Чтение онлайн

— Тут, скорее всего.

— Ну значит, тут и встретимся. И с оружием — удачи. Выбирай с умом.

Я кивнул ему вслед, а потом взял Алого под уздцы и повел обратно в темный, пахнущий сеном и животным теплом сарай, к его стойлу.

Склад на рассвете и без людей казался огромным, пах пылью, железом, старым деревом. Я прошел через пустое помещение, где недавно представляли меня банде, к неприметной, обитой жестью двери в дальней стене. Постучал костяшками пальцев.

Из-за двери донеслось неразборчивое бормотание, потом щелчок замка. Дверь приоткрылась, впустив волну густого, тяжелого воздуха. Внутри оказалась тесная, заставленная до потолка стеллажами и ящиками комната.

Единственное маленькое заледеневшее окошко пропускало скупой серый свет. За грубый, исцарапанный стол неторопливым шагом возвращался сухопарый мужик лет пятидесяти, только открывший мне дверь.

Лицо у него было серое, невыразительное, в глубоких морщинах, на носу — очки в оправе, скрепленной проволокой. Он поднял на меня бесцветные, водянистые глаза, не выразив ни удивления, ни интереса.

— Пропуск? — спросил он сиплым, прокуренным голосом.

— Я от Червина, сын его. Завтра отправляюсь на задание, нужно оружие.

— А, — он снял очки, протер их краем грязной, замасленой рубахи, всмотрелся в меня еще раз, — значит, ты тот самый. Сынок. Узнал, узнал. Смотрел несколько дней назад, как ты тут скакал. Ну, смотри, выбирай.

Он тяжело поднялся, кряхтя, и подошел к одному из ближних стеллажей. На полках лежало оружие. Небогатый выбор: несколько тесаков с потускневшими, но острыми клинками, десяток дубинок разной длины и толщины, пара гасил — кожаных ремней с привязанными к одному концу грузами. Все было аккуратно, но без какого-либо внимания к тому, что наполняло полки.

— Бери что угодно. Тут ничего прямо драгоценного все равно нет.

Я взял первую попавшуюся дубинку — среднюю по длине, чуть больше полуметра, из темного плотного дерева, возможно дуба. Она была обтянута для лучшего хвата грубой, потертой кожей, с широким ремнем для ношения через плечо.

Взвесил ее на ладони, потом сделал несколько пробных, коротких взмахов, прикидывая баланс. Оружие было сбалансированным, привычным для умелой руки. Ударной части, утолщенной и окованной медным обручем, хватило бы, чтобы раскроить череп обычному человеку с одного удара.

Но для меня она была легкой. Слишком легкой. Как игрушка. Я почувствовал это сразу, интуитивно — инерция была ничтожной, отдача при воображаемом ударе во что-то твердое почти нулевой.

Положил ее обратно на полку с легким, почти неслышным стуком. Взял другую — короче, массивнее, с вбитыми в ударную часть ржавыми гвоздями, торчащими во все стороны. Потом третью — длинную, с толстыми стальными кольцами, намертво врезанными в дерево по всей длине.

Каждая казалась чуть тяжелее предыдущей, но для меня, достигшего Плоти Духа, разница была мизерной, почти неощутимой. Все они оставались в рамках того, что обычный, пусть и довольно сильный мужчина, даже без какого-либо Духа, мог бы комфортно использовать в бою, не уставая за несколько минут.

Они не подходили под принцип, который я начал для себя выводить: один удар — одна победа. Одно движение — максимальный эффект.

— Есть что-нибудь… потяжелее? — спросил я, откладывая очередную дубинку, уже со свинцовыми вставками. — Эти… не чувствуются в руке.

Кладовщик посмотрел на меня поверх очков, которые снова водрузил на нос.

— Тяжелее? Да ты чего, куда тяжелее-то? Брать тяжелее — баланс теряется, махать неудобно, рука устанет после пары взмахов. Оно ж не для того, чтобы горы крушить, а чтобы по башке или по хребту стукнуть. — Он помолчал, обдумывая, потом, будто в шутку или от безысходности, махнул рукой в сторону кучи старого, видимо списанного инвентаря в темном углу. — Намного тяжелее будет разве что топор-колун или кузнечный молот.

Топор-колун.

Слова застряли в голове не как шутка, а как щелчок, вызвавший мгновенную, почти осязаемую картинку. Простой, грубый инструмент. Массивная стальная головка на длинном, прочном, лишенном изысков топорище. Вес, сосредоточенный в лезвии. Разрушительная сила, зависящая не от скорости взмаха или техники, а от чистой мощи того, кто его держит.

Мне это неожиданно очень понравилось. Почему-то казалось, что это отлично перекликается с сутью пути Практика, не предполагавшего сложных техник и изящества Магов, а сосредоточенного на колоссальной грубой мощи.

Почему бы не дополнить эту мощь орудием, которое будет ее продолжением?

— Понятно. Спасибо за совет.

Я кивнул кладовщику, больше не задерживаясь, и вышел из душной комнаты обратно в холодный простор склада.

Городской рынок в этот час только просыпался, отряхиваясь от ночного инея. Торговцы, закутанные в тулупы, с красными от холода лицами, раскатывали свои лотки, выкладывали товар — замороженную рыбу, мясо, кожи, грубую посуду, — кричали друг другу через пустые еще ряды.

Я нашел нужную лавку не сразу, петляя между рядами, пока не увидел сарайчик с вывеской, изображающей скрещенные молот и клещи. Внутри было темно и тесно, завалено железным хламом — старыми пилами, ломами, цепами — и новыми, блестящими изделиями. Хозяин, толстый, бородатый мужик с обожженными, похожими на ветчину руками, лениво жевал корочку хлеба, сидя на опрокинутой бочке.

— Колун нужен. Самый тяжелый, что есть.

Он покосился на меня оценивающе, медленно прожевал, проглотил, потом слез с бочки, кряхтя, и прошел вглубь лавки, за груду старых колес. Вернулся, волоча по земле два топора.

— Вот. Этот — четыре кило, рукоять — ясень, баланс хороший, лезвие закалено, не сломается. А этот… — он с заметным усилием поднял второй топор, взяв его за середину топорища, — шесть с хвостиком. Головка — цельный кованый кусок стали, топорище — дуб, пропитанный маслом и смолой. Для рубки мерзлой древесины, для толстых, сучковатых поленьев. Только сил нужно, парень. И сноровки, а то себе ногу отрубишь.

— Дайте.

Я взял второй колун из его рук. Тяжесть была ощутимой, серьезной, приятной. Топорище, обтесанное грубо, без полировки, легло в ладонь надежно, как будто было продолжением кости.

Я взмахнул им одной рукой: инерция почувствовалась сразу — приятная, мощная тяга, требующая включить в движение плечо и корпус. А если взять двумя руками, сделав полный замах от плеча, то удар обещал быть сокрушительным, неостановимым ничем.

Шесть килограммов металла на конце метрового рычага, разогнанные взрывной силой Плоти Духа… Да, это было именно то, что нужно. Это не оружие для фехтования. Это таран.

— Сколько?

Кузнец назвал цену, заломив, видимо, на всякий случай. Я не стал торговаться, просто отсчитал деньги из той пачки, что оставил Червин на бытовые нужды. Видимо, опешив от такой щедрости, он выдал мне бесплатно кожаный чехол с ремнями, в который топор можно было вставить и повесить куда-нибудь.