Чтение онлайн

Лицо Катерины изменилось мгновенно. Брови сдвинулись, губы сжались, в глазах мелькнуло что-то – не злость, скорее разочарование. Она явно ожидала другой реакции. Я видел, как ее пальцы сжались.

– Ну удачи, – бросила она резко, развернулась и ушла, не оглядываясь.

Спина прямая, шаг быстрый, руки сжаты в кулаки. Она скрылась за палатками, и я остался один на краю лагеря.

Пожал плечами, поднял топор и вернулся к тренировке. Удары пошли ровнее, когда я перестал думать о Катерине. Топор гудел в воздухе, и это было привычно, понятно.

Ужин готовили на походных кухнях – запах мяса и каши разносился по лагерю, перебивая лесные ароматы. Я взял тарелку, наложил щедрую порцию, сел за один из раскладных столов.

Кормили здесь хорошо – походная кухня работала на совесть. Каша густая, мясо мягкое, даже хлеб свежий, с хрустящей коркой. Я только начал есть, когда к столу подсели трое.

Они расселись напротив и сбоку, не спрашивая разрешения. Тот, что сел рядом, подвинул тарелку, положил хлеб, но есть не торопился – смотрел на меня. Я поднял голову, посмотрел на них.

– Кто будете? – поинтересовался я.

Они переглянулись.

– Игнат Павлов, из Нагатинска, – представился рыжий.

– Олег Орлов, Устиновск, – назвал себя и свой город темноволосый.

– Виктор Соболев, Лоранск, – поднял руку светловолосый. – Теперь ты. Кто будешь, откуда?

– Александр, – просто ответил я.

– Откуда? – спросил рыжий. – Какой род?

Я отправил в рот ложку каши, прожевал.

– Без рода.

Рыжий и брюнет переглянулись. Лица их изменились: интерес пропал, сменился чем-то средним между пренебрежением и непониманием. Рыжий отодвинулся чуть дальше, взял ложку, но смотреть на меня не перестал. Брюнет повернулся к нему, заговорил вполголоса – о каких-то общих знакомых, о событиях в Шуйске, о подготовке к экзаменам. Я не вслушивался.

Но третий, Виктор, не отодвинулся. Он сидел, смотрел, подавшись вперед: локти на стол, подбородок на сложенных пальцах. В глазах его горело восхищение, восторг, чуть ли не благоговение.

– Без рода? И получил особый класс?

– Получил.

– Это же… – он запнулся, подбирая слова, – это невероятно! Как тебе удалось?

– Протекторат рода Топтыгиных.

Виктор кивнул, но не отстал.

– Не знаю такой, это в каком городе? Как вы познакомились? Обычно не дают протекторат просто так. Ты что-то для них сделал? Или у вас родственные связи какие-то косвенные?

– Длинная история, – ответил я двумя словами на все его вопросы.

Он не понял намека. Или сделал вид, что не понял.

– А в твоем городе есть сильные маги? Ты же особый класс получил, значит, у тебя уровень выше среднего, и, наверное, учитель был достойный. На какой ты стадии? Сердце?

Я доел кашу, оставив в миске несколько кусков мяса и подливку. Поставил это Вирру. Для его размеров – это так, червячка заморить, но тут важнее был сам жест.

– А в каких техниках силен? У тебя топор, я видел. Это редкость – обычно с мечами ходят или с копьями. Тебя кто-то учил? Или сам?

Вопросы сыпались один за другим – быстрые, жадные. Я чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не от самих вопросов – от того, как он их задавал.

Слишком много эмоций для простого любопытства. Слишком наигранно, слишком восторженно. Будто он играл роль, пытался казаться дружелюбным, но за этим что-то было.

Я поднял голову, посмотрел ему в глаза. Он не отвел взгляда, улыбался открыто, дружелюбно.

– Силен в разном, – ответил я сухо. – Учителя были.

– А протекторат – это надолго? Ты после учебы вернешься к себе или останешься в Вязьме?

Я поднялся из-за стола, забрал тарелку.

– Спасибо, наелся.

Виктор дернулся, будто хотел встать следом, но я уже развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Краем глаза видел, как он проводил меня взглядом, что-то сказал своим спутникам уже без следа улыбки на лице, но слов я не разобрал.

До отбоя оставался еще час. Я отнес тарелку к кухонному шатру, где рабочие собирали посуду, и направился к краю лагеря – подальше от палаток и костров.

Тренировка. Продолжаем. Вирр сидел рядом, следил за каждым движением. Но я видел – он рвется в лес. Уши дергались на каждый шорох, ноздри раздувались, втягивая запахи, которые тянулись оттуда. Он то ложился, то снова поднимался, перебирал лапами.

В лагере, среди сотен людей ему было тесно. Я опустил топор, подошел к нему, присел на корточки.

– Иди, – сказал я, кивнув в сторону леса. – Завтра к утру вернись.

Он поднялся, ткнулся носом мне в ладонь, лизнул запястье. Шерсть на загривке стояла торчком, глаза горели янтарем в свете далеких костров. Потрепал его за ухом, и в следующую секунду его уже не было – только тень мелькнула между деревьями и исчезла в темноте.

Я проводил его взглядом, потом поднял топор и вернулся к тренировке. Без Вирра рядом стало тише, только ветер шумел в кронах да где-то в лагере переговаривались участники. Я прошел еще три связки, остановился, прислушиваясь к себе. Мышцы гудели, дыхание было ровным. Продолжаем.

Для особого класса разбили три отдельные палатки. Две для парней, одна для девушек. Нас распределили по спискам, называя имена.

– Александр Червин, – назвал мое имя один из кураторов, сверившись с бумагой, – вторая палатка.

Я откинул полог, зашел внутрь.

Палатка была просторной, на пятерых. Раскладушки в ряд – узкие, с жесткими матрасами. Металлические ножки врыты в землю, поверх накинуты тонкие одеяла.

В углу – складной походный стол, на нем керосиновая лампа под стеклянным колпаком. Полотно палатки оказалось туго натянутым и не пропускало ветер, но от этого внутри было душновато.

На одной раскладушке уже сидел Виктор. Перед ним на одеяле аккуратно разложены вещи: запасная форма, сложенная ровной стопкой, три склянки с мутной жидкостью – эликсиры (судя по цвету – среднего качества), какие-то книги. Все разложено с такой тщательностью, будто он готовился к смотру.

При моем появлении он поднял голову, и лицо его расплылось в улыбке.

– А, Саша! – голос радостный, громковатый для палатки. – Мы с тобой в одной палатке. Повезло!

Я кивнул, не отвечая, прошел к свободной раскладушке – крайней, у стенки. Сбросил куртку, стянул рубаху, штаны, оставшись в нижнем белье. Форму сложил на табурет у изголовья, топор прислонил к стенке, чтобы был под рукой.

На двух других раскладушках уже лежали парни. Тот, что ближе к выходу, – плотный, с короткой стрижкой и тяжелым подбородком, – отвернулся к стенке и, кажется, спал или делал вид. Дальний – худой, с длинными светлыми волосами – перебирал в руках какой-то амулет, поглядывая на нас без особого интереса.

Виктор окинул их взглядом, потом снова повернулся ко мне.

– Завтра рано вставать – говорят, в восемь уже построение. Ты как, выспался в дороге? Я вот всю дорогу в экипаже продремал, а все равно спать хочется.