Чтение онлайн

Я присел перед ним на корточки, снег хрустнул. Положил обе руки на морду, обхватив скулы.

— Мальчик, давай. Надо.

Слова Симонова всплыли сами, без усилия. «Если он будет жить в лесопарке в довольстве, с лесничим, который носит ему сухое мясо, после пика Роста дальнейший прорыв будет невозможен. Ни один зверь, выращенный в неволе, не стал Демоном, ни один, даже если хозяева кормили его камнями на завтрак, обед и ужин».

Вирру нужно было это. Нужен был страх, опасность, нужен был враг, от которого хочется бежать, но от которого он не побежит. Без этого он навсегда останется на Росте: сильный, быстрый, верный волк, который никогда не станет чем-то большим. Я знал это, и от этого знания в груди стояла тупая, ноющая тяжесть, потому что я заставлял того, кого любил, делать то, от чего его воротило.

— Вирр. След.

Через связь послал уверенность, спокойствие, «я рядом». Не знаю, насколько он это считал: ментальная связь работала на ощущениях, а не словах, и иногда то, что я отправлял, приходило к нему в искаженном виде.

Но Вирр поднялся — медленно, как будто каждая мышца сопротивлялась. Опустил нос к снегу, втянул воздух и пошел. Не как обычно, пружинистой рысью, с поднятым хвостом, а тяжело, низко прижимая уши. Но пошел. Через связь я читал не послушание, а доверие напополам со страхом. Он шел, потому что я просил.

Наталья смотрела на нас молча, потом двинулась следом. Остальные подтянулись.

Лес поредел через двадцать минут: деревья стали ниже, корявее, подлесок исчез, потом кончились и деревья. Склон перешел в открытый участок, засыпанный снегом, а дальше начинались скалы.

Серый гранит с прожилками кварца, который поблескивал в слабом свете. Камни торчали из снега неровными рядами, крупные валуны перемежались с россыпями мелких, и все это поднималось к гребню, который отсюда казался совсем близким.

Вирр остановился — нос у земли, уши прижаты. Через связь пришло направление: вверх и правее, к скальному выступу. След шел туда.

Мы двинулись по камням. Снег между валунами лежал плотный, утрамбованный ветром, и идти стало легче. Артем больше не отставал, наоборот, его ноги на камнях работали увереннее, чем в глубоком снегу.

Через десять минут Вирр остановился снова и тихо, почти неслышно заскулил. Нос направлен вперед, на темную щель в скальной стене.

Узкая расщелина, метра полтора в ширину. Скалы смыкались сверху, образуя что-то вроде навеса, переходящего в свод. Дальше трех метров от входа нормальным взглядом не было бы видно ничего, и я различал только изгиб расщелины.

Духовное зрение показало то же, что и у сосны: ничего, ни следов Духа. Словно зверь умел гасить за собой следы, или как будто его Дух был такой природы, которая не оставляла отпечатков.

Камни у входа были чистые, снег перед расщелиной не тронут. Опять ни единого физического следа.

— Здесь, — сказал я. — Запах обрывается у входа.

Вирр лежал в пяти метрах от щели, вжавшись в камни. Ближе он идти отказался, и я не стал настаивать. Хватит на сегодня. Наталья подошла к входу, заглянула, не переступая порога, постояла так секунд десять. Меч она держала перед собой, острием вниз, обе руки на рукояти.

Потом отступила.

— Нет, слишком рискованно, — сказала она.

— Согласен, — ответил я.

Яков посмотрел на щель, на Наталью, на меня.

— Давайте зайдем на десять или двадцать метров, — сказал он. — На скалах мог остаться мех, следы когтей. Хоть что-то, что скажет нам, с чем имеем дело.

— Если расщелина короткая и он в тупике, — сказала Наталья, — мы заходим к нему в зубы.

— Она может быть и длинной.

— Может. А может быть десять метров. Мы не знаем.

Яков сжал губы. Я видел, что он хотел возразить, но он смотрел на Наталью, на ее ровную спину и взвешивал.

— Катерина? — спросила Наталья, не оборачиваясь.

— Не, не лезь, — сказала Катерина. — Наталья права: мы не знаем, где он.

Артем ничего не сказал, просто стоял у валуна, нервно зыркая по сторонам, но когда Наталья взглянула на него, коротко кивнул.

Яков выдохнул, и облачко пара повисло перед его лицом.

— Ладно.

Наталья приняла решение, парни подчинились — нормальный порядок. Я не стал оспаривать: она была права. Лезть внутрь означало рисковать жизнями пяти человек ради информации, которую можно было получить иначе.

— Предлагаю засаду, — сказал я.

Все посмотрели на меня. Наталья прищурилась, словно просчитывая.

— Объясни.

— Сегодня я видел его на склоне, значит, он покидает логово, даже когда не нападает. Если остаться здесь и подкараулить, мы увидим, как он выглядит, куда уходит, сколько времени отсутствует.

— И кто останется? — спросила Наталья.

— Я, один.

Тишина.

Яков посмотрел на расщелину, потом на меня. В его взгляде было: ты серьезно?

— Это еще больший риск, Саш, — покачала головой Наталья.

— Мы уже здесь, — настаивал я. — Тот факт, что мы стоим у его логова, уже риск. Осторожничать дальше — значит, уехать в Рятку и составить красивый отчет о том, что мы нашли расщелину и побоялись. Миссию мы так не закроем. К тому же меня можно так замаскировать, что ни один Зверь не найдет.

Наталья молчала. Я ждал.

— Хорошо, — сказала она, — одну ночь.

Закапывали меня втроем. Яков и Артем вырыли углубление в сугробе на возвышении метрах в тридцати от расщелины, утрамбовывая стенки, чтобы не осыпались, а Наталья стояла в дозоре у входа.

В эту яму я лег, и меня начали закапывать. Ребятам удалось сделать так, чтобы снег не давил на меня, а создавал подобие свода, который через какое-то время растает от моего тепла и сформирует прочную корку.

Яков оставил отверстие: неровную щель шириной в ладонь, через которую я видел кусок неба и вход в расщелину. Дышать было можно, обзор был.

Катерина подошла, когда Яков и Артем уже утаптывали снег вокруг.

— Ты выдержишь ночь? — спросила она тихо.

В ее голосе не было сомнения в моих способностях, только простое, человеческое беспокойство, от которого что-то сжалось в груди.

— Пламя, — сказал я. — Если станет совсем плохо, согреюсь.

Это было вранье. Не то чтобы полное, алое пламя действительно могло согреть. Но даже без этого тело Практика на двенадцатой позиции Тела Духа выдержит ночь в снегу без проблем.

Катерина помедлила, потом кивнула и встала. Снег заскрипел под ее сапогами.

— Увидимся утром, — сказала она, не оборачиваясь. — Не засни.

И они ушли. Скрип шагов по снегу, потом по камням, потом затих. Вирр ушел с ними, и через связь, пока он был в радиусе, я почувствовал облегчение. Он уходил от запаха Зверя, и с каждым шагом тяжесть, лежавшая на нем последний час, становилась легче. Потом расстояние вырубило связь, и я остался один.