Чтение онлайн

По ощущениям, помогло также то, что грудное ядро, имевшее в основе искру — силу Магов, словно бы «помнило» кольцевую форму и само стремилось в нее лечь, но это было не точно.

Проблема была в том, что, как бы я ни раскручивал, сила, сжимающая его, была куда больше. И вот тут в дело вступали те самые две точки притяжения Духа. Продолжая раскручивать кольцо, я расширял его и расширял до тех пор, пока оно не легло ровно на эти точки.

В этот момент произошло то, на что я тихо надеялся, но в чем никак не мог быть уверенным. Кольцо, в которое было растянуто грудное Ядро, вдруг… успокоилось.

Максимально медленно, готовый в любой момент ухватить нитями Духа снова, я отпустил его. Но все осталось на своих местах. Точка, где с самого прощания со Звездным находилась искра, опустела. Она стала центром кольца из энергии, удерживаемого в стабильной форме стремительным вращением, а в стабильном радиусе — двумя точками-фокусировщиками, непонятно откуда взявшимися, но позволившими сделать то, на что я не мог даже рассчитывать.

И когда понял, что эта структура никуда уже не денется, я отпустил и Ядро, и Око, позволяя прорыву завершиться самому по себе. Это не потребовало от меня вообще никаких усилий. Наоборот, я словно выключился на финальную часть процесса, что, с одной стороны, было очень удобно, а с другой — как будто бы немного нечестно.

Тем не менее жаловаться было глупо. Потому что я провел в непрерывном процессе прорыва, напрягая тело, энергию и разум до предела, трое гребаных суток без остановки.

Придя в себя и отдышавшись, снова обратил внутренний взор на свое состояние, не веря, что все закончилось. Внутри у меня стояли три центра вместо одного: Ядро в животе — плотная, горячая сфера Духа Практика; Кольцо вокруг сердца — источник пламени и Духа Мага; Око в голове — Дух Зверя, обостривший мое восприятие до невероятного уровня. Последнее явно повлияло также на уровень понимания и память, что я еще проверю по возвращении в Академию, и подкармливало мое алое пламя звериным огнем.

Эти три центра даже поодиночке (видимо, за счет взаимного резонанса), были полнее, чем Первый Круг почти любого Мага. И хотя тут явно не работал принцип «1+1+1=3», в сумме все это тянуло где-то на уровень между Вторым и Третьим Кругами. За три дня я стал сильнее, по самым грубым подсчетам, втрое.

Я лежал на полу, смотрел в темный потолок гостиничного номера и слушал себя нового. Три центра тихо горели внутри, каждый на своем месте, и я новым своим зрением видел их, не открывая глаз: тяжелую горячую сферу в животе, ровное кольцо вокруг сердца с двумя небольшими узлами по бокам, тугой ком в голове, которым я и смотрел.

Ни один из них не давал о себе знать сразу. Человек, поглядевший на меня сейчас обычным зрением, увидел бы вымотанного и изрядно похудевшего парня на полу гостиничного номера, не больше. А внутри у меня стояло то, чего, может быть, никогда до сих пор не существовало. На этой мысли я закрыл глаза и наконец уснул — прямо на полу, не добравшись до кровати.

Когда вернулся, встречать меня вышли уже все шестеро.

За эти почти два месяца одиночества я успел напрочь отвыкнуть от живого гомона. Теперь гомон обрушился на меня весь и разом: голоса наперебой, смех, рассказы, как прошла их практика, и вопросы о том, как прошла моя.

Лица у всех были обветренные, загорелые после месяца с лишним под открытым небом, и оттого чужие на фоне моей собственной бледности после долгих недель без света в комнате.

Артем налетел первым, не дав мне и слова вставить, и с ходу принялся рассказывать про Зверя, которого команда взяла без меня, с таким жаром, будто я при этом был и должен помнить, кто где стоял и кто кого подстраховал. Наташа, дождавшись, когда Артем поутихнет, коротко доложила, как прошла практика, по делу, без лишнего.

С парнями мы крепко пожали руки, с Катей обнялись. Хорошо было снова оказаться среди них, в этой толчее и трескотне.

Катю я поймал отдельно, когда первая суматоха схлынула и все разошлись, позволив мне дотащить вещи до комнаты и выдохнуть с дороги. Она, кажется, и сама понимала, что нам надо обсудить то, что висело в воздухе еще с конца февраля.

— Ты добралась до предела Сердца? — поинтересовался, когда она зашла в мои комнаты и я закрыл за ней дверь.

Она повернулась, приподняла бровь.

— Тебе это явно важно, — слегка язвительно ответила. — Жаль, я не понимаю, почему.

Недовольство было понятно, но ответить на мучивший ее вопрос я не мог.

— Важно, — кивнул, ничего больше не добавляя.

— Нет, еще не добралась, — фыркнула она. — Но чувствую, что успею за май. Я собираюсь сдать экзамены досрочно, как Наташа в прошлом году, но еще раньше, и потом до самого конца года сосредоточиться на тренировке, чтобы успеть прорваться к турниру.

— Хорошо.

— Ты мне так и не расскажешь всех деталей?

— Нет. Но у меня есть еще просьба.

Она уже откровенно злилась.

— И ты серьезно думаешь, что я буду ее выполнять, при том что ты продолжаешь молчать?

— Да, — кивнул я.

Мне сейчас было не до сантиментов, к сожалению.

Она от такого, по сути, очень наглого ответа аж забыла, что еще хотела сказать. Посмотрела на меня пристально несколько секунд, пытаясь понять, с чего это вдруг я так заговорил. Но понять смогла только одно: раз перешел на такие методы, то это действительно важно.

— Ладно, — произнесла, чуть смутившись. — Что за просьба?

— Даже если прорвешься раньше, не выходи из комнаты. Можешь по-тихому сообщить мне или Якову, чтобы не скучать в одиночестве, но оставайся в комнате и не сообщай администрации, что прорвалась, до самого последнего дня подачи заявок на турнир. Первого мая, насколько знаю, должны будут вывесить точные даты.

— Ты темнишь, — прищурилась она. — Явно происходит что-то нехорошее. Саш, расскажи мне. Я имею право знать!

— Не могу, к сожалению, — вздохнул я. — Скажу только, что это очень для меня важно. Обещаю: расскажу, когда ты прорвешься на Круг.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Обещаешь-обещаешь?

— Обещаю-обещаю.

— Ладно… — протянула Катя, — я тебе верю. Но если ты и тогда не расскажешь, я на тебя очень сильно обижусь, ты понял?

— Понял, — хмыкнул я.

— Так, давай сменим тему! Чем планируешь заняться сразу после возвращения, господин Первый Круг?

Я задумался.

— Ну, не знаю, чем я займусь СРАЗУ после возвращения, но уверен в одной из первых вещей. Новый Круг нужно будет испытать.