Чтение онлайн

— Саша! Наконец-то! Садись! Садись, не стой. — Он вернулся на свое место, его глаза, острые и проницательные, теперь блестели неподдельным одобрением. — Марк только что отчитался. Подробно. От первого до последнего удара. — Червин откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. — Ты… ты, парень, превзошел все мои, да и, думаю, чьи бы то ни было ожидания. Знаю, что потеря своих — тяжело. Сева был хорошим парнем. Но то, что ты сделал… Держать оборону, когда на тебя вышел носитель Сердца, а потом не просто выстоять, а одолеть его, да еще и помочь Марку расправиться со вторым… Без тебя, я сейчас понимаю, отряд мог бы и не выстоять. Или потерять в разы больше людей. А главное — шелк был бы украден почти наверняка. Контракт оказался бы сорван, репутация подмочена. Ты не просто укрепил свой статус в банде. Ты спас всю операцию. И честь «Червонной Руки» перед заказчиком. Серьезно. Спасибо.

Его слова были теплыми, но и тяжелыми, как настоящие медали, которые вешают на грудь. Я кивнул, чувствуя, как где-то в глубине, под слоем горечи и вины, шевельнулось смутное, глупое удовлетворение. Признание. От того, кто что-то значил.

— Я старался. Как вы и говорили перед отъездом — нужно было не просто драться, а показать себя. Показать, что я — за своих. Что моя сила — для банды.

— Именно! — Червин ударил ладонью по столу. Он явно был в отличном расположении духа. — Ты все правильно понял. И что главное — правильно сделал. Но… — Его широкая улыбка вдруг сползла с лица, как плохо приклеенная маска. Мышцы вокруг рта и глаз напряглись, выражение стало жестким, деловым, каким я привык его видеть. — Есть один нехороший момент. Как я понял, у вас накануне отъезда была… стычка с городской стражей. Это правда?

В животе у меня похолодело, будто проглотил кусок льда. Тупая, тяжелая волна предчувствия сдавила грудь.

— Правда, — ответил я ровно, не отводя глаз. — Была облава. Мы с Пудовым бежали через задний выход. Отделались побегом. Он, кажется, руку сломал при падении.

Червин недовольно сморщился, его пальцы забарабанили по темному дереву стола быстрой, нервной дробью.

— Отделались побегом… Вот как. Видишь ли, Саша, похоже, что вы отделались, да не совсем. Потому что, пока тебя не было в городе, пока ты геройствовал на дороге, по Мильску тихой сапой пошли бумаги. — Он потянулся к аккуратной стопке документов на краю стола, вытащил оттуда один лист, сложенный вчетверо, и, не глядя, толкнул его через стол. Бумага скользнула по полированной поверхности и остановилась передо мной. — Ознакомься. Внимательно.

Я медленно взял лист, развернул его. Вверху под тиснением красовался официальный герб города Мильска — вставший на дыбы алый медведь Топтыгиных на синем фоне и с мечом внизу.

Посередине листа — нечеткий, явно сделанный со слов очевидцев рисунок. На нем был изображен молодой человек с решительным, угловатым лицом, короткими волосами. Сходство, хоть и схематичное, было.

Под рисунком ровными строчками шел текст: «Разыскивается Александр Червин, сын и предполагаемый наследник главы преступного сообщества „Червонная Рука“, по подозрению в бегстве с места преступления, проведении и участии в запрещенных боях, сокрытии от преследования, осквернении могил. Всем гражданам предписывается…»

Я не стал читать дальше стандартных угроз и обещаний награды за информацию. Поднял глаза от бумаги и встретился взглядом с Червиным.

Он смотрел на меня не с гневом, не с разочарованием. Его взгляд был полон расчетливой, стратегической озабоченности, как у игрока, увидевшего на столе неожиданную, рискованную комбинацию карт.

— Да, — тихо, но очень четко сказал он. — Тебя, как моего сына и публично объявленного наследника, объявили в официальный розыск. Поздравляю, Саша. Теперь ты — официально преступник.

От новой рубахи из плотной шерсти чесалось под мышками, будто между тканью и кожей насыпали песка. Я поправил воротник, потом снова – накрахмаленный край упрямо заламывался, впиваясь в шею.

Штаны, сшитые на заказ в дорогой портняжной, сидели хорошо, но каждый раз, когда я сгибал ногу или переносил вес, чувствовал непривычное сопротивление ткани, скрип новых швов. Это отвлекало, заставляло концентрироваться на незначительном, забывая о главном.

Я стоял перед дверью из темного, отполированного до зеркального блеска дерева, в которую были врезаны тонкие бронзовые прожилки. По бокам – две массивных лампы, стилизованных под факелы в литых медных держателях.

Сюда, на самый верхний этаж ресторана «Гранит», не доносилось ни единого звука снизу – ни звона посуды, ни приглушенных голосов, ни даже шагов. Слышалось только мое собственное дыхание и далекий, протяжный вой ветра за толстыми стеклами окон в конце коридора.

Дверь передо мной беззвучно приоткрылась ровно настолько, чтобы пропустить человека. Вышел слуга – пожилой мужчина в безупречно сидящем черном сюртуке. Бесшумно прикрыл дверь за собой и повернулся ко мне.

– Можете войти, – сказал он тихо. – Позвольте напомнить правила. Обращайтесь к молодому господину вежливо, без просторечий и бранных слов. Не подходите к нему ближе чем на три шага, если не получите прямого разрешения. Не задавайте лишних вопросов. Ваша цель – представиться и ответить на то, что у вас спросят. Все остальное – неуместно. Понятно?

Я кивнул, чувствуя, как под изучающим взглядом новая рубаха колется еще сильнее. В голове пронеслись обрывки последних дней, приведших меня сюда.

Два дня назад розыскные листы еще висели на каждом перекрестке и в каждой управской конторе.

«Надо было головой думать, а не ногами. – сказал Червин, – Удирать от стражи – последнее дело. За тобой ничего нет: сдайся ты, и отделался бы штрафом, тем более что у меня там немало знакомых. Но теперь эту твою пробежку они как личную обиду восприняли».

Но потом он откинулся в кресле, вздохнул.

«Ладно. Со всяким бывает, тем более для тебя такое впервой. К тому же такая гласность после одного, не самого значительного преступления… Уверен, кто-то пожаловался, надавил. Лисий Хвост, скорее всего».

Понятно было, что я подставился. Но он обещал решить вопрос. Объяснять, как именно, не стал. Но уже через день-два листы начали исчезать с улиц – не все, но большинство.

А вчера Червин вызвал к себе и сказал прямо, без прикрас:

«Тот, кто снял розыск, хочет тебя видеть. Лично. Считай, что это часть оплаты».

Я спросил – кто? Червин поморщился, будто от зубной боли.

«Один из сыновей главы Топтыгиных. Не главный в клане, наследство, скорее всего, не светит, но влияние имеет – все-таки статус. И когда он узнал о тебе, навязал встречу. Стало любопытно, похоже. Мы с ним работаем два года, он очень мне и банде помог после того нападения Хвоста. Так что не подставь меня».

Кивнул слуге еще раз, заставляя дыхание выровняться.

– Понял, – мой голос прозвучал чуть хриплее, чем я ожидал.

Слуга молча повернулся, взялся за тяжелую медную ручку двери и плавно распахнул ее настежь.

Я сделал шаг вперед, и, пока перемещался с каменного пола коридора на густой, темно-бордовый ковер, цепочка мыслей завертелась уже на новом витке.

Топтыгин. Даже если знающий о ситуации, произошедшей в деревне, вряд ли имеющий представление о том, как я выгляжу. Но все равно – их клан. Их люди убили Звездного. Их Маг пытался меня сжечь в том лесу.