Пламя Феникса
Шрифт:
Кожа Зайанны стала горячей. «Что ты имеешь в виду?» — отчаянно спросила она.
«Я думала, ты сможешь заменить то, что я потеряла с Эсирой. Но это было слишком рано, поэтому я отдала тебя им».
«Ты не моя мать».
Марвеллас тихо рассмеялась. «Нет. Твоя мать мертва, и твой отец тоже убил бы тебя... пока не увидел твои глаза. Фиолетовый цвет, который предвещал силу, которая в тебе проявится. Его наследие будет жить».
«Мой отец...» — слово застряло у Зайанны в горле. «Кто?»
«Думаю, часть тебя всегда знала, дитя».
Зайанна резко встала. Дыхание вырывалось из неё, но она не знала, что хотела сказать.
«У меня нет родителей».
«Хорошо. Ты стала сильнее, чем кто-либо мог предсказать, совершенно одна. Мы — создания тьмы, Зайанна. Мы рождены, чтобы быть одинокими».
Она не могла остановить накатившие слёзы, и это её бесило. Кровь Зайанны сочилась по ладоням, но боли было недостаточно, чтобы остановить эмоции, бьющиеся о своды её души.
«Могу я уйти?» — процедила она.
Марвеллас кивнула один раз, и Зайанна развернулась и зашагала к двери.
Ей хотелось вырваться из собственного разума, но побега не было. Ей нужно было что-то, чтобы заглушить слабые чувства, нахлынувшие на неё.
Зайанна не отдавала себе отчёта, куда её несёт её внутренняя буря, пока не стало слишком поздно.
Она не позволила себе подойти ближе к камере, где содержался Кайлир. Зайанна избегала спускаться сюда несколько дней, хотя ночи не давали ей покоя, зудело желание просто взглянуть. Увидеть, где его держат и какие у него условия.
Он сидел один в этом каземате, и Зайанна оставалась в тени в дальнем конце коридора. Он не подавал никакой реакции, поэтому она верила, что осталась незамеченной. Шпионаж был одним из её величайших талантов. Она не могла понять, почему взгляд на него успокаивал её. Знание, что он дышит и находится в пределах досягаемости, позволяло её разуму на мгновение перестать бушевать.
Обнаружение себя перед ним могло разрушить тот покой, за который она отчаянно цеплялась, хотя бы ещё ненадолго. Поэтому она вдохнула его слабый запах оттуда, где стояла. Раз, два, три. Затем ушла.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Фэйт
Фэйт не знала, сколько ещё раз она сможет выдержать яростную силу гибели, разрывающую её тело. Это была её одиннадцатая — или двенадцатая? — попытка.
Она пришла в себя, щекой прижавшись к холодной, безжалостной поверхности, после того как ей не оставалось выбора, кроме как снова погрузиться в объятия тьмы, которая давала передышку. Лишь на мгновение. Фэйт знала, что Рейлан чувствует всё то же, что и она. Его собственная боль сталкивалась с её, и мучения были невыносимыми.
Её взгляду потребовалась минута, чтобы проясниться, когда она смогла приоткрыть веки. Она была не там, где ожидала. Обычно она видела размытые цвета янтаря и коричневого от пылающего огня в тихой хижине, куда Марвеллас заточила Рейлана высоко в пещерах неба. Затем, собрав волю, Фэйт видела Рейлана, с обнажённым торсом и блестящим от пота, но абсолютно безмолвного, несмотря на его агонию от её попыток разрушить гибель, вживлённую в его плоть.
На этот раз всё было темно. Спокойно. Дыхание Фэйт рябило по тонкому слою воды, но ей не было холодно. На самом деле её тело чувствовало себя невесомым и свободным.
«Ты не можешь сдаваться, Фэйт».
Её глаза широко открылись на эхо того голоса.
Её шок столкнулся с ужасом.
Она потерпела неудачу? Она мертва, раз слышит голос дорогого потерянного друга?
Фэйт нашла в себе силы подтянуть руки и оттолкнуться. Наблюдая, как капли с её волос падают в воду, искажая её отражение, её глаза наполнились эмоциями, которые обрушились на её грудь при виде другого лица в воде, стоявшего рядом.
«Каюс?» — прохрипела она, наконец повернув голову.
Увидев его, целостный и ясный образ, Фэйт разрыдалась, когда он улыбнулся ей в знак приветствия. Та тёплая, мальчишеская улыбка, которая всегда утешала её и которую она так сильно скучала.
«Я умерла?» — сказала она хриплым голосом.
Фэйт не могла оторвать от него глаз, боясь, что он исчезнет в мгновение ока, медленно поднимаясь на ноги. Боль от противостояния гибели была здесь всего лишь воспоминанием.
«Нет. Но ты могла. В тебе есть силы достичь того, чего она хочет, но ты сопротивляешься».
«Я не сопротивляюсь», — защищалась Фэйт, но хотя она верила себе, в глубине души поселилась нота лжи.
«Твоё сопротивление не осознанно, но часть тебя всё ещё надеется, что есть другой путь. Сохранить гибель целой и спасти Рейлана».
Фэйт с болезненным усилием сглотнула мраморный ком в горле. «Есть способ?»
«Хотел бы я, чтобы он был».
Голова Фэйт поникла в поражении. «Если я это сделаю, чем я лучше Марвеллас, если это обрекает мир?»
«Выбор, который перед тобой, — тяжкое бремя, но он за тобой».
«Что мне делать, Каюс?» — плакала Фэйт.
Он сделал шаг ближе. Каждая его деталь была точно такой, какой он запомнился, и это разрывало её благодарностью и болью — видеть его здесь, в этой пустоте, которую она могла считать лишь осторожным предупреждением перед истинным притязанием смерти.
«Твоё сердце ещё не подводило тебя. Не сомневайся в нём сейчас», — тепло сказал он.
Фэйт осмелилась протянуть руку, и когда она не прошла сквозь него, из неё вырвался всхлип, и она упала в его объятия.
«Мне так жаль, что с тобой случилось», — прошептала она.
«Ты должна знать, я был готов к судьбе, которая меня постигла, — сказал он. — Я знал, что шансы выйти из этого живым невелики. Но это другое... знать, что умрёшь, и быть в момент умирания. Не думаю, что любое количество времени может по-настоящему подготовить тебя к этому страху».
Фэйт отстранилась, сокрушительная тяжесть горя грозила подкосить её колени. «Здесь должен быть ты, Каюс, не я».
Он фыркнул. «Не думаю, что пережил бы и половину того, что пережила ты с тех пор. Я в мире, Фэйт. Я знал, что должен сделать тогда, и не жалею ни о чём. Ты не позволила, чтобы меня забыли».