Питерский битник / Поваренная книга битника
Шрифт:
Патриотизм
Не обвинять меня в отсутствии патриотизма! Патриотизм для меня – это когда счастлива моя женщина, ее и мои близкие, дети, наши друзья. И, чтобы это не зависело от этого сраного государства, но, желательно, было бы в этой любимой-таки стране.
Насчет начала жизни – это Тебе спасибо от всего организма! А страну – я признаю лишь одну: где мне не страшно будет за любимую женщину, где она не будет обзванивать все окрестные ментовки на тему: «верните мужа!». Я хочу, чтобы ничего с ней не случилось, с ней, и моими близкими и родными.
Не страна не любит нас: она-то, как раз нас обожает, в плане: как бы быстрей схряпать. Да и фиг-то с ними, даже не подавятся, с ними ничего уж не поделаешь. А проще, давай я лучше свой стишок выложу, старенький:
Не относясь к электорату, ни разу не голосовав,Неслышно посылаю матом страны, сей сказочной, Устав.Я не обязан ей ни звуком, ей не служил, и не горю,Хоть в этом отвязалась, сука, за то ее благодарю.За то благодарю, что выжил, не спился и не сдох, к чертям,Хотя, хотелось смазать лыжи, в особенности по ночам.За то, что не был я подсуден, за то, что я всю жизнь, увы,Лишь был рабом похмельных буден, а не успехов трудовых.Ведь в благодарности, от силы, на то достанет ей ума,Чтоб плюнуть номер на могилу, на ту, что выроет сама.Чтобы ублюдку и мерзавцу сказать: «Возьми меня, герой!»И без зазренья отказаться от тех, кто за нее горой.От тех, кто вовсе не по воле, а по рожденью – свой уделПронес, кто был тобою болен, и излечиться не хотел…Но я покой твой не нарушу: клянусь, мне, правда, хорошо,Пока ты не вползаешь в душу с дубинкою и «калашом».В душе своей непредсказуем – я знаю, где меня не ждут,Хочу сказать, что я безумен, как каждый, кто родился тут.Мой разум знает, кто весь прикуп сожмет в ухоженной руке,И разом подставляет фигу, удар, почуяв по щеке.Но благодарен я, родная, прости, я искренне, не злюсь,Что я других вообще не знаю. И, что, узнав, не полюблю!..Мой Питер
Здорово! Восьмидесятые! Лето, ночь, всё и все рядом, на расстоянии недопитой бутылки «Вазисубани» («Ркацители»?) в правой руке, пешком по проезжей, да по кое-где сохранившейся мощёнке: подковы на сбитых казаках цокают, отпрыгивая эхом от стены к стене, и ни одного мента – пересменок!
Троллейбусы еще не на линии («Единица» и «Десятка» будут только в полшестого, на Дворцовой, в сторону Климата и Гостинки), но уже успел ополоснуть фэйсняк под струей первой поливальной машины…
Несколько пролетов по стертым гранитным ступеням вверх – и спать, спать, оставив последнюю на сегодня просьбу, но…
Я был убит бутылкой пива,Что ты с утра не донесла.И Смерть, что вновь за мной пришла,Была на редкость некрасива:В нелепых, стоптанных туфлях,В плаще, бесцветном изначально.Взглянула на меня печально, —И протянула три рубля.Пускай, в назначенные дни,Придет, и позовет в дорогу.Я с ней готов уйти, ей Богу!Но с этой – Боже сохрани!..Трояк на пиво был истрачен,И я молился у ларькаТой самой девочке, невзрачной,С косою в худеньких руках…«Сайгон»
Всё внутри Тебя! Сайгон – это не закрытие его в свое время, и не «короткий промежуток».
Мы не виноваты, что мы не такие старые, и не во все дырки пролезли: каждому батону – своя хлеборезка!
Это, наверное, как Любовь от секса отличать: вот постареешь, и какой-нибудь созревающий ребенок спросит:
– А еля?
А ты, умудренный опытом, ему:
– Да ну, бя!
Тут не Сайгон в городе, и не мы в нем, а он в нас! Ты же знаешь, я по всему Союзу перелазил, да и перепил, соответственно, в такой экзотике, что у Федора Конюхова мустанги в его бороде обзавидовались бы не на шутку!
Не о здоровье суть, а о нас, грешных!
Кто, кроме нас самих, себя вспомнит без прикрас! Менты? Досьеклепальщики ФСБшные? Мне вот похер: на меня уже в восьмидесятые там Талмуд толщиной с отрывной календарь валялся, мне что это в чем-то помешало?
Сайгон, помимо его расположения, был еще и точкой антиинфернального соединения сознания людей, знающих слово «Свобода» не понаслышке, а спавших с нею, обнимающих и любящих ее, и поутру заваривающих ей чашку кофе. Хотя, география была тут идеальна!
Мир, конечно, тесен, хотя, мне кажется, что лишь прослойка тонка: были же и «Кошка», и «Десерт» и прочая. И что?
Человеку должно с годами становиться ответственным не только за себя, иметь обязательства перед семьей, собой, начальством, и прочими геморроями, но здесь был островок ТАКИХ ЖЕ, не сгоняемых сюда никем, а просто желающих хоть на пару десятиминуток, свободно подышать!
«Росанна», «Пьяный садик», «Кошка» и «Десерт», «Краны», «Эбби Роуд» и «Крыса»…
Да было уже место, на пересечении Гагаринской и Гангутской, равноудаленное от Пестеля и «Мухи», то ли «Росанна», то ли «Расанна», уже не помню. Проходил неделю назад – заброшенная территория, дверь на замке ржавом, за окнами – перманентное состояние ремонта, но Ровшанов и Джамшудов не наблюдается, стало быть на консервации. Лет пять тому назад народ там плотно тусовался.
Следите за цепочкой: «Гастрит» плюс «Огрызок» – «Эбби Роуд» (угол Некрасова и Литейного).
Сноска – через дорогу – пирожковая с вечным Ванькой Воропаевым, «Краны» (разливное пиво на Литейном – «кто опять спер МОЮ дежурную трехлитровую банку?») – дальше по Литейному в сторону «Спартака» – «Крыса» (кафе «Кофе по-восточному») – обратно до Симеоновской улицы и по ней в сторону Фонтанки (маршрут по годам, во временном отрезке) – «Десерт-холл» с двумя пьяными садиками по обе стороны улицы, т. е. рядом с церковью «Симеония и Анны» – широченный сквер на пересечении Симеоновской и Моховой рядом с брандмауэром, на котором в самом верху каким-то человеком-пауком было написано «Жан Татлян» (экзотическое пристрастие и нездоровая ориентация для экстремала!) – через «Рок-н-ролл» (крошечная, но уютная пивная на Моховой с вечно веселыми персонажами из ЛГИТМиКа) в сторону Пестеля через разливуху до бывшей «Шоколадницы» (но там дороже, ее единственный плюс – ночная, сволочь) – по Пестеля в сторону «Мухи» с поворотом на Гагаринскую до «Росанны». Территориально – место клевое, садик там, рядом, как два «Эльфа», только закрыто сейчас наглухо.
Пьяные спуски
Рауль, Мюллер, Мухомор, Карузо, Глинка, Борман, Оззик, Слепой, Нильс, Вовка Ол, Сашка Салат, Марчелло, Фил Хазанович, Стас Шериф, Элисы – металлист и рижский, Боцман, Густав, Дэйв, Леша Зорро, Папуас, Макс Купчевский, Маугли, Лео, Боб Настя, Коля Аргентина, Юрай Резников, Мишка Филлипов, Димка Рони, Сашка Француз, Славка Николаев, Игорь Дункул, Валера Кривошей, Матроскин номер два, Миша Пушкин, Валера Блэйк, Ронисы – старший и младший, Кира Соболь, Аркаша Грек, Дуче, Поручик, Бэм, Леша Фред с Ирой Засадой (остальных барышень не упоминаю по причине их всеобщего очарования для данной стадии релаксухи. Грэйт сорри!)…