Чтение онлайн

— Сиди, не казнись, — сказал он. — Виноват — верно, не стану утешать. Привел их ты. Но не привел бы сейчас, привел бы позже, не ты, так само бы вышло. Боец на Первом Круге, что кладет матерого Второго, виден издалека, как костер в поле. Кто-нибудь да начал бы копать. Ты только поторопил, не больше. — Он помолчал, глядя на свои руки. — А что прибежал поделиться победой — это по-человечески, это хорошо, не теряй этого, не становись, как я, затворником и параноиком. Просто запомни накрепко на всю свою долгую жизнь: чем сильнее становишься, тем пристальнее смотрят на тебя чужие глаза. Сила без осторожности однажды тебя погубит, и не на арене, где есть судья и правила, а где-нибудь в темном переулке, без всяких правил.

Урок был горький, как все реально важные уроки, и я только кивнул, приняв его молча.

— В Рятку, значит, — проговорил он, не спрашивая, а привыкая к мысли вслух. — Только недавно оттуда уехали. Мог бы и не уезжать никуда, получается.

— Да, но теперь у вас будет свой дом, а не комната в гостинице.

— Серьезно? — Он явно был удивлен. — Это славно. Огородик разобью. Мне Рятка понравилась. Тихий город, воздух горный, людей мало и суеты мало. Может, оно и к лучшему для старых костей. Отдохну.

В голосе его не было ни жалобы, ни упрека мне. Старик, проживший десятилетия в бегах, давно отвык привязываться к стенам и городам, и сняться с места ему было, что другому переодеть рубаху. Но мы оба знали, что весной он ехал в Рятку рядом со мной, а теперь едет один, без меня, и эту разницу мы оба чувствовали, хоть ни один не назвал ее вслух.

— Я вернусь к осени, найду вас в Рятке. Это не навсегда, слышите?

— Конечно, — сказал он, и по голосу нельзя было понять, верит он сам или просто отвечает мне, как отвечают мальчишке, чтобы не горевал.

Посидели мы молча еще немного. Говорить было не о чем, и любые слова сейчас только испортили бы это молчание. Под конец он тяжело поднялся, шагнул ко мне и положил на плечо руку, подержал так секунд десять, убрал и сказал:

— Ступай, поздно уже, а тебе еще назад добираться. И не вздумай из-за меня голову повесить! Обиду затаю и не прощу.

Вопрос был не решен до конца, я это понимал. Но старик был теперь далеко, в безопасности — на самом деле, не только от непонятных дельцов с арены, но и от правительственных агентов. Пока этого хватало.

А команда после той ночи стала другой. Вместе мы были и раньше. Но просто общие интересы и цели — это одно, и совсем другое, когда приходишь к своим за помощью, выкладываешь то, что прятал, а тебе помогают и не лезут с расспросами. Так не делают с попутчиками. Так делают только с теми, кого выбрали.

И это было видно в мелочах, не в словах. Яков при следующей встрече хлопнул меня по плечу чуть иначе. Артем перестал дуться, что я ему год ничего не рассказывал, и взамен принялся с горящими глазами выпытывать подробности всех до единого боев.

Наташа и вовсе не сказала ни слова, но когда мы расходились, задержала на мне взгляд на секунду дольше, чем было нужно. И в этой лишней секунде уместилось то, чего она никогда не произнесла бы вслух.

Гриша поймал меня во дворе общежития под вечер, заступил дорогу и сразу прищурился, оглядев своим цепким взглядом барышника.

— Дело есть, — сказал он негромко и кивнул куда-то в сторону, подальше от чужих окон.

— Вижу, что есть. Говори.

Он достал из внутреннего кармана письмо, повертел, но читать вслух не стал. Пересказал своими словами, как делал всегда, отжав воду и оставив одну суть.

Игорь писал из Мильска. Давал знать своему человеку, как оно у них там оборачивается, чтобы я был в курсе.

А оборачивалось крупно. Борьба за то, кому из сыновей стать наследником рода Топтыгиных, вошла в полную силу. И Игорь — младший, тот самый, что два года назад снял с меня розыск и взял безвестного мальчишку в свою большую игру, — неожиданно для многих вышел в фавориты против старшего брата.

Вышел в каком-то смысле моими руками. Благодаря мне и тому, что мы уничтожили Лисий Хвост и Обжорный Крюк, а на полученные деньги Червин закупил кучу эликсиров, Червонная Рука за эти два года стала сильнейшей бандой Мильска. И они активно поддерживали Игоря, который когда-то помог Червину.

К тому же я достал для Игоря те духовные травы, которыми он и взял верх в их внутреннем родовом состязании, выгадав против брата целый год форы. А год в такой грызне дорогого стоит.

И докучи я сам, никому не ведомый когда-то парень, оказался вдруг вторым по практике в уездной академии. В больших раскладах это тоже что-то да весило: за такими, как я, чужой глаз видит будущую силу, а кто эту силу вырастил, на того от нее и тень падает.

Сама эта политика была от меня далека и трогала мало: чужие престолы меня не грели. Трогало другое. То, что стояло за сухими именами в Гришином пересказе. За ними стояли Иван Петрович и вся Червонная Рука — те самые люди, что приняли когда-то мальчишку, а отпустили в Вязьму полноценного второго номера в банде.

Я попробовал представить себе нынешний Мильск и понял, что не могу. Уже почти два года минуло с того дня, как я уезжал из Мильска на экзамены, и за это время там наверняка переменилось многое. Кто-то из прежних поднялся выше, а кого-то, может статься, уже и нет в живых.

Вся расстановка в банде давно легла по-новому, и город этот жил себе дальше без меня, сообщая о себе одними чужими письмами. Как-то это было… Грустно? Я коротко кивнул Грише, велел передать Игорю, что услышал, и мы разошлись каждый по своим делам.

А несколько дней спустя между двумя лекциями меня поймала в коридоре Фая. Налетела сбоку, румяная, запыхавшаяся от бега, дернула за рукав.

— Саш, мы с Ярославом женимся!

Я немножко опешил уже на этом моменте, но Фая продолжила:

— На этой неделе, в пятницу! Ярослава после учебы сразу домой отзывают, в Мильск, по семейным делам. Ждать каникул не можем, и нам разрешили расписаться, еще пока идет учеба. — И добавила тише, без напора: — Ты заглянул бы, а? Будто мимо шел. Мне будет приятно.

Звала негромко, будто украдкой, и я хорошо понимал почему: позови она меня в открытую, гостем, пришлось бы объяснять, кто я ей такой и откуда взялся. А в эти объяснения лучше было не лезть ни ей, ни тем более мне. Сказал, что загляну, если выйдет, и она просияла так, будто я ей пообещал невесть что.

В пятницу, ближе к вечеру, я пришел в парк за южным корпусом. Место это знал плохо, бывал тут от силы раз или два за весь год. Свадьбу справляли скромную, без всякого размаха: Академия таких трат не покрывала, а у Ярослава за спиной была лишь боковая ветка Топтыгиных, не говоря уже про Фаю, и денег на пышное торжество ни у кого не водилось.