Чтение онлайн

– В Лабиринте очень много вранья, – назидательно говорит Морган трубке. – Проводник не может потерять способность к переходу Границы. Это все знают.

Да, проводник – не может, думаю я. Но кое-кто недавно сказал мне, что я вовсе никакой не проводник.

В этот момент я увидел гейт. Он был очень близко, прямо перед нами, в проеме между пятиэтажками – такой широкий и уверенный, каких я давно не видел. Четкость портала была изумительной: никаких картинок на стене, никаких туманных контуров. Во Фриланде было утро. В проеме портала часто росли яблони, такие густые, низкие, ветвистые, что в нескольких метрах от Границы за ними не ничего просматривалось. Этот сад я видел первый раз.

– Я в этом ничего не понимаю, да и понимать не уполномочен, – говорит между тем лежащая на скамейке трубка голосом Арчева. – Я уже говорил, что мне ничего не скажут эти объяснения…

Я молча поднимаю руку и указываю ребятам на гейт. Рыжий вскидывается, задохнувшись. Морган спокойно кивает и поднимается.

– ...Но в случае, если мое сообщение вызовет у вас сомнение, мне поручено его подтвердить. Благоволите получить подтверждение.

Морган берет свой удивительный телефон, мгновенно разбирает его на две половинки и бросает в разные стороны.

– Двигаемся, – говорит он коротко. – Бегом!!!

По пустой улице к нам – кажется, что неторопливо – приближаются фары.

Мы срываемся с места, пересекаем газон на аллее, перепрыгиваем высокий поребрик, бежим через дорогу. Все это происходит очень быстро, даже машина по дороге не успевает еще подъехать. Пробежать нам – всего ничего, несколько метров. Куда так спешить? Но раз Морган сказал, мы бежим.

Впереди – яблони, низкие и ветвистые, шелестят, как будто переговариваются. Сзади – шуршание шин и негромкий какой-то хлопок. Мы с ходу, пригнувшись, влетаем под свод ветвей. Всё. Мы дома.

На бегу я с удивлением смотрю на красный фонтанчик, весело рвущий изнутри пальто на моей груди. Как фонтанчик кита, думаю я не к месту.

Я пробегаю еще несколько шагов, прежде чем у меня отказывают ноги.

Воздух Фриланда. Голоса.

Рыжий:

– Печкин!!!

Морган:

– Заткнись! Помогай!

В грудь железным колом втыкается резкая боль. Перед глазами черно, как будто повернули выключатель. Плохи мои дела.

Рыжий:

– Митька…

Морган (сдавленно):

– Так. Аптечку из моего рюкзака доставай.

Рыжий:

– Кого?

– Аптечка в рюкзаке! – рычит Морган. – Красный сверток с крестом, шоковый набор! Рыжий, гад, не смей отъезжать, падла!

– Что? Что?

Боль опоясывает меня, как будто я проводник, а она – ток. Она так сильна, что я ничего не могу. Я не могу даже открыть рот или пошевелить пальцами. Я не могу даже как следует испугаться.

Чей-то плач. И новый голос – слабый и звонкий, как будто свистнула птичка зяблик:

– Он болен?

Морган (сдавленно):

– Он ранен. Тяжело. Не мешай.

Птичка зяблик, совсем рядом:

– Берите его, несите.

Морган, после секундной паузы:

– Но ведь ты – не целительница?

Птичка (жаль, что я больше никогда не услышу это звенящее негодованием воробьиное чириканье):

– Нет. Взяли, понесли, кому сказано!

Прощайте, говорю я. И умираю.

1.

Айрин сидела на перилах парадной террасы Дома, щелкала семечки и дразнила Черного Пса.

Действительность не вызывала раздражения. В желудке переваривался вкусный обед, на небе позитивно курчавились облачка, а под перилами Пес уморительно припадал к земле и заходился неистовым лаем. На веранду Псу заходить строго-настрого запрещалось с тех самых пор, как в первый день появления в Доме он изгваздал шерстью и грязью всю обивку любимого дивана Аои. «Не умеешь себя вести – живи во дворе, – в сердцах выговаривала Псу Аои-тян. – Чай, не зима! Ты ведь все-таки стал собакой, а не свиньей!»

ЧП и сам, по всей видимости, был озадачен результатами своего лежания на диване. И хранительницу с самого первого момента слушался беспрекословно. Поэтому и не мог сейчас вбежать на совершенно открытую веранду и попробовать, каково на вкус это существо, которое сидит на перилах, смеется над ним, выглядит как человек, а пахнет, как зверь!

Все его нехитрые мысли Айрин видела насквозь, и ее это невероятно забавляло, поэтому загадку она ему не спешила объяснять. По ее скромному мнению, Псу была полезна некоторая порция обескураженности. Пса в Дом привела Нета, и Нета сразу рассказала им всем о его происхождении, и Айрин считала, что ему и так немножко слишком повезло в этой жизни.

Ну – был человеком, стал собакой. Бывает и не такое.

Зато сбежал из Лабиринта. Практически невозможно было представить себе обстоятельства, при которых это получилось бы у такого, как он.

Яблони в саду, переговариваясь, умилительно лопотали листочками. Языка яблонь Айрин не понимала и не жалела об этом. Ишь, разрослись, за несколько метров ничего не видать. Ходить по этому саду Айрин избегала. Где-то там, совсем близко, спрятанная в гуще деревьев, проходила Граница. Того гляди, ступишь лишние пару шагов – и привет, Большая Сеть.

Похоже, яблони были встревожены. Полчаса назад они что-то сказали Аои, и она тут же бросила всё и ушла в сад. Ходит теперь где-то там, ловит неизвестно что. Делать ей больше нечего.

Она качнула ногой, и ЧП под перилами снова зашелся лаем.

– Нервный ты, братец. Нельзя в лесу таким нервным быть, – наставительно сказала Айрин Псу и зевнула.

Она уже прикидывала, как обойдет осаду и выберется в лес, когда начала происходить вся эта чертовщина. Яблони в саду вдруг смолкли и замерли, как будто разом вздохнув. В ту же секунду ЧП забыл про Айрин, резко крутнулся на месте и начал вздрагивать носом, пятясь на месте. Весь его кураж разом куда-то делся, он чихал и взлаивал: сипло, тонко, жалобно. И тут же Айрин сама почуяла острый запах крови, вдруг заглушивший все запахи сада. Льется кровь, и этой крови очень много, как будто где-то, совсем близко, сию минуту зарезали оленя.

Что такое?..

Тут же дело проясняется. Из сада вываливаются они: деловитая, хмурая и бледная Аои-тян; здоровенный шкафообразный детина в камуфляжном комбинезоне; и хлипкий, долговязый, темнокожий, совершенно рыжий, с прилипшими к щекам космами. Эти двое быстро тащат на руках третьего: светловолосого, в светлом длинном пальто с болтающимися полами.

Прямо из середины груди у светловолосого толчками выплескивается кровь. Аои – сейчас Айрин разглядела – прижимает к ране ворох каких-то тряпок, но кровь течет из-под вороха толчками и стекает по рукам хранительницы и по полам пальто, и кропит землю, оставляя за бегущими щедрую горячую дорожку.