Чтение онлайн

– Успокойся! – осадила ее старшая сестра. – Тебя от августинцев велено переправить к сподвижникам.

– Зачем? – ее удивление было не меньше нашего, а даже, пожалуй, и больше. – К каким движникам? Я не хочу ничего двигать.

– Балда! – расхохоталась Герта. – Не к движникам, а в орден Святого Кристобаля Сподвижника.

– Зачем? – от волнения девочка начала икать. Сестра подала ей кувшин с водой. Когда ее отпустило, еще раз переспросила. – Так зачем?

– А там не написано, – сообщила ей Юза, отбирая кувшин, чтобы она от волнения ненароком не пролила.

Агнесс выхватила письмо из рук Гертруды и быстро пробежала глазами по строчкам.

– Ничего не понимаю… – призналась она и в бессилии опустилась обратно на стул.

– Да здесь все ясно, как Божий день, – выдохнула я, поскольку мне стало все понятно. – Настоятельница не хочет, чтобы кто-нибудь знал, куда направили ее племянницу. Чем запутаннее нить, тем сложнее размотать клубок. Это очевидно как два плюс два. Мы, не зная кто такая Агнесс на самом деле, довозим ее до монастыря. Все первая ниточка обрывается. Абсолютно другие люди отправляют ее дальше – еще один обрыв. Агнесс, последний раз спрашиваю, у тебя больше нет писем, адресованных еще кому-нибудь? Нет? – она отрицательно покачала головой. – Что еще дала тебе настоятельница в дорогу?

– Двести двойных монет золотом, – тихо ответила она.

– Сколько?! – воскликнула Гертруда оторопев. – Да это же целое состояние!!!

У нас после двухнедельной дороги осталось еще по три золотых на нос. И это притом, что наши кони не простые верховые, а кавалеристские, и питаться должны, чтобы не потерять своих качеств высококлассным фуражом. А стоит он, ох как не дешево. На пять золотых семья ремесленника может безбедно жить до полугода, а если поэкономят, то и целый год. (Хорошая кавалеристская лошадь может пройти в день 80- 100 км, находясь под седлом часов по пять-шесть)

– Девочку просто-напросто решили качественно спрятать, так, чтобы концов не нашли, – продолжала объяснять я. – А теперь мы возвращаемся к вопросу: кто твои родители.

– Если меня хотели спрятать, может тогда не стоит их называть? – неуверенно предложила Агнесс.

– Вот сейчас как раз и следует.

– Погодите, – прервала нас Юозапа. – Пока никто ничего не сказал, может нам не нужно в это ввязываться? Отвезем девочку обратно к настоятельнице. Будь на самом деле проблемы, ее бы не отправили одновременно с опасным письмом.

– А здесь сестры уже я сглупила! – что делать, придется сознаться. – Думала, что мать что-то затеяла и не стала рассказывать о странностях своей поездки. Отчиталась, словно все прошло как обычно. Она понятия не имеет об этой кутерьме, и даже не знает, что епископ что-то замышлял. Вот поэтому и решила, что мы самый безопасный вариант.

– В следующий раз будешь откровенна с настоятельницей, – поучительно произнесла Юозапа. Сестра всегда категорична в оценке действий.

– В следующий раз за свою откровенность я могу попасть в лапы к Слушающим, – отрезала я. Терпеть не могу, когда Юза лезет в дела, в которых ничего не понимает. – Одной тайной больше, одной меньше, уже не страшно. Агнесс кто твои родители?

– Герцог Амт, – наконец-то сдалась она.

– А ты?

– А я их единственная дочь.

– Вот все и встало на свои места, – подытожила я. Мне до конца стало ясно к чему эти тайны.

– У тебя, может быть, и встало! Но ты уж просвети нас убогих, – язвительно потребовала Юза. – Мы же не бла-агародные, этикетам не обученные, в политиках не понимаем!

– Юза, перестань кривляться, – одернула ее я. – Тут только глухой не слышал об Амтах и политической ситуации в Винете.

– А ты сделай милость, потрудись, расскажи нам, – продолжала та. Юозапа, мягко говоря, недолюбливала аристократию из-за возможности более легкой жизни в Единой Церкви.

Сложилось так, что если ты знатен, то можешь достичь большего, даже если глупее всех окружающих на порядок. И не будь она дочерью поморского рыбака из глухого селенья, то давно стала бы старшей боевой и, может быть, имела бы свою боевую четверку, а не просиживала до сих пор в простых сестрах. Большинство ее родовитых сверстниц уже получили повышение, а ей тридцатидвухлетней, будучи обыкновенной сестрой, до сих пор приходится подчиняться более младшей, но рожденной у титулованных богачей. Воистину у всех нас есть свои маленькие слабости и амбиции.

– Хорошо, – согласилась я с обреченностью. Если Юозапе сейчас не рассказать, она меня вновь издевками про голубую кровь достанет. Не знаю, правда, как эти известия воспримет Агнесс, но… – Герта встань-ка возле двери, – мой тон не терпел возражений, и старшая сестра послушалась. Пришлось рассказывать.

Винет – государство очень богатое: плодородные земли, свинцовые и медные рудники, выход к морю – все способствовало процветанию. Монарх, что правил им, отличался особо резкими взглядами на отношение церковной и государственной власти. Он считал, что церковь сильно влияет на положение дел в стране, берет слишком большие налоги, сокращая поступления в казну; спорил со Святым Престолом, прижимал госпиталя. В своих действиях он находил поддержку у приближенных, знатных и верных ему людей Винета. Среди них был герцог Амт, отец Агнесс. Поскольку государи не вечны, то сын должен являться продолжателем дел отца. Однако вышло по-другому – церковники нашли лазейку к принцу, и хоть он не был истовым ревнителем веры, но по существу стал марионеткой в руках Единой Церкви. Государь, по горло занятый заботами о благе страны попросту проморгал своего сына и наследника престола.

– Король Гюстав II умер месяц назад. Нам живущим в Интерии подобное событие побоку, тем более что похороны прошли скромно, без массовых 'гуляний'. Но уже в то время, пока правитель был в предсмертной горячке, начались гонения на его приближенных. А когда он отбыл в мир иной, принц, а ныне Гюстав III взялся за чистку рядов основательно. Мать Агнесс – герцогиня Амт – умнейшая женщина, похоже, уже тогда понимала, что скоро запахнет паленым, и поэтому отправила дочь к сестре в орден, в надежде спрятать ее у нас. А как только известия о смерти короля достигли настоятельницы, та отправила племянницу в дальнюю дорогу. Теперь всем ясно?

Юозапа пристыжено молчала. Агнесс сначала сидела точно громом пораженная, затем начала тихонько плакать, потом разразилась бурными рыданиями. Вдруг вскочила, заметалась, начала хвататься за вещи, но тут же их бросала. В конце концов, кинулась к двери, где была перехвачена Гертрудой. Она отбивалась, брыкалась, но так и не смогла вырваться из медвежьих объятий старшей сестры. Под конец девочка горько заплакала, прижавшись к ней в поисках утешения.

– Вот этого я и опасалась, – спокойно прокомментировала я ее действия. Я не черствая эгоистка, но вряд ли стала бы сильно убиваться из-за своей бывшей семьи.

Агнесс еще долго плакала, пока не выбилась из сил и не заснула. Слезы и сон, порою, лучшее лекарство: и теперь она тихо посапывала, отвернувшись к стенке.

Уже поздно вечером мы втроем решили, что наш дальнейший путь лежит в ауберг ордена Святого Августина – это единственно возможная дорога. Обратно везти Агнесс мы не рискнули, ведь не просто так настоятельница убрала ее из ордена. Скорее всего, была очень веская причина в лице братьев Слушающих, чтоб отправить девочку в такие дали. И хоть светить ее лицом перед Святым Престолом не следует, но письмо нам просто необходимо доставить, раз столько вокруг него суеты. А путешествие на север может подождать. К тому же, как известно – самое темное место под свечкой – и думаю, что мало кому придет в голову искать девочку в Святом городе.