Чтение онлайн

Террор оказался достаточно эффективен: в феврале следующего (1906) года Топчибашев жаловался, что «должностные лица уклоняются от исполнения своих прямых обязанностей, ссылаясь на страх перед угрозами» («Т.П.», 1.3.1906).

Для «умиротворения» Эриванской губернии в нее был послан генерал Алиханов-Аварский, мусульманин, прозванный «татарским генералом» (См. «СПб вед.», 27.7.1905). Прибыв на место, он, ко всеобщему возмущению, остановился в доме своих родственников, ханов нахичеванских, — главных вдохновителей резни, и назначил уездным приставом Нахичевани Беук-хана, также своего родственника и также организатора резни. (См. «С.О.», 7.9.1905). Армяне, особенно крестьяне, просто боялись идти к нему в дом, где постоянно толпились татары. (И среди них, между прочим, Курбегнов, вожак майских убийц, теперь участвовавший «в качестве представителя от мусульман на всякого рода армяно-татарских совещаниях с целью умиротворения населения» («СПб вед.», 1.7.1905) Тем армянам, которые все же приходили к нему и просили защиты, «татарский генерал» отказывал, с издевкой спрашивая: «Ведь у вас револьверы, ружья и бомбы?» («СПб вея.» 1.7.1905). Вскоре Алиханов был смещен. Генерал-губернатором Эриванской губернии был назначен принц Луи-Наполеон Бонапарт. Новый губернатор пообещал просить наместника выдать армянам ружья для самообороны и арестовал одного из главарей бандитов — старшину села Джагры. При посещении Луи-Наполеоном Нахичевани к нему явились армянские вдовы с жалобами на Тарановского и ханов, но — характерная деталь! — еще раньше, при подъезде к городу, принца встретило множество татарских женщин, умолявших наказать армян за их бесчинства! (См. там же, 22.6.1905).

С той же целью «умиротворения» в Елисаветпольскую губернию был послан генерал-губернатором генерал Такайшвили, племянник убитого Накашидзе и ярый армянофоб. Такайшвили немедленно начал назначать военные экзекуции в армянские села, сопровождавшиеся всевозможными издевательствами и насилиями. Так, одного священника привязали к конскому хвосту и волокли семьдесят верст до города Тертер. («Новое обозрение», Тифлис, 1.12.1905; в дальнейшем — «И.О.»). Ворвавшись в село, казаки принимались насиловать всех женщин без исключения (даже старух), избивать население (включая детей) и, конечно, напропалую грабить (см. Г. Е. Старцев, «Кровавые дни на Кавказе», СПб, 1907).

Но как же объясняли происходящее татары? Разумеется, они утверждали, будто являются невинными жертвами армянских зверств. «Прежде всего, на сцену выступают „фидаи“. [21] Оказывается, этифидаи всегда притесняли мусульман. Кроме того, они смущают татар, убеждая их „итти проит Царя“, и т. д. Кровопролитие начали армяне, убив мусульманина 6 мая…, затем армяне разгромили несколько татарских сел (тогда как татары разгромили чуть ли не весь нахичеванский и другие уезды)». («СПб ведомости», 1.7.1905) От Борчалу до Тавриза среди татар распространялись красочные истории о том, как армяне под звон колоколов резали беззащитных мусульман; как убили, якобы, эриваньского шейх-уль-ислама; как в Нахичевани «армянские звери» будто бы ворвались в мусульманскую баню и перебили женщин и детей. Основанная в мае сотрудником «Каспия» А.Агаевым газета «Гэят» на татарском языке, в № 8 так излагала историю нахичеванской трагедии:

Сам же редактор «Гэята» со страниц столичной газеты уличал армян в лицемерии: «отчего же молчат гг. армянские деятели? Отчего они не аолнуются, не пишут зажигательных телеграмм о мусульманских домах, разрушенных армянскими бомбами, об одиноких мусульманских деревнях, окруженных армянскими шайками…» («СП6 вед.», 21.6.1905)

В июле армяно-татарские столкновения несколько утихли, чтобы с новой силой разгореться в августе в Карабахе.

1 августа 1905 года был наконец опубликован указ Николая II о возвращении церковных имуществ и об открытии армянских школ. В армянских церквах празднично звонили колокола, происходили торжественные богослужения. «Недолго же вам радоваться!» — бросали, проходя мимо, иные татары («т. Л.» 4.9.1905).

Местные власти и полиция, состоявшие в основном из татар (так, в администрации Шушинского уезда был только один не-татарин — уездный начальник Пивоваров — «СПб вед.», 19.7.1905): открыто готовились к резне. Татар собирали в шайки и усиленно вооружали. Очевидно, для «усиления кадров» Такайшвили назначил стражником в Казах известного разбойника Кязыма, недавно убившего двух русских стражников («С.О.», 8.9.1905, 2-й вып.). О характере карабахской полиции говорят такие детали. В Арешском уезде (центр — Агдам) награбленный у армян скот татары гнали в имения полицейских приставов: все три пристава были татарами из Шуши. («И.О.» 1.12.1905). Евлахский пристав Аббас Везиров был главным организатором разбоя на шушинском тракте («С.О.», 8.9 1905, 2-й вып.). Ограбленные там армяне шли к шушинскому полицеймейстеру Хосров-беку — и получали ответ: «это не мое дело — обращайтесь к уездному начальнику!» («СПб вед.», 19.7.1905). А ханкендинский пристав попросту заявил пришедшим к нему родственникам убитого армянина; «по-шли вон!» («С.О». 8.10.1905 2-й вып.).

Такого рода «хранители порядка» вели усиленную антиармянскую агитацию среди своих единоверцев. Одновременно шла агитация и от бакинского, Как тогда говорили, панисламического комитета (т. е. националистического кружка Топчибашева, Агаева и др. — зародыша будущей партии «Мусават») («Т.Л.», 4.9.1905), Для погрома ждали только удобного повода…

В десятых числах августа Арешский, Джеванширский и другие уезды взбудоражил страшный слух: армяне у села Ванк напали на мирных кочевников и вырезали множество женщин и детей. 300 вооруженных всадников из Агдама двинулись на место происшествия и там удостоверились, что вышла перестрелка из-за 7 украденных баранов, убито 2 татарина, ранено несколько армян. Подобные ссоры случались ежегодно, и гораздо более кровопролитные. Но повод был найден. Вооруженные шайки стали останавливать дилижансы; таким образом «взяли в плен», предварительно ограбив, 100 пассажиров-армян. («Т.Л.», 21.8.1905). 15 августа Агдам был окружен полчищами вооруженных татар.

«В Агдаме полный произвол; на улицах селения встречаются вооруженные татары; лавки заперты — несколько армянских лавок разграблено… Когда мы проезжали, горели водочные заводы Хубларова, Ару-нова и др. Заводы эти окружены толпою татар, вооруженных скорострельными ружьями. Толпа, что уцелело от огня, торопливо укладывает в арбы и увозит в свои села; толпой, видимо, руководит чья-то рука, так она смело и нагло действует» («Т.П.», 23.8.1905). Разгром водочного завода Хубларова подробно описан одним из рабочих (грузином): «раздался стук в ворота… через несколько минут ворота были разбиты, и во двор ворвалась толпа татар, человек в 300 и начала стрелять в старавшихся скрыться рабочих, из которых 9 было убито. Все они — армяне. Трупы их изрезаны были кинжалами, у некоторых головы отделены от гулочища. В это время другая часть толпы, стоявшая за воротами, подожгла забор из сухого хвороста. Потом начался разгром завода и жилых помещений. Все было разграблено и увезено, бывшие на складе спирт, коньяк и вино были зажжены» («Т.Л.», 25.8.1905). [23]

Все армяне оставили Агдам, и погромщики обратили свои взоры на Шушу.

Резня в Шуше становилась неизбежной. Армяне тоже усиленно готовились к предстоящим столкновениям. Для защиты Карабаха партия Дашнакцутюн сформировала милицию (ополчение) в 150 человек. Командиром был герой Ханасорского похода 1897 года Вардан Ханасори, помощником его — Амазасп. Милиционерам были назначены посты в армянских районах Шуши, каждый пост охраняло по 5-10 человек («Г.Т.», 9.2.1990).

Поводом к шушинской резне послужило убийство татарина-фонарщика неизвестными (но татары были, конечно, убеждены, что это дело рук армян) («Т.Л.», 17.8.1905). 16 августа около 2 часов дня в татарской части города два татарина подошли сзади к бывшему мировому судье Лунякину, шедшему из тюрьмы, и выстрелом из револьвера убили его наповал. [24] Вскоре у Эриванских ворот (в армянской части) татарин ранил в ссоре армянина-объездчика, а под городом был ранен армянский крестьянин. Это послужило сигналом («Т.Л.», 8,9.1905). На татарских рынках немедленно были перебиты все находившиеся там армяне («Г.т.» 9.2 1990) Армяне стали запирать лавки, в разных частях города поднялась перестрелка, а к вечеру армяне и татары, заняв позиции, открыли друг против друга убийственный огонь. Вся ночь прошла в перестрелке… Татары, находившиеся в армянской части, были взяты в плен армянами, и наоборот, другие армяне были взяты в плен татарами («Т.Л.», 8.9 1905). На следующий день армяне кинулись в маленький татарский поселок за Эриван-скими воротами, к складу Насира, официально — дровяному, а подпольно — оружейному (Насир как бы заведовал татарским арсеналом, и армянам это было известно). Вооружившись и поджегши разгромленный склад, милиционеры заняли позиции у ворот и отбили прорывавшихся в город татар из Агдама, Ма-лыбеглу и других окрестных селений. Затем к воротам подъехал хан Джеванширский с сотней молодцов и белым флагом. Численно со своим отрядом сильно уступая армянам, он стал было говорить им о «братском единении» и своих миротворческих устремлениях, но армяне были начеку. Едва татары схватились за шашки, как армяне дали залп поверх голов и разоружили пришельцев. Пленного хана заставили написать миротворческое воззвание, впрочем, не произведшее впечатления на татар (см. там же).

Тем временем в татарской части громили дома и лавки армян. Разгромили и сожгли военный лазарет. «В городе вслед за пожаром лазарета воцарилась полнейшая анархия, а малочисленная полиция, состоявшая исключительно из мусульман, не в силах была (дипломатическое выражение! — П.Ш.) удержать озверевшую толпу мусульман от насилия, грабежей и поджогов. Так, татары, вооруженные насосами, обливали дома армян керосином и поджигали их. Благодаря сильному ветру, огонь быстро переходил от одного здания к другому… повсюду около пожаров стояли вооруженные татары и производили стрельбу. Делали они это, видимо, для того, чтобы не допустить армян к защите своего имущества. Таким образом огонь уничтожил более 200 домов, большинство армянских лавок, аптеку Григорьева, театр Хандализова и мировой отдел… установлен факт о намерении поджечь армянскую церковь… 18 августа на помощь шушинскому татарскому населению из Джеванширского и Джебраильского уездов стали подходить вооруженные конные и пешие сельчане. Перестрелка со стороны татар стала усиливаться; [25] малочисленный джебраильский гарнизон… совместно с армянскими волонтерами 17 и 18 августа успешно отражал приступы татар. Но когда пришли на помощь шушинцам упомянутые выше сельчане, толпа татар, имея перевес над войсками, успела с трех сторон ворваться в армянскую часть города и открыть убийственный огонь по армянскому кварталу». Войска и армянские волонтеры, отстреливаясь, отступили к крепости; следом двинулись мирные жители. Перестрелка продолжалась почти целый день, то затихая, то разгораясь с новой силой. В самый критический момент… с бульвара Шуши… грянул оглушительный выстрел, через некоторое время другой, третий, наконец, грянул оглушительный взрыв и наступила тишина… Оглушительные выстрелы подействовали на толпу татар, а последний взрыв окончательно парализовал толпу: она немедленно прекратила стрельбу, выкинула белый флаг и вступила в переговоры с армянами. Оказалось следующее: неподалеку от дома Амбрумова, безо всякой цели, валялось крепостное орудие, с датой 1827 г. Орудием этим и воспользовался один из местных запасных артиллеристов из армян и стал обстреливать им татар. На четвертом выстреле орудие разорвало, и артиллерист только тогда прекратил стрельбу. Начинял он орудие гирями и кусками чугуна; хотя они не оказали разрушительного действия, но подействовали на татар так сильно, что они после 3-го выстрела прекратили дальнейшее наступление на войска и армян… 20 августа последовало полное примирение между армянами и татарами, и в тот же день последовал обмен пленными. Уничтожено огнем 240 домов; убито 318; много раненых, исключительно 3-х линейными винтовками, (т. е. армейским оружием, которого, теоретически, у обывателей быть не может! — П.Ш.). Среди армян встречаются раненые разрывными пулями, видимо, «дум-дум» («Т.Л.», 8.9.1905). В Шушу были двинуты войска и выехал сам губернатор Такайшвили.

Шуша после погрома имела мрачный вид: «Наряду с вооруженными армянами и татарами встречаются на каждом шагу патрули солдат и казаков. В 7 ч. вечера на улицах Шуши уже нет никого; благодаря отсутствию городского освещения, над Шушою царствует зловещий мрак, и только тусклые огоньки в некоторых жилых домах говорят, что в городе есть еще живые люди…» (Татары не продавали армянам керосина — П.Ш.). В особенности тяжелое впечатление производит на зрителя центральная часть города. Тут огонь произвел полное опустошение, и там, где несколько дней тому назад гордо красовались 2-х — 3-х этажные каменные здания, теперь одни лишь развалины, обгорелые стены и груды всякого хлама. Тут толпой, видимо, руководили фанатизм, злоба и месть, и недаром. в храме красовались надписи на русском языке «христиане —…» (там же).