Чтение онлайн

Я среди особых его не помнил. Но нашивка на его плече говорила сама за себя – золотой меч. Особый класс. Рядом, чуть позади него, шел Виктор. Держался ближе, чем остальные, улыбался. Улыбка не доходила до глаз.

Активировал духовное зрение.

Темноволосый горел ровным, плотным светом. Пиковое Сердце. Выше, чем у кого-либо из участников. Но дело было не только в уровне. Парень выглядел старше предельного возраста приема – двадцать два, может, двадцать три.

Либо это были причуды наследственности, либо кто-то пропихнулся в списки благодаря связям. И я знал только один род, у которого связей было достаточно для такого.

За спиной у него – рукоять полуторного меча. Металл отливал тусклым внутренним светом. Духовное оружие. Такое же, как мой топор, как рапира Катерины.

Группа подошла вплотную. Я стоял не двигаясь, глядя на темноволосого. Вирр прижался к ноге, шерсть на загривке не поднялась, но я чувствовал – он настороже.

Темноволосый смотрел на меня. В его глазах не было дружелюбия. Только холодное, оценивающее внимание. Он скользнул взглядом по моему лицу, по топору за спиной, по Вирру, по старому рюкзаку, который я держал в руке.

– Ты, – сказал он, обращаясь ко мне напрямую, без какого-либо приветствия. – О чем ты говорил с Катериной вчера вечером на привале?

Илья шагнул вперед. Сжал кулаки, поднял плечи, готовясь к отпору. Но один из парней за спиной темноволосого – коренастый, с бычьей шеей и короткими пальцами, унизанными медными кольцами, – шагнул наперерез и грубо схватил его за плечо.

– Не лезь, – сказал он.

Голос низкий, с угрозой. Пальцы впились в ткань формы.

Я почувствовал, как Илья напрягся. Его дыхание стало чаще, плечи дернулись – он попробовал стряхнуть руку. Коренастый не отпустил, только сжал крепче.

Положив руку ему на плечо, поверх чужой руки, я надавил на запястье так, что коренастому пришлось охнуть и убрать захват.

– Я разберусь, – сказал тихо. – Иди к выходу. Я догоню.

Илья колебался секунду. Я видел, как его лицо дернулось – не от страха, от злости. Потом он кивнул. Бросил на группу короткий холодный взгляд и ушел быстрым шагом. Коренастый проводил его взглядом, хмыкнул, но останавливать не стал.

Я повернулся к темноволосому.

– Сначала представься.

Он усмехнулся. В усмешке виделось пренебрежение – открытое, даже не пытающееся маскироваться. Губы скривились, голова чуть наклонилась, будто он разглядывал что-то забавное.

– Вежливость к деревенщине можно не проявлять. – Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Теперь между нами было меньше метра. Я чувствовал его дыхание – спокойное, размеренное. – Тем не менее, может быть, это поможет тебе осознать свое положение. Юрий Железный. Двоюродный брат Георгия Железного. Жениха Катерины.

Он назвал фамилию так, будто она должна была объяснить все. И в какой-то степени объясняла. Железные из Вязьмы. Те, кто правит уездным центром. Те, перед кем Топтыгины – мелкая сошка.

Я кивнул. Все встало на места. Ему на самом деле было плевать, о чем именно я говорил с Катериной. Он просто меня предупреждал. Такие, как я, не должны смотреть на ту, кто предназначена его брату. Даже случайно. Даже если она сама подошла.

Слова были неприятными. Но в целом мне было все равно. Я не хотел ввязываться в конфликт в первый же день. Не хотел привлекать внимание, которого мне и так хватало. Протекторат Топтыгиных не защитит, если Железные решат сделать из меня объект показательной расправы.

– Понял, – сказал я. – Держаться от Катерины подальше. Хорошо.

Сделал шаг в сторону, чуть отворачиваясь и собираясь уйти.

– Стой.

Голос Юрия стал жестче. Не громче, но в нем появилась сталь. Я остановился.

– Я спросил: о чем вы говорили?

Я помолчал секунду. Если скажу правду – что обещал бороться за первое место, а она обиделась, – он решит, что я выпендриваюсь. Но мне было сложно представить, какая ложь могла бы его удовлетворить.

– Это ее личное дело, – ответил, не оборачиваясь. – Или хочешь влезть в дела невесты своего брата?

Он шагнул ко мне, и я повернулся к нему так резко, что он дернулся. Я видел его лицо во всех деталях: скулы острые, глаза холодные, губы сжаты. Под левым глазом едва заметный шрам – старый, побелевший.

– Еще раз подойдешь к ней, – его голос стал тихим, вязким, – и я сотру тебя в порошок. Неважно, сколько баллов ты наберешь. Ты меня понял?

За его спиной группа подпевал переминалась с ноги на ногу. Коренастый потирал ладонь, другой парень, тощий, с длинными руками, поигрывал ножом в ножнах – щелкал застежкой, открывал, закрывал. Двое других стояли неподвижно, но я видел, как их взгляды скользят по моим рукам, по топору, по Вирру.

Я смотрел на Юрия. Внутри поднималась холодная злость. Не на него – на ситуацию. На то, что я вынужден выбирать между молчаливым отступлением и конфликтом, в котором, по сути, был обречен на поражение чисто в силу разницы положений.

Драки не хотелось. Но и уступать просто потому, что кто-то громче всех крикнул, я не привык.

– Если у тебя есть вопросы, – голос мой стал таким же тихим, как его, – можешь попробовать начать драку. Тогда посмотрим, сможет ли фамилия Железный уберечь тебя от дисквалификации. Что-то мне кажется, Борис будет очень рад выкинуть из лагеря за шкирку участника, который просочился на экзамен в обход возрастных ограничений.

Юрий замер.

На его лице мелькнули ярость, расчет, сомнение. Зрачки сузились, губы дернулись, будто он хотел что-то сказать, но сдержался.

Он смотрел на меня, на Вирра, который поднялся и стоял, скаля клыки. Шерсть на загривке волка стояла дыбом, из пасти вырывалось низкое, предупреждающее рычание.

Я видел, как в его глазах борются гордость и осторожность. Группа за его спиной замерла. Они не слышали, что именно я сказал, но по нашим позам было очевидно, что это было не что-то из того, что Юрий хотел бы услышать. Двое из них даже сделали шаг вперед, готовясь.

Юрий поднял руку, останавливая их. Жест был коротким, резким. Они замерли.

Осторожность победила.

Он хмыкнул – коротко, будто выдохнул. Губы разжались, плечи чуть опустились.

– Не нарывайся, – бросил он, развернулся и пошел прочь. Сапоги заскрипели по утрамбованной земле.

Группа двинулась за ним, расступаясь, обтекая меня с двух сторон. Коренастый прошел близко, плечом к плечу, я почувствовал его дыхание – кислое, с перегаром. Тощий щелкнул застежкой в последний раз, убирая нож, и прибавил шаг.