Чтение онлайн

Мои глаза вылезли бы на лоб, не видя я этого своими же глазами. Моя неуверенная нервная улыбка веселит вошедшую миссис Фисч, и та добавляет:

– Пойдёмте, мисс Хьюз, нам есть о чём поболтать.

– Д-да, да, конечно, – неуклюже отвечаю я, когда смотрю на бумаги и добавляю: – Мне захватить документы?

– Нет, они сейчас ни к чему. С вас только чашка.

Женщина выходит из кабинета, оставляя меня с открытым ртом ловить усмехающихся надо мной мух. Она сейчас так решила переиграть и уничтожить меня? Или…

Или я не понимаю ничего. Но решаю не заставлять её ждать, чтобы она вдруг не выплеснула этот кофе мне на голову, нежели чем выпить.

Быстро сняв лоферы и обув обратно свои чёрные замшевые туфли, я тороплюсь к выходу, но, вспомнив о бокале, возвращаюсь за ним, хватая сумку со стола и складывая его туда, предварительно вымыв после уже выпитого латте, а потом снова бегу к миссис Фисч.

Она ожидает в общем коридоре, когда я вылетаю из своего кабинета и стараюсь сделать вид, что вовсе не торопилась, будто от этого зависит моя жизнь. Коллега говорит, что хочет провести небольшую экскурсию по холдингу и в конце попить кофе в их кафетерии.

Сейчас женщина разговаривает без едкости и раздражения, по крайней мере явных. Проходя мимо кабинетов на нашем этаже, рассказывает, что здесь работают люди, непосредственно контактирующие уже с самими звёздами. Каждый кабинет отвечает за определённую личность или группу людей, если те заявили о себе изначально как о группе. Также на каждом кабинете висит табличка, а на некоторых их даже несколько, они показывают, какую звезду курируют эти люди, это удобнее как для лидеров холдинга, так и для остальных сотрудников, если возникнут вопросы по определённым людям.

Мы спускаемся по лестнице на следующий этаж, где работают с особенными людьми в плане здоровья. Также миссис Фисч добавляет, что они дают возможность абсолютно всем людям проявить себя, вне зависимости от физических и умственных отклонений. Здесь так же много кабинетов, как на нашем этаже, только двери двойные и без стёкол. Я так понимаю, в плане безопасности самих артистов.

Дальше миссис Фисч предлагает спуститься на лифте на несколько этажей, и когда мы проезжаем мимо них, она поясняет, что это отдел безопасности. Все эти люди работают в одной сфере, но в разных направлениях. Одни обеспечивают безопасность глав компании, то есть владельцев, непосредственно в самом офисе и за его пределами, если это выездное заседание или мероприятие. Другие заботятся об охране уже сформировавшихся и популярных звёзд, остальные же – только начинающих. Также есть защита и самих сотрудников холдинга.

– Но для чего нужна охрана для простых работников? – непонимающе спрашиваю я.

Миссис Фисч немного посмеивается, видимо, от моего ещё зелёного опыта работы в этой сфере, но не ехидничает, когда отвечает:

– Безопасность сотрудников, а особенно верхних этажей, очень важна. Мы проводим отбор среди огромного количества людей, и не всегда весть об отказе воспринимается адекватно. – Она становится более серьёзной и даже разочарованной, когда закатывает один из рукавов своего джемпера, и я ахаю, прикрыв рот руками.

– Это они с вами сделали?..

Вся её рука от запястья до локтя усеяна множеством белых глубоких шрамов. Охватившее меня оцепенение лишь усиливается, когда она отвечает:

– Пару лет назад я вела весенний отбор среди девочек от 7 до 14 лет. Было очень много талантливых детей, но, увы, пропускной порог не все смогли преодолеть, как бы я ни старалась завышать некоторым баллы на прослушивании.

Мы выходим из лифта на четырнадцатом этаже, и она продолжает, неспешно идя мимо кабинетов, на которых указаны странные числа, о чём я хочу спросить её после.

– В тот день я заработалась до позднего вечера, перебирая заявки и отправляя утвердительные письма родителям на почту, чьи дети переходят на следующий этап.

Она поправляет очки, а я слушаю так, что сердце пропускает удар или два, когда вдруг начинает стучать ещё быстрее.

– Выходя из холдинга, я неторопливо шла в сторону остановки, желая пройтись после морально тяжёлого дня, как кто-то толкнул меня в спину, и когда я упала, начал размахивать чем-то похожим на нож.

Миссис Фисч смотрит вперёд, но я чувствую, что она далеко отсюда, что не просто вспоминает, а переживает этот день вновь, прямо сейчас.

– Я не давала отпора, не отбивалась, потому что понимала, кто это. – Вздохнув, делает паузу, будто не хочет вспоминать об этом, и я прекрасно её понимаю. – Один из отклонённых мною номеров, а в следствии и его участник, было выступление с набором карманных миниатюрных ножей. Я не дала девочке выступить, так как переживала за безопасность других участников и её самой.

– Но разве об этом не прописано в кодексе холдинга? О запрещённых вещах? – удивляюсь я.

– Конечно, но мечта сиять на сцене выше, чем какое-то табу.

– Но почему вы не сопротивлялись ей? Она могла сотворить непоправимое.

– Я чувствовала вину за поломанную детскую мечту, что просто дала выплеснуть ей злость.

Слёзы, что застыли в моих глазах с начала рассказа этой печальной истории, внезапно потекли по щекам.

Насколько это ужасно. Ужасно осознавать, что, живя по совести, ты навредишь другим, а по закону – себе.

Я сглатываю и стараюсь вытереть капли, скопившиеся у подбородка, чтобы никто не заметил, но миссис Фисч слышит шмыганье носа и спешит утешить.

– Полно, детка, не стоит, – слегка улыбнувшись, она похлопывает меня по плечу. – Эти шрамы не дают мне забыть, что значит один выбор для одного, а что для другого. Ну, не будем о плохом, давай спустимся ещё ниже и посмотрим на залы проведения конференций, круглых столов, презентаций и прочих официальных заседаний.

Неспешно идя в сторону лифта, я стараюсь не думать о той истории, которую только что поведала миссис Фисч, но эти душевные кошки скоро доскребут до костей.

А хуже всего то, что это не единичный случай в этой фирме, в этом я уверена теперь на сто процентов.

И это ужасно. Ужасно больно, не столько физически, как морально.

Как вечное напоминание о случившемся, которое не смыть водой и не выбросить из головы.

Идя в своих мыслях, не замечаю, что дверь одного из кабинетов впереди быстро распахивается и чуть не ударяет меня в лоб, как вдруг тормозит в нескольких сантиметрах от носа. Из неё высовывается высокая девушка с ярко-рыжими волосами и щебечет:

– Ой, я тебя не зашибла? Прости, очень тороплюсь! – Несколько раз она извиняется и, когда я отвечаю, что всё хорошо, убегает в сторону лифта.