Чтение онлайн

Про то, что старик на самом деле Практик третьей Чары, в этой картинке не было ни намека. И проверить ее было нельзя, Дар Симонова прятал его Дух так глубоко, что и Маг Пятого Круга прошел однажды мимо.

— И теперь за ним следят, — закончил я, — из-за меня. Я привел их к самой его двери, по глупости, не проверив, не тянется ли за мной хвост. А через месяц мы все уезжаем на лето в столицу, на турнир. Оставить его под наблюдением я не могу — это все равно что бросить. Старика надо вывезти и спрятать раньше, чем мы уедем. Показаться у него тоже не могу, они тут же переключатся с него на меня, и, чем черт не шутит, вызовут еще несколько Кругов для поимки. Кто их разберет. А провернуть надо быстро, пока те, с арены, не потеряли терпение и не пришли к нему сами. Вот за этим вы мне и нужны.

Я замолчал. Сказал все, что собирался, и теперь стоял посреди комнаты и ждал, и это было хуже, чем выходить на песок против Второго Круга. Там я хоть знал правила и знал, что от меня зависит. Тут уже не зависело ничего, потому что решали они.

Первым заговорил Артем, и не о том, чего я опасался.

— Погоди-погоди… — Он сполз с подоконника. — Ты целый год дерешься на арене даже против Кругов, и нам ни словечка? Я тут сижу, понимаешь, переживаю, доберу ли зачет по теории Духа к сессии, а ты в это время… — Он махнул рукой, не находя слов. — Ну ты даешь, Сашка.

— Артем, — сказала Наташа не повышая голоса, и он осекся на полуслове.

Она повернулась ко мне. Лицо ее не дрогнуло, но ни обиды, ни осуждения на нем не было — она уже думала о деле.

— Где сейчас старик, и сколько у нас дней? — сказала она.

И все. Ни «почему ты молчал», ни «как ты мог нам не доверять», ни единого вопроса из тех, что она имела полное право задать. Она перешагнула через обиду сразу. Что-то у меня внутри отпустило, разжалось, как разжимается кулак.

— На Заречной стороне, в Голубином переулке, пятый дом, четвертый этаж, — сказал я. — Сколько у нас дней, не знаю. Может, неделя, может, меньше, тут как повезет.

— Я помогу, без вопросов, — сказал Ян.

Это были первые его слова за весь разговор.

— Я в деле, чего тут думать, — буркнул Артем уже без обиды, отмахнувшись от нее, как от мухи. — Раз вы тут собрались тайком вывозить кого-то из-под слежки, одних я вас на такое не пущу. Без меня пропадете.

Яков молча кивнул и отлепился от косяка. Виктор у стены тоже чуть качнул головой: мол, я и так с вами, и ждал, когда дойдет до дела.

— Куда ты думал его деть? — спросила Наташа.

— В Рятку, — сказал я, не задумываясь. — Мы с ним ездили туда весной, пока я прорывался. Ему там понравилось, воздух горный и людей мало. И далеко — из Вязьмы туда не дотянутся.

— У меня там с прошлого года кое-кто остался из знакомых, — сказал Яков. — Помогут, лишних вопросов задавать не станут.

— Жилье беру на себя, — сказала Наташа. — Оформлю на чужое имя, сделаю прикрытие, чтобы старика поселили тихо и никто не дознался, ни кто он, ни откуда. — Она повернулась к троим. — Сам переезд на вас, Ян, Яков, Артем. Надо вывести старика так, чтобы те, кто следит, либо его не заметили, либо не сумели вас преследовать.

— Сделаем, — сказал Яков, и видно было, что уже прикидывает. — Подгоним три экипажа. Два шумных, при фонарях, один за другим, оба нарочно на виду, и еще один тихий, без огней, со двора в темноте, в другую сторону. Если эти наблюдатели что-то и заподозрят, то погонятся за последним, а мы твоего старика посадим как раз во второй.

— Я присмотрю за ним с дистанции, — сказал Ян негромко. — Если у дома будет слишком много народу и их хватит на все три, я их перехвачу.

— А я возьмусь остудить тех, кто за этим стоит, — сказал Виктор тихо. — Пущу слух, что тобой интересуется кто-то посерьезнее. Не назову, кто именно, пусть сами додумают — додуманное всегда страшнее названного. Тот, кто копает под старика, гонится за выгодой, а не за войной. Решит, что наступил на ногу кому-то большому, отойдет сам. В один день это их не разгонит, но осторожнее станут, а нам того и надо.

Я слушал, как они спокойно, по-деловому раскладывают мою беду по полкам, как обычную задачу, которую надо решить, и не мог не улыбаться. Сам того не заметив, я нашел в этом большом городе отличных друзей.

Когда расходились, Виктор придержал меня у двери и сказал так, чтобы не слышали остальные, что слух пустит через свои связи в Орлах, и к утру разговор пойдет по нужным ушам.

Я кивнул.

Переезд провели через два дня, ночью.

Сам я в нем не участвовал, и так было правильно. Стоило мне появиться у стариковой двери, и те, кто следил, разом накинулись бы на меня — возможно, образно, а возможно, и буквально, — и всей конспирации пришел бы конец.

Можно было бы, конечно, появиться, натянув на лицо маску вроде той, в которой я спасал Вику. Собственно, я так и сделал, потому что сидеть у себя в комнате, считая минуты, просто не мог, но вмешаться собирался только в крайнем случае, если без этого будет не обойтись.

Забрался на крышу дома через двор от старикового и лег за печной трубой, в тени, уже в тренировочной форме и той самой маске из наволочки. Око развернулось во мне, обостряя и так прекрасное благодаря Дару зрение и усиливая слух: очертания проступили резче, я стал слышать дальше.

Двор лежал передо мной как на ладони. Чужих я насчитал четверых, расставленных порознь: один в подворотне, двое по разным углам, еще один на балконе того дома, где я дежурил. И каждый делал вид, что коротает ночь без дела, а сам не сводил глаз с темных окон на четвертом этаже. Я лежал и ждал вместе с ними.

Первым с парадной стороны выкатился шумный открытый экипаж, с зажженным фонарем, и пошел нарочито медленно, у всех на виду. Замер у крыльца, и через пару минут в него действительно заскочил кто-то сгорбленный, в пальто, несмотря на май, и в надвинутой шапке. В дрожащем свете его и впрямь можно было принять за старика.

Один из караульщиков поднялся и двинулся следом, держась на расстоянии. Спустя малое время появился еще один экипаж, такой же яркий и громкий, а параллельно с ним к задней части дома подкатил тот самый темный, замер на секунду, а потом рванул в ночь.

За последним тут же устремились еще двое, однако тот, кто стоял на балконе подо мной и курил, подумав, остался на месте, продолжая следить и докуривать свою папиросу. Ян даже не понадобился. К счастью, это все-таки были не военные и не какие-нибудь спецслужбы.

Простился я с Симоновым уже за городом, той же ночью. Мы с ребятами сговорились заранее, что, если все сработает, я подъеду в условленное место через пару часов. Заодно проверю, нет ли за нами необнаруженной слежки.

Экипаж, тот самый, что светился всеми огнями, а теперь выглядел совершенно обычно, стоял на обочине, съехав под придорожные ракиты. Симонов выбрался наружу, разминая спину. Когда я подошел, он опустился на поваленный ствол у дороги, и я сел рядом.

— Виноват я, — сказал я, едва сел. — Это я привел их к вам. Не примчись я тогда с арены, не проверившись по дороге…