу время? Много занимаюсь математикой. Иной раз способен сидеть с 11-ти утра до 7-ми вечера, не отходя от стола. Даже не чувствую, как идет время. Кроме того, я много читаю. Никогда не было у меня вволю времени для чтения. Дни слишком коротки, и мне кажется, я ничего не успеваю.