Чтение онлайн

— Умный юноша, — одобряет она. — Думаю, лучше всего будет, если я лично заеду за картиной. Потом заберу тебя, и мы вместе отправимся в музей.

Всё-таки бабушка у меня — образец адекватности. Никаких тебе нервов, возмущения, гнева, ненависти, радости по поводу спасённой картины. Видимо, вот что она имеет в виду, говоря о contenance [51] .

Сейчас она едет к вам. Чтобы забрать картину. Церемония начнётся через два часа.

Берри, мне очень жаль, но я никак не могла её остановить. Правда, есть и приятная новость: она два или три раза издала благосклонное «хм-м», когда в своём рассказе я упоминала твоё имя. Уверена: это хороший знак. Ты можешь рассчитывать на то, что она будет дружелюбна по отношению к тебе (правда, со стороны может показаться, что она будет тебя ругать, но ты не бойся).

Короче, не позволяй ей себя нервировать, будь самим собой или по-быстрому перечитай пару телефонных справочников. И постарайся уклониться от приглашения на совместный ужин. Они ВСЕГДА заканчиваются провалом, верь мне.

МАКС

Р. S. Пришли, пожалуйста, ещё «Клёцек валькирии» для свиней. Спасибо!

Отправитель:БерриБлу

Получатель:ПинкМаффин

Тема сообщения:Наложение двух миров

Привет, МАКС!

Ты когда-нибудь видела, как происходит наложение двух миров друг на друга? Я вот только что был свидетелем и участником подобного событии. Наше кафе и твоя бабушка: culture clash! [52]

В кафе началось светопреставление. Казалось, все пенсионерки города договорились встретиться сегодня у нас. Кассандра старалась изо всех сил, но без помощи не справлялась. Так что меня снова высвистали вниз.

Представь картину: я направляюсь в зал, пытаясь удержать на подносе две тарелки с малиновым тортом, чизкейк и целых четыре порции «Клёцек валькирии», и вдруг слышу мамин взволнованный голос из-за прилавка:

— Фрау фон Харденберг!

Быстро разгружаю калорийный заказ на столик, вокруг которого собрались участницы вязального кружка «Спицы-мастерицы», и со скоростью света несусь к дверям. В них стоит твоя бабушка и скользит взглядом по нашим посетителям. Слушай, какого она роста? Два метра? Не исключено, что она показалась мне такой масштабной только потому, что мама за прилавком зримо уменьшилась в размерах.

Твоей бабушке, наверно, и охранник никакой не нужен. Всё то, для чего Кассандра использует свои дзюдо, карате и прочее, твоя бабушка делает одним своим взглядом. Уверен, она могла бы глазами испепелить Камиллиных горилл или зашвырнуть их в самую отдалённую галактику.

Но сейчас она улыбается.

— Фрау Кранц? — обращается она к моей маме, которая успела уменьшиться до размеров хоббита.

— Какая честь познакомиться с вами лично, — шепчет мама.

— Дорогая, я уже давно являюсь поклонницей ваших кулинарных шедевров. Это для меня честь познакомиться с вами.

Мама преодолевает земное притяжение и воспаряет нам, полом.

— У вас есть сын по имени Берри? — переходит к делу твоя бабушка.

Притяжение рывком возвращает мамины ноги на пол.

— Что он натворил?

— Здравствуйте, Берри — это я! — вклиниваюсь я, прежде чем твоя бабушка посвятит родителей в подробности, знать которые им совсем ни к чему.

Она медленно поворачивает голову и смотрит на меня. Ну всё, думаю я, лежит мне дорога то ли в преисподнюю, то ли в межгалактическое пространство. Ан нет! Твоя бабушка улыбается. От одного этого мне делается страшно. Честно, МАКС, теперь я понимаю, что ты не преувеличивала, рассказывая о её характере и манере поведения.

— Замечательный у вас сын, фрау Кранц, — произносит она, не отрывая глаз от меня. — Порядочный, умный и смелый.

Я решаю, что ослышался. У мамы в горле что-то булькает.

Твоя бабушка делает шаг в мою сторону.

— Картина, — говорит она тихим-претихим голосом. — Где она?

Трясущейся рукой указываю на стену, где висят «Авиньонские свиньи».

Мама задаёт коронный вопрос, который всегда спасает её в безвыходной ситуации:

— Могу ли я предложить вам чашку кофе и кусочек торта?

Твоя бабушка величаво кивает:

— Спасибо, очень мило с вашей стороны, — и с этими словами устремляется к Пикассо.

— Какая картина? — бормочет мне на ухо мама.

— Моя.

Мама широко распахивает глаза:

— Но Берри!

Без дальнейших комментариев я иду вслед за твоей бабушкой. Она уселась за тот самый столик, над которым на стене висит спасённая картина.

Кассандра ставит перед ней чашку кофе и большущий кусок торта с ореховым пралине. По-видимому, твоя бабушка не боится взрыва калорийной бомбы. В какой-то миг её взгляд встречается с моим, и тут происходит нечто странное. На её лице появляется благосклонное, почти дружелюбное выражение.

— Ты совершил поистине выдающийся поступок. Я чрезвычайно тебе обязана.

Выдавливаю из себя что-то вроде «Не стоит благодарности».

— Нет-нет, картина вернулась ко мне именно твоими стараниями. И я хочу отблагодарить тебя!

— Вот и моя фелюфть пофти вернулафь ко мне, — шепелявит бабуля Чибульски, которая «совершенно случайно» примостилась за соседним столиком. — Но она фаталафь. Нуфно, фтобы фубной враф ефё раф подкрутил её.

Твоя бабушка царственно приподнимает бровь.

— Могу порекомендовать очень хорошего дантиста. Шататься ничего не будет.

— Фпафибо! Офень мило. А хорофего фубного графа вы фнаете?

Я же говорю — наложение двух миров.

Итак, твоя бабушка, элегантно зажав десертную вилку между большим и указательным пальцами, аккуратно отделяет от порции торта кусочек за кусочком и в то же время оживлённо беседует с бабулей Чибульски о протезировании зубов. Мне надо вернуться за прилавок. Подошедшие клиенты недовольны тем, что мамы нет на месте. Не иначе приходит в себя после знакомства с твоей бабушкой.

Я не успеваю обслужить всех желающих, а твоя бабушка с Пикассо в руках уже подходит к прилавку.

— Картина отправится туда, где её ждут, — говорит она и с улыбкой добавляет: — Разумеется, ты тоже приглашён на церемонию открытия.

Прежде чем я успеваю ответить, откуда ни возьмись появляется мама. У неё в руках какие-то бумаги. С первого взгляда мне не удаётся понять, какие именно.

— Что вы хотите сделать с этой… вещью, фрау фон Харденберг? — в ужасе восклицает мама.