Чтение онлайн

Ее звали Кэтрин, она хотела стать литератором. Она говорила, что изобретать такие маленькие сценарии для неожиданных вещей было хорошей зарядкой для ее воображения. Мне не хотелось стать литератором, но у меня не было возражений против того, чтобы носить за ней ее блокнот. В одну из тех темных ночей, мне как-то пришло в голову, что все фильмы - это ужасное притворство. В реальной жизни, особенно после 7 вечера, человеческие существа, предоставленные сами себе, вряд ли вообще передвигаются. При виде их, меня периодически охватывала паника, и мне казалось, что мы должны вызвать скорую помощь.

"Никто не может сидеть без движения так долго" - говорю я "Она должно быть умерла. Посмотри на нее, у нее уже началась трупное окоченение, она даже не моргает."

Потом мы шли в дом кино, где показывали Шаброля или Ренуара и где на протяжении всего фильма актеры только и делали, что входили и выходили из спален, стреляли друг в друга и разводились. Мне все это надоело. Французы претендуют на то, чтобы быть источником интеллектуальности, но для нации мыслителей они слишком много суетятся. Мышление должно быть процессом, свободным от физического движения. Они впихивают больше действий в свои высокохудожественные фильмы, чем это удается сделать американцам в дюжине фильмов с Клинтом Иствудом. "Джульет и Джим" - это боевик.

Мы были так счастливы в те сырые беззаботные ночи. Мне казалось, что мы Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Мне было известно мое место. А потом Кэтрин сказала, что она уходит. Ей не хотелось это делать, но она считала, что писательница не может быть хорошей компанией. "Это только дело времени" сказала она "Я превращусь в алкоголичку и забуду как готовить".

Мне хотелось подождать, сделать попытку и пережить эти трудности. Она печально покачала головой и похлопала меня по плечу.

"Заведи собаку".

Конечно же, для меня это было огромным потрясением. Мне очень нравились наши прогулки по ночам, короткие остановки в рыбном магазине, и то, как на рассвете мы заваливались в одну постель.

"Могу ли я что-нибудь сделать для тебя до того, как ты уйдешь?"

"Да", - сказала она "Ты знаешь почему Генри Миллер говорил: "Я писал своим членом"?

"Потому что так оно и было. Когда он умер, между его ног не нашли ничего, кроме старой ручки".

"Ты все выдумываешь" - сказала она

Разве?

Я сижу на скамейке, вода стекает с меня ручьями, я улыбаюсь. Это не самый счастливый день в моей жизни, но сила воспоминаний такова, что какое-то время может отодвинуть реальность. Или память более реальное место? Я поднимаюсь и выжимаю шорты. Уже стемнело; по ночам парк принадлежит другим людям а я к ним не принадлежу. Лучше пойти домой и увидеться с Жаклин.

Когда я наконец прихожу домой, дверь оказывается запертой. Я пытаюсь войти, но изнутри на двери висит цепочка. Я кричу и колочу в дверь. Наконец открывается почтовый ящик, и из него выскальзывает записка. В ней написано УБИРАЙСЯ. Я нахожу ручку и пишу на обороте. ЭТО МОЯ КВАРТИРА. Мои опасения подтвердились: ответа не последовало. Второй раз за этот день я оказываюсь у Луизы.

"Сегодня мы будем спать на другой кровати", сказала она наполняя ванну облаками пара и фимиамом масел. "Я прогрею комнату, а ты будешь лежать в ванной и пить какао. Хорошо, Кристофер Робин?"

Да, в голубом колпаке или без него. Как это трогательно, и как невероятно. Я не верю в происходящее. Жаклин должна была знать, что я приду сюда. Зачем она сделала это? Не сговорились ли они, чтобы наказать меня? Наверное я уже на том свете и это Судный День. Судный или нет, я не могу вернуться к Жаклин. Что бы ни случилось здесь, хоть я и держусь до конца, я знаю, что связь между мной и нею разорвана слишком глубоко, чтобы можно было что-то исправить. В парке, под дождем мне пришло в голову, что Луиза, это та женщина, которую я хочу, даже если ее не будет со мной. Надо признаться, что Жаклин никогда не была желанна, просто она приблизительно приняла правильную форму, чтобы на какое-то время подходить мне.

Стыковка молекул - это серьезная проблема для биохимиков. Есть много способов сопоставить молекулы, но очень немногие из этих способов могут приблизить их до такой степени, чтобы связать. На молекулярном уровне успех может означать открытие той синтетической, то есть той химической структуры, которая соответствует, скажем, форме белка на опухолевой клетке. Если вы проделаете эту очень рискованную ювелирную работу, вы сможете найти средство для лечения ракового новообразования. Но молекулы и человеческие существа это только часть живых существ во вселенной безграничных возможностей. Мы дотрагиваемся друг до друга, приближаемся и отталкиваемся, проплываем по полю притяжения, которое мы не понимаем. Стыковка здесь, в Луизе способна залечить израненное сердце, но с другой стороны это может оказаться дорогостоящим и губительным экспериментом.

Я одеваю грубый махровый халат, который Луиза оставила мне. Я надеюсь, что он не принадлежит Элгину. Был такой трюк в сфере ритуальных услуг, когда владелец похоронного бюро и его помощники снимали хороший костюм с каждого человека, поступившего в похоронное бюро "Обитель покоя" и по очереди его мерили. Кому костюм больше всего подходил, платил остальным шиллинг. То есть шиллинг клали в ящик для пожертвований и одежда покидала тело покойника. Безусловно ему позволяли быть одетым в нее во время похоронного ритуала, но когда приходило время заколачивать крышку гроба, один из парней быстро снимал ее с несчастного и покрывал его дешевым саваном.

Если я собираюсь нанести Элгину удар в спину, то мне бы не хотелось делать это в его халате.

"Это мой" - говорит Луиза, когда я спускаюсь вниз, "Не беспокойся".

"Откуда ты знаешь?"

"Ты помнишь как мы попали под этот ужасный ливень, когда шли к тебе домой? Жаклин настояла, чтобы я разделась и дала мне свой халат.

Это было очень мило с ее стороны, но мне очень сильно хотелось одеть твой. После этого на моем теле был твой запах".

"Разве халат был не на мне?"

"На тебе. Это было тем более соблазнительно"

Она зажгла камин в комнате с кроватью, которую она называла "Для Женских Случаев". У большинства людей больше нет каминов. У Луизы не было центрального отопления. Она сказала, что Элгин каждую зиму жалуется, хотя это она, а не он покупает топливо и поддерживает огонь.

"На самом деле ему не нравится так жить" - сказала она, имея в виду строгое величие их супружеского жилища. "Он был бы более счастлив в доме подделанном под Тюдор 1930 года, с подогреваемым полом.

"Тогда зачем он делает это?"

"Это придает ему большую оригинальность".

"А тебе это нравится?"

"Это я сделала". Она замолчала. "Единственное, что Элгин когда-либо приносил в этот дом были деньги".

"Ты презираешь его, не так ли?"

"Нет, я не презираю его. Я разочаровалась в нем".

Элгин был прекрасным медиком. Он много трудился и хорошо учился. Он был полон новаторских идей и загружен работой. В самом начале его деятельности в больнице, когда Луиза поддерживала его финансами и оплачивала все счета, которые скапливались в их скромной семейной жизни, Элгин получил направление на профподготовку и работу в странах третьего мира. Он с презрением относился к тому, что называл "путь консультанта", где перспективные молодые люди определенного сословия отрабатывали какое-то время на тяжелой больничной работе, чтобы продвигаться вверх по карьерной лестнице и заниматься, наконец, более легкими и приятными вещами. Это была быстрая дорожка в медицине. Очень редко туда попадали женщины и это был верный путь для честолюбивого врача.